— Пошел ты.

Он ухмыляется. Но в его глазах появляется огонек. Кейден говорит много дерьма. На самом деле, мы все говорим много дерьма и используем любую возможность, чтобы досадить друг другу. Но когда дело доходит до драки, мы беспрекословно прикрываем спины друг друга. Всегда. По крайней мере, я на это надеюсь. Но, возможно, теперь все изменилось, поскольку они знают, что я не уверен, хочу ли быть наемным убийцей или нет.

Словно подумав о том же, Рико поворачивается ко мне с серьезным выражением лица.

— Я давно хотел спросить. Ну, мы тут подумали...

У меня по спине пробегает холодок. Я почти уверен, что понимаю, к чему он клонит, но мне удается сохранить непринужденное выражение лица, когда я смотрю ему в глаза и вопросительно поднимаю брови.

— Почему ты не сказал нам? — Спрашивает он, его серьезные глаза изучают мое лицо. — Что не хочешь становиться наемным убийцей.

Паника снова охватывает меня, на этот раз вперемешку со страхом. Я чувствую, что Илай и Кейден тоже наблюдают за мной.

— Дело не в том, что я не хочу становиться наемным убийцей, — начинаю я, стараясь тщательно подбирать слова. — Как я уже сказал, мне это и правда нравится. Но я просто… хочу, чтобы у меня был выбор.

Он слегка улыбается мне.

— Да, я понимаю.

И это правда. Я знаю, что он действительно понимает. Из них всех Рико, вероятно, больше всех понимает, каково это — чувствовать себя загнанным в ловушку жизни, которую ты не выбирал.

— Но все же, — Илай поднимается с белого дивана напротив меня. Его золотистые глаза тоже серьезны, когда он изучает мое лицо. — Почему ты не сказал нам об этом?

Как я мог? Когда они все такие совершенные. Илай, безжалостный убийца, который, без сомнения, превзойдет нашего отца как самого легендарного наемного убийцу из семьи Хантер. Кейден, расчетливый интриган, при одном взгляде на которого люди невольно вздрагивают. Сыновья, которыми могут гордиться наши родители. Сыновья, которые добьются великих свершений и продолжат знаменитый род Хантеров. И Рико, могущественный лидер, который однажды будет править всем штатом. Гордость и радость Федерико Морелли.

А еще есть я.

Как я мог сказать своим братьям, что, возможно, не захочу идти по этому пути вместе с ними? Что я, возможно, не захочу становиться наемным убийцей. Что я не могу смириться с мыслью, что такой будет моя жизнь, хочу я этого или нет.

Я не хотел, чтобы они считали меня слабым. Не хотел, чтобы они считали меня неудачником. Человеком, недостойным быть их братом. Быть одним из них.

Вот почему я не сказал им об этом.

Но как мне теперь объяснить им это?

Прочистив горло, я поднимаюсь на ноги и изо всех сил стараюсь одарить их всех непринужденной улыбкой.

— Я хочу чего-нибудь выпить.

Они молча наблюдают за мной, но ничего не говорят. И они не пытаются остановить меня, когда я иду через гостиную на кухню Кейдена и Алины.

И я чертовски люблю их за это. Люблю их за то, что они не давят на меня. За то, что не принуждают меня.

Может, когда-нибудь я и расскажу им, но не сегодня.

Не сейчас.

Ибо сейчас мне нужно держать себя в руках, чтобы пережить этот семестр, когда я буду охранять Кайлу. Ничто меня не остановит. Несмотря ни на что, я доживу до конца этого срока. Потому что мне нужно иметь возможность самому решать свое будущее. Мне нужно это больше всего на свете.

Кайла

Быстро встав с кровати, я подхожу к своему комоду и открываю верхний ящик. Через закрытую дверь спальни я наконец слышу, как Джейс выходит из своей комнаты и направляется на кухню. Он всегда просыпается раньше меня и к тому моменту, когда я выхожу из комнаты, уже полностью готов и ждет меня. Но не сегодня. Сегодня я планирую сделать ему сюрприз.

