— Дженн, — говорит Кайла. — У тебя есть список...

— Да, — отвечает она, размахивая листком бумаги в воздухе.

— Хорошо. Лайонел, парень, выигравший машину, придет за ней завтра, поэтому нам нужно переставить автомобиль на парковку. Я договорилась с управляющим зданием, и он разрешил нам припарковать его в задней части здания. Займись этим.

Внутри меня вспыхивает огонь.

Черт, она такая сексуальная, когда берет на себя ответственность и командует людьми. Если бы она была моей, я бы...

Я останавливаю себя, прежде чем успеваю закончить мысль. Потому что она не моя. Она — моя работа.

Меня охватывает смятение.

Разве нет?

Я киваю сам себе. Да, она — моя работа. Но затем меня снова охватывает смятение. Потому что она уже не просто работа. Я не знаю, какие именно у нас сейчас отношения, но знаю, что некую черту мы перешли. И все стало еще более запутанным.

Я здесь, чтобы защищать ее. И я это делаю. Никто не причинит ей вреда, пока я здесь. Так что я выполняю свою работу. Но разве плохо, что я также... забочусь о ней? Что мне нравится, как она бросает мне вызов? Что мне нравится, как она заставляет меня смеяться? Что я бы поклонялся каждому дюйму ее тела, если бы она попросила меня об этом?

Прежде чем я успеваю найти ответы на эти вопросы, два профессора, которые присутствовали здесь, чтобы оценить мероприятие, внезапно начинают приближаться к Кайле и остальным. Хотя они всего лишь ее преподаватели, я все равно придвигаюсь немного ближе, когда двое мужчин направляются к ней.

Лайонел и сестры Карлайл спешат туда, где стоит Кайла. Все они выглядят слегка взволнованными, когда профессора подходят к ним.

— Ну что ж, — говорит мужчина в сером костюме и хлопает в ладоши. — Какое это было великолепное мероприятие.

Кейла и ее друзья с облегчением выдыхают. Широко улыбаясь, они быстро обмениваются взглядами, в то время как второй профессор кивает в знак согласия.

Меня переполняет гордость. Хотя, казалось бы, это странно, ведь у меня нет на это никаких объективных причин, ведь я фактически не сделал ничего значимого для этого мероприятия. Разве что помыл машины и все такое. Но все же. Я горжусь. Кайлой. Она действительно прирожденный лидер.

— Честно говоря, — продолжает первый профессор со слегка застенчивой улыбкой на лице. — Мы ожидали, что вы будете полагаться в основном на свои, э-э... преимущества.

Видя их растерянный вид, он прочищает горло, прежде чем продолжить.

— Мы все знаем, что у Кайлы есть доступ к немалому состоянию, а также обширная сеть связей, поэтому мы подумали, что вы выберете легкий путь и просто воспользуетесь этим. Но вы этого не сделали. — Он одаривает их лучезарной улыбкой. — Вы сами усердно работали, чтобы добиться успеха.

Стоя на небольшом расстоянии от них, я не могу удержаться и хмуро смотрю на профессора. Что, черт возьми, это был за комментарий? По-моему, это очень странный взгляд на мир. Если у кого-то есть деньги и связи, почему их использование должно считаться неправильным?

Это все равно, что сказать, что люди, которые родились красивыми, обманывают, потому что им легче получить работу модели или актера, чем тем, кто таковыми не является. Да, в основном удача определяет, родишься ли ты в богатой семье или с красивой внешностью. И да, неприятно, если в итоге тебе выпадают плохие карты. Но если тебе все-таки повезло, почему неправильно использовать власть и богатство, которые у тебя есть?

Видит Бог, мне бы не сошло с рук и половины того дерьма, которое я совершаю, если бы я не был Хантером. Но почему я должен чувствовать себя виноватым из-за этого? Я такой, какой есть.

У меня все внутри переворачивается, когда в голове проносится мысль, которой я так долго избегал.

Да, я Хантер. У этого имени есть свои плюсы, но оно также налагает определенные ожидания. Скоро я смогу выбрать, каким будет мое будущее. Все, что мне нужно сделать, это закончить этот семестр в качестве телохранителя Кайлы, а затем я смогу выбрать, вернуться ли в Блэкуотер и стать наемным убийцей или заняться чем-то другим в своей жизни.

И в этом весь вопрос, не так ли?

Чего я на самом деле хочу для своего будущего?

Я изучаю Кайлу, в то время как преподаватели продолжают давать им обратную связь по различным этапам мероприятия.

Это то, чего я хочу? Быть телохранителем?

Меня охватывает беспокойство. Потому что в глубине души я знаю, что быть телохранителем — это не то, чего я хочу. Стоять часами, просто наблюдая за одним и тем же человеком в ожидании угрозы, которая может никогда не наступить, — это не то, чего я хочу для своей жизни.

Если бы это был кто-то другой, а не Кайла, я бы уже с ума сходил от скуки. Но она держит меня в тонусе. И меня никогда не покидает желание быть рядом с ней.

Но быть телохранителем кого-то другого? Черт, думаю, я бы застрелился еще до конца первой недели.

Меня пронзает легкое сожаление.

Потому что, если быть до конца честным, я немного скучаю по Блэкуотеру. Я скучаю по дракам, адреналину, интригам, борьбе за власть. Мне действительно нравится этот мир. Мир наемного убийцы.

Так значит, это то будущее, которого я хочу?

Я не знаю.

Единственное, что я точно знаю, так это то, что я не хочу всю свою жизнь быть чьим-то телохранителем. Потому что единственный человек, телохранителем которого я хотел бы быть, — это Кайла, и на самом деле я не хочу быть ее тенью, потому что хочу быть ее...

Я быстро отмахиваюсь от мысли, не успев ее додумать. Не успев признаться себе в том, что становится отрицать все труднее. В том, что я действительно чувствую.

Проводя рукой по волосам, я вздыхаю и на время отбрасываю все мысли о будущем.

Все становится слишком чертовски сложно.

Кайла

Приятное бормотание и звон бокалов наполняют воздух вокруг нас. Я оглядываю зал, пока официантка ставит на стол перед нами четыре бокала с вином. Должна отдать должное Лайонелу, он действительно выбрал прекрасный бар для нашего празднования.

По всему залу расставлены круглые столы из темного дерева, ведущие к небольшой сцене в передней части. С потолка свисают сверкающие люстры, наполняя пространство теплым светом. А на каждом столе горят свечи.

— Ну что ж, ребята, — говорит Аврора, поднимая свой бокал с вином. На ее губах сияет улыбка, когда она переводит взгляд с меня на Дженн и Лайонела. — Выпьем за наш невероятно успешный тихий аукцион!

Мы все тоже поднимаем бокалы с вином. Джейс стоит неподалеку, и меня внезапно охватывает чувство, что он тоже должен быть здесь. За столом. В конце концов, именно он обеспечил меня всеми этими предметами. А еще потому, что...

— За наш невероятно успешный тихий аукцион, — вторят Дженн и Лайонел, прерывая ход моих мыслей.

Я тоже быстро повторяю эти слова, пока мы все чокаемся бокалами.

Аврора делает большой глоток, после чего удовлетворенно вздыхает и откидывается на спинку стула.

— Мы точно получим отличную оценку за это задание. Вы слышали, что они сказали о наших организаторских способностях и умении управлять временем?

— Да. — В глазах Дженн вспыхивает озорство, и она тычет сестру локтем в ребра. — Не то чтобы ты хорошо справлялась с управлением временем.

Она театрально вздыхает и делает вид, что хватается за грудь.

— Ты причиняешь мне боль, сестра.

Они обе начинают смеяться. Я тоже улыбаюсь, но мои пальцы опять тянутся к часам, и я тереблю ремешок. Как главный наследник Эшфордов, мой брат должен был получить эти часы в свой тринадцатый день рождения. Теперь они достались мне.

Боль пронзает мою грудь.

Обычно я живу день за днем, не задумываясь об этом. Но после того неожиданного похода на яхту, старые воспоминания все чаще всплывают на поверхность. Старые раны. Не только из-за того, что в тот день я потеряла брата, но и из-за того, что я потеряла все шансы на нормальное детство. Нормальную жизнь. Нормальную семью.