— Непрофессионально? — повторяет она, поднимая брови и недоверчиво глядя на меня.

Я смотрю на нее в ответ.

— Да.

— Ты подбросил змею в мою постель. Но ты почему-то считаешь, что именно вчера вел себя непрофессионально?

Пересекая кухню, я подхожу к ней ближе, не сводя с нее взгляда.

— Именно. Вчера я перешел черту, и прошу прощения за это.

— Перешел черту? — Она усмехается, а затем бросает на меня взгляд, полный отвращения. — Смешно. Но ладно, если ты считаешь, что это была ошибка, тогда давай притворимся, что этого никогда не было.

В ее глазах вспыхивает гнев, и она начинает отворачиваться от меня. Прежде чем я успеваю осознать, что делаю, я хватаю ее за руку и разворачиваю лицом к себе. Она вздрагивает от неожиданности, а затем сердито смотрит на меня, вырывая свою руку из моей хватки.

Я пристально смотрю на нее.

— Я не говорил, что это была ошибка. Я сказал, что это было непрофессионально.

На ее лице появляется нечитаемое выражение.

Несколько секунд мы просто молча смотрим друг на друга.

Затем в ее голубых глазах появляется расчетливый блеск. От этого у меня сжимается сердце.

— Не ошибка, да? — говорит она.

Сделав шаг вперед, она сокращает расстояние между нами, пока не оказывается так близко, что я практически чувствую тепло, исходящее от ее кожи. Каждый нерв в моем теле напрягается.

Кайла не сводит с меня своих коварных глаз, когда протягивает руку и обхватывает мою шею. Решительными движениями она притягивает мое лицо ближе к своему. Я позволяю ей это.

Мой пульс учащенно бьется, когда она приподнимается на цыпочки и скользит губами по моему подбородку.

— Итак, если бы я сделала это... — начинает она, и с каждым словом ее дыхание ласкает мою кожу.

Я сжимаю кулаки и стискиваю челюсти, когда она тянется к моему рту. Она останавливается в нескольких миллиметрах от моих губ. Если я подамся немного вперед, наши губы соприкоснутся. А если это произойдет, я не знаю, чем закончится это утро.

—...ты бы остановил меня? — заканчивает она, ее губы находятся в опасной близости от моих.

Мой член твердеет, и мне приходится прилагать все усилия, чтобы не запустить руки в ее огненно-рыжие волосы и не завладеть ее губами, пока я не заставлю ее проблемный рот покориться мне.

— Ты хочешь, чтобы я это сделал? — вместо этого спрашиваю я.

Она издает "хм", которое вибрирует у моих губ. Это не подтверждение и не отрицание.

Затем она резко убирает руку с моей шеи и делает шаг назад. Меня охватывает облегчение и я подавляю желание сделать глубокий вдох. Поскольку теперь эти порочные губы далеко от моих, я наконец-то могу ясно мыслить.

В ее глазах вновь появляется холодный расчет, и она поднимает голову, снова обращая взгляд на меня.

— А что, если бы я сделала это с кем-то другим? Ты бы тогда меня остановил?

— Нет. — Я пристально смотрю на нее. — Как я уже сказал, ты можешь трахаться с кем захочешь.

На ее губах появляется лукавая улыбка.

— Даже с тобой?

Я фыркаю.

— Ты бы со мной не справилась.

— О, неужели?

Шагнув вперед, я, используя свое мускулистое тело, заставляю ее прижаться спиной к кухонному столу. Облизав губы, я внимательно разглядываю ее тело. Ее грудь вздымается и опускается из-за учащенного дыхания.

— Да, — отвечаю я. Подняв руку, провожу пальцами по ее ключицам. — Потому что ты привыкла командовать. Ты привыкла к тому, что люди с готовностью подчиняются тебе. — Я быстро обхватываю рукой ее горло. — Но в моей спальне приказы отдаю я. А ты подчиняешься.

Ее дыхание сбивается. Я чувствую, как под моими пальцами трепещет ее пульс.

Я продолжаю держать руку на ее горле и пристально смотрю на нее еще несколько секунд. Затем отпускаю ее и властно указываю рукой на стул рядом с ней. И когда я говорю, в моем каждом слове звучит непоколебимая сила и неоспоримый авторитет.

— А теперь, усади свою задницу обратно на стул и доешь свой завтрак, как хорошая девочка.

Ее глаза вспыхивают, и она отшатывается назад, когда ярость и негодование мелькают на ее лице.

Я хихикаю, а затем шевелю бровями, глядя на нее. На моих губах появляется самодовольная ухмылка.

— Я же говорил, ты не сможешь с этим справиться.

Кайла

Я чувствую, как Джейс, идущий рядом со мной, сердито смотрит на меня. Я лишь не отрываю взгляда от здания впереди, пока мы идем по тротуару.

Яркий солнечный свет льется с ясного голубого неба, согревая город. В воздухе витает запах теплого асфальта, и пот струйками стекает по моей спине, несмотря на то что на мне только короткая юбка и легкий топ из тонкого белого материала.

Если бы мы уделили время и посмотрели прогноз погоды, то знали бы, что на этой неделе ожидается сильная жара, и уж точно не выбрали бы именно этот день. Но нет же, мы забили на прогноз и в итоге сейчас бродим по городу, выполняя различную работу для предприятий в обмен на их пожертвования для нашего тихого аукциона.

Не то чтобы я выполняла большую часть работы. Да и вообще какую-либо работу. Сегодня утром я выглянула на улицу и решила, что в такую жару не буду выполнять никаких сложных задач.

Поэтому я заключила сделку с Джейсом. В обмен на то, что он сегодня выполнит всю работу, я пообещала не убегать от него до конца недели. А учитывая, что сегодня только понедельник, я бы сказала, что он получает огромную выгоду от этой сделки. Но, с другой стороны, учитывая размер лужайки, которую он только что подстриг, полагаю, что и я тоже.

— Тебе лучше выполнить свою часть сделки, маленький демон, — угрожает Джейс, искоса поглядывая на меня, пока мы продолжаем идти к следующему предприятию из нашего списка.

Мы пришли к выводу, что будет эффективнее, если наша группа разделится