И сталкиваюсь лицом к лицу с двумя мужчинами в лыжных масках.

— Они здесь, — выдыхаю я в трубку, отступая назад.

Но всего через несколько шагов я ударяюсь спиной о стену позади себя. Мужчины в масках надвигаются на меня. Мое сердце так сильно бьется о ребра, что мне кажется, будто они вот-вот сломаются.

Страх и паника пронизывают мое тело, как электрические разряды, когда двое мужчин вытаскивают кабельные стяжки, кляп и черный мешок.

— Не сопротивляйся им, — шепчет Джейс мне на ухо, но на этот раз, клянусь, я слышу, как его голос слегка дрожит. — Делай все, что они говорят. И ни в коем случае не снимай часы. Я приду за тобой.

Джейс

Я одеваюсь, готовый к кровопролитию, и через минуту мчусь вниз по лестнице. Я почти ничего не слышу из-за шума в голове, пока зашнуровываю ботинки и проверяю приложение для слежки на своем телефоне.

Несколько месяцев назад я вставил в часы Кайлы маячок, чтобы найти ее, если ей когда-нибудь удастся улизнуть. Я почти забыл об этом. До сегодняшнего дня. Пока кто-то не забрал ее. Пока кто-то не похитил мою Кайлу.

Я всех их, блять, убью.

Вскочив на ноги, я хватаю биту из подставки для зонтиков, после чего выбегаю за дверь и направляюсь к своей машине. В багажнике моей машины уже лежат шесть бит, но я бросаю эту на пассажирское сиденье, сажусь за руль и давлю на газ.

Биты — это хорошо. Но мне нужно и оружие.

Я знаю, что мои братья могут достать мне все, что я захочу. Они бросят все и придут мне на помощь. Но это займет слишком много времени. А каждая секунда, которую Кайла проводит в плену, разрывает мое сердце на части. Я верну ее. И верну ее прямо сейчас.

Машину заносит на асфальте, когда я сворачиваю на парковку прямо перед ближайшим стрельбищем Блэкуотерского университета. Не заглушая двигатель, я распахиваю дверцу и мчусь ко входу.

Несколько человек отскакивают с дороги, когда я врываюсь в тир через двери. Парень, ответственный за выдачу оружия, отшатывается и удивленно моргает, когда я обхожу прилавок и отталкиваю его в сторону. Осматривая стеллажи с оружием, я быстро нахожу то, что мне нужно.

Схватив кобуру, я просовываю руки в ремни и закрепляю ее на груди. Затем начинаю хватать пистолеты, патроны и глушители.

Парень, который, по идее, должен запрещать людям делать это, стоит в двух шагах и смотрит меня. Его рот то открывается, то закрывается, но он не произносит ни слова.

Будь я кем-то другим, меня бы уже давно пристрелили. Но из-за связей моей семьи с мафиозной семьей Морелли и прямого приказа самого Федерико Морелли о том, что мы все неприкосновенны, никто в Блэкуотере никогда не посмеет мне в чем-либо отказать.

— Т-ты не должен этого делать, — наконец удается выдавить парню. — Ты не можешь...

Я выхватываю пистолет и целюсь ему в лоб.

— Я не спрашивал.

Он отшатывается, и его руки взлетают вверх в знак капитуляции. В его глазах мелькает страх, когда он смотрит на меня и сглатывает. На самом деле, страх отражается в глазах каждого, когда я разворачиваюсь и иду обратно через крытый тир.

Все люди здесь — начинающие убийцы. Так что тот факт, что все они выглядят так, будто вот-вот обделаются, говорит о том, как я, наверное, сейчас выгляжу.

Но мне все равно.

Мне все равно, выгляжу ли я как обезумевший маньяк, который сейчас устроит худшую кровавую бойню века.

Они забрали мою девочку.

Я окрашу весь этот чертов город кровью.

Кайла

Мое сердце так сильно бьется о ребра, что у меня болит грудь. Делая глубокие вдохи через нос, я пытаюсь заставить свое сердце перестать биться так сильно. Так громко. Я почти ничего не слышу из-за этого панического стука.

Я привязана к стулу кабельными стяжками, мои запястья и лодыжки прикреплены к металлическим ножкам и подлокотникам, во рту у меня кляп, а на голове темный мешок. Жесткие пластиковые края стяжек врезаются в кожу. Я не могу пошевелиться. Не могу говорить. И я ничего не вижу.