Поскольку его, по-видимому, совершенно не беспокоят все те раздражающие вещи, которые я делаю, чтобы сделать его жизнь невыносимой, я собираюсь сменить тактику и попробовать кое-что другое. Вместо того чтобы раздражать его своими выходками, я намерена поставить его в неловкое положение. Я заставлю его нервничать и оглядываться через плечо, опасаясь, что кто-нибудь его увидит. Увидит меня. Увидит нас.

Сняв пижамные шорты и топ, я роюсь в ящике с нижним бельем, пока не нахожу самое сексуальное белье, которое у меня есть. Оно сшито из черного кружева и идеально подчеркивает мои изгибы.

По ту сторону двери слышны слабые стуки и шаги, когда Джейс передвигается по кухне.

Закончив переодеваться, я распускаю волосы и расчесываю их. Затем наношу немного макияжа.

К тому времени, как я заканчиваю, шум на кухне стихает. Стул слегка поскрипывает по полу — Джейс, несомненно, садится за стол.

Я смотрю на себя в зеркало и оцениваю свой внешний вид. Порочная ухмылка расползается по моим губам, когда я провожу руками по бедрам, а затем поворачиваюсь, чтобы рассмотреть себя со всех сторон. В черных кружевных трусиках и бюстгальтере из того же материала я выгляжу как мечта любого мужчины. И ночной кошмар Джейса.

Из моей груди вырывается тихий смех. Посмотрим, как он сейчас вспотеет, переживая о том, как отреагирует мой отец, если узнает, что Джейс видел меня в таком наряде.

Знойно покачивая бедрами, я, наконец, выхожу из своей спальни и направляюсь в кухню, совмещенную с гостиной.

Джейс сидит за столом и завтракает. Он полностью одет: на нем джинсы и белая футболка, которая контрастирует с его слегка загорелой кожей. Его каштановые волосы, как всегда, слегка растрепаны, и мне хочется провести по ним руками. Мускулы на его предплечьях напрягаются, когда он набрасывается на еду.

Меня охватывает удивление, и на секунду я теряю свою уверенность, когда мой взгляд падает на тарелку перед ним. Или, скорее, на тарелки. На одной тарелке лежит яичница с беконом, на другой — что-то похожее на панини⁵, а третья завалена фруктами.

Конечно, я знала, что он завтракает. Иногда, когда просыпалась раньше, я слышала его шаги на кухне. Но я всегда предполагала, что он ест яйца вкрутую или что-то такое же скучное, как большинство людей, помешанных на здоровом образе жизни. Но только не это.

Мой взгляд мечется между его лицом и блюдом, которое он приготовил для себя. В его глазах искрятся огоньки, а на губах играет легкая улыбка, когда он ест. Словно он действительно наслаждается едой.

Это так сильно удивляет меня, что я на мгновение забываю, что делаю.

Джейс поднимает взгляд от своей тарелки.

Я снова начинаю двигаться. Соблазнительно покачивая бедрами, я прохожу по залу и направляюсь к столу, за которым он сидит.

Краем глаза уловив движение, он поворачивается ко мне и открывает рот, как будто хочет что-то сказать.

Затем его взгляд останавливается на мне.

И он слегка откидывается на спинку стула, когда на его лице появляется удивление.

Его ошеломленный взгляд быстро скользит по моему телу.

Я лукаво улыбаюсь и жду, что он начнет беспокойно ерзать на месте.

Но он этого не делает.

Вместо этого он быстро стирает с лица удивленное выражение и просто возвращает свое внимание к еде, небрежно произнося:

— Доброе утро.

— Доброе утро, — отвечаю я, подходя к столу.

— Разве тебе не пора одеться?

— Я одета.

Он снова отрывает взгляд от тарелки и, приподняв бровь, оценивающе оглядывает меня с ног до головы.

— Ты пойдешь в университет в таком виде?

Я жду, что его щеки вспыхнут, когда он окинет взглядом мое полуобнаженное тело. Но этого не происходит. Этот несносный ублюдок ничуть не выглядит взволнованным. После первого мгновения удивления он ведет себя так, словно смотрит на заурядную пейзажную картину, а не на мое чертовски горячее тело в кружевном белье.

Меня охватывает раздражение.

Но я стараюсь скрыть это на лице и выгибаю бровь, глядя на него.

— Насколько я помню, это моя кухня. А не университет. И в своем собственном доме я вольна одеваться так, как мне хочется.