— Позволь мне.

По моим венам пробегает молния, когда его пальцы касаются моего клитора.

Я судорожно вздыхаю и пытаюсь приподняться с дивана.

Джейс просто держит руку на моей груди, крепко удерживая меня на месте, и начинает поглаживать мой клитор медленными дразнящими движениями. Его глаза не отрываются от моих, изучая каждое выражение моего лица.

Он перекатывает мой клитор между пальцами.

Тихий стон срывается с моих губ, и я крепче сжимаю его запястье.

От этого на его лице появляется лукавая улыбка.

Он меняет положение руки, чтобы продолжать ласкать мой клитор большим пальцем, а указательный и средний пальцы скользят вниз, приближаясь к моему входу.

Мое сердце бешено колотится о ребра.

Прерывисто дыша, я пристально смотрю ему в глаза, пока вся моя душа трепещет.

Он вводит в меня один палец.

Из моих легких вырывается стон.

Закрыв глаза, я снова откидываю голову на подушки, в то время как Джейс медленно вводит палец глубже. Его большой палец продолжает ласкать мой клитор, вызывая волну удовольствия, которая пронзает меня изнутри с каждым уверенным движением.

Джейс несколько раз вводит и выводит палец. Затем он добавляет и второй.

Мои глаза снова распахиваются, и я смотрю на него, чувствуя, как пульс гулко отдается в ушах. На его губах играет слабая ухмылка, когда он погружает оба пальца глубже. Затем он снова вынимает их.

Я делаю судорожные вдохи.

Его большой палец поглаживает нужную точку на моем клиторе.

Из моего горла вырывается еще один стон, и я извиваюсь на диване.

Ухмылка на губах Джейса становится шире.

Поглаживая большим пальцем это место снова и снова, он начинает двигать пальцами.

Удовольствие пульсирует во мне с каждым толчком и каждым точным движением его большого пальца. Я крепче сжимаю его запястье. Мое сердце вот-вот выскочит из груди.

Я извиваюсь на мягких красных подушках, а Джейс подталкивает меня все ближе и ближе к оргазму.

Такое чувство, что мое сердце сейчас прорвется сквозь ребра.

Еще больше всхлипов срывается с моих губ, когда напряжение внутри меня достигает невыносимого уровня.

— Пожалуйста, — стону я, мотая головой из стороны в сторону. — О Боже.

На выходе его пальцы сгибаются.

Удовольствие пронзает меня, как удар молнии.

Я задыхаюсь, глядя в белый потолок, когда моя киска сжимается вокруг его пальцев, а разрядка разливается по моим конечностям с такой силой, что мое тело содрогается. Я цепляюсь за его запястье, словно это единственное, что удерживает меня в этом мире.

Джейс продолжает массировать то идеальное местечко на моем клиторе, пока мне не начинает казаться, что мой мозг сейчас расплавится.

Мои внутренние стенки трепещут вокруг его властных пальцев, пока он продолжает вводить их в меня.

— О Боже, — снова выдыхаю я.

Удовольствие пронзает мое тело с каждым движением его пальцев. Мой клитор пульсирует, а перед глазами пляшут черные точки, когда Джейс выжимает из меня каждую каплю наслаждения, продлевая оргазм до тех пор, пока я не начинаю ощущать, что мой разум покидает тело.

Моя грудь вздымается, а сердце колотится в груди так громко, что у меня звенит в ушах.

Когда оргазм наконец стихает, я просто лежу на мягких красных подушках и смотрю в потолок, пытаясь собрать свой разум воедино.

Каждая косточка в моем теле словно сделана из желе. Я даже не знаю, смогу ли сейчас встать. Уверена, что если попытаюсь, то просто рухну на пол. Поэтому я просто лежу, пока моя грудь тяжело вздымается, а затем перевожу взгляд на мужчину, все еще сидящего верхом на моем бедре.

Карие глаза Джейса сверкают, как золотые искорки, а на его смертельно красивом лице сияет победная ухмылка. Его непослушные кудри ниспадают на лоб, и от этого мое и без того измученное сердце сжимается.

Я не планировала, что все обернется именно так. Совсем. И я уверена, что только что проиграла этот раунд.

Но, черт возьми, какой же это был сладкий проигрыш.