Но я цела и невредима.

В том переулке я поступила так, как велел мне Джейс. Не сопротивлялась похитителям, не дала им повода причинить боль. Когда они потребовали мой телефон, я отдала его. Затем протянула свои запястья. Спокойно стояла, пока они затыкали мне рот кляпом, завязывали глаза и заводили в фургон. Пошла с ними добровольно, когда они вытащили меня после того, как мы остановились. Села на стул, когда мне сказали, и позволила привязать себя к нему.

И благодаря этому я осталась целой и невредимой.

Мой телефон они выбросили в том переулке и раздавили.

Но часы все еще на мне. Возможно, по крайней мере я надеюсь, что они каким-то образом помогут Джейсу добраться сюда.

Мое сердце сильно сжимается.

Джейс.

Его последние слова мне эхом отдаются в моей голове.

Я приду за тобой.

Я прерывисто дышу через нос, стараясь не обращать внимания на то, как сильно бьется мое сердце и учащается пульс. Вместо этого я сосредотачиваюсь на одном простом факте. Джейс придет за мной.

Где-то слева от меня раздается металлический скрип открывающейся двери. От этого неожиданного звука мое сердце подскакивает к горлу. Я снова пытаюсь заставить его успокоиться, чтобы услышать что-то помимо стука крови в ушах.

Эхо нескольких пар шагов разносится по помещению.

Дверь с глухим стуком захлопывается.

Шаги продолжают приближаться ко мне.

Я прерывисто дышу.

— Я дал тебе три месяца, чтобы ты взял себя в руки и выплатил свой долг мне, — произносит хриплый голос. — И твое время почти истекло. Я здесь, потому что ты обещал, что сегодня вечером сможешь все вернуть. С процентами. И все же это не похоже на гору наличных.

Кажется, это мужчина. Но голос мне незнаком.

Я заставляю себя оставаться совершенно неподвижной, когда мужчина останавливается прямо передо мной. Другие шаги тоже затихают. Мое предательское сердце бешено колотится о ребра.

— Это кое-что получше, — отвечает другой мужчина. — Это незаполненный чек.

Я узнаю этот голос. Но прежде чем мой охваченный паникой разум успевает вспомнить, чей это голос, с моей головы срывают мешок.

Я моргаю от резкого света флуоресцентных ламп над головой.

Когда я снова открываю глаза, то обнаруживаю, что нахожусь на складе. Прямо передо мной стоит мужчина лет пятидесяти и смотрит на меня. Его каштановые волосы начали седеть, но взгляд карих глаз тверд. На нем безупречный темно-серый костюм, а на пальце — единственное золотое кольцо.

Мое сердце замирает. Потому что я знаю, кто это. Я никогда раньше не слышала его голос, поэтому и не узнала хрипловатые нотки. Но его внешность мне знакома.

Это Грегор Дойл. Он ростовщик¹³, управляющий одной из крупнейших игорных империй в этом штате. Его методы ведения бизнеса столь же подлы, сколь и безжалостны.

— Это Кайла Эшфорд, — говорит второй мужчина. Мужчина, чей голос я узнаю.

Я отрываю взгляд от Дойла и перевожу его на мужчину, стоящего рядом с ним.

Мои глаза расширяются, и я откидываюсь на спинку стула, когда меня охватывает полнейший шок.

— Лайонел? — Выпаливаю я. Вернее, пытаюсь это сделать. Кляп заглушает мой голос, превращая его в невнятное бормотание.

В серых глазах Лайонела на секунду вспыхивает сожаление.

Он выглядит так же, как и час назад, когда я прощалась с ним у кофейни. Стильные темно-бордовые брюки, белая рубашка и идеально уложенные каштановые волосы. Прямо-таки типичный богатый студент Айви-Ривер. Который совсем не похож на хладнокровного, двуличного похитителя.

Я смотрю на него, разинув рот, в то время как неверие звенит в моей голове, как колокола.

Он бросает на меня извиняющийся взгляд, прежде чем снова повернуться к Дойлу.

— Она единственная наследница империи Эшфордов. Ее отец заплатит тебе столько, сколько захочешь, чтобы вернуть ее. Ты можешь потребовать любую сумму, достаточную для погашения моего долга перед тобой, включая проценты. Если захочешь, можешь увеличить ее в десять раз.