Джейс

Наверное, мне не следовало этого делать. На самом деле, я знаю, что не должен был этого делать. Я действительно, действительно, не должен был этого делать. Черт возьми, почему я это сделал?

Воспоминания о том, как Кайла извивалась подо мной, когда я прижимал ее к дивану и трахал пальцами, безостановочно крутились у меня в голове с тех пор, как мы покинули ту комнату прошлой ночью. То, как расширились ее прекрасные голубые глаза, когда удовольствие захлестнуло ее черты. Как пульсировала ее киска вокруг моих пальцев. Как слегка дрожали ее ноги. Как она сжимала мое запястье. И эти стоны… Боже, эти стоны и всхлипы, которые срывались с ее сочных губ, когда она хватала ртом воздух между волнами удовольствия.

Я не могу выбросить это из головы.

Но мне нужно это сделать. Потому что прошлой ночью я перешел чертову черту. Нет, даже не перешел ее. Я, блять, перелетел прямо через нее.

Покачав головой от осознания собственного безрассудства, я добавляю к омлету на сковороде немного сушеных помидоров, базилика и моцареллы.

Ради бога, я должен был охранять Кайлу. А не трахать ее пальцами, размышляя о том, каково было бы трахнуть ее по-настоящему. Я должен был быть профессионалом. Мне нужно быть профессионалом. Потому что мне нужно дожить до конца семестра и выполнить это задание, чтобы я сам мог выбрать свое будущее. Вот что важно. Это моя цель. И только на ней я должен сосредоточиться.

Я невольно улыбаюсь, переворачивая омлет на сковороде, в то время как мои мысли снова возвращаются к Кайле. Потому что, надо отдать ей должное, она точно знает, как сделать все интересным.

Сколько себя помню, я почти каждую минуту своего дня испытывал беспокойство и скуку. Вещи и люди утомляют меня еще до того, как я начинаю с ними играть. И я ожидал, что здесь будет то же самое.

Охранять богатую студентку университета? Я был уверен, что к концу первого дня сойду с ума от скуки.

Но, черт возьми, как же я ошибался.

Приковать меня наручниками к железным дверям в подвале? Ублажать себя той же рукой, что прикована к моей?

Из моей груди вырывается смешок, полный веселья и одобрения.

С Кайлой никогда не бывает скучно. И, должен признать, это задание даже начинает мне немного нравиться.

Дверь ее спальни, находящейся в другом конце квартиры, открывается. Я стою к ней спиной, перекладывая омлет со сковороды на тарелку. Как и каждое утро, я приготовил ей завтрак. Потому что этот прием пищи очень важен, и я знаю, что она не станет есть, если я его для нее не приготовлю.

Она может закатывать глаза, ворчать и спорить со мной по любому поводу, но она всегда ест завтрак, который я для нее готовлю.

Взяв столовые приборы, я подхожу к столу и кладу их перед стулом, на котором она обычно сидит. Она молча наблюдает за мной, приближаясь к столу.

В тусклом свете той роскошной комнаты на вечеринке то, что мы делали на диване, казалось правильным. Но сейчас, при свете дня, между нами возникло странное напряжение. Как будто никто из нас не знает, как теперь себя вести.

Кайла откашливается и садится за стол. Посуда слабо звякает в тишине, когда она берет ее в руки.

Я собираюсь сесть напротив нее, как и всегда, но в последний момент передумываю. Вместо этого я возвращаюсь на кухню и начинаю убираться.

Она ест в тишине. Только тихое позвякивание ее вилки о тарелку нарушает гнетущую тишину в комнате.

— Прости, — выпаливаю я, когда напряженная тишина становится невыносимой.

Расправив плечи, я поворачиваюсь лицом к Кайле, сидящей за столом. Она еще не закончила есть, но все равно слегка поворачивается на стуле, чтобы посмотреть на меня. В ее глазах мелькает удивление.

— То, как я вел себя в той комнате прошлой ночью, — продолжаю я, не сводя с нее взгляда. — Я не должен был этого делать. Это было непрофессионально.

Неверие и что-то, похожее на обиду, мелькают на ее лице. Через секунду все это исчезает, сменившись гневом. Оттолкнувшись от стола, она поднимается на ноги, чтобы повернуться ко мне лицом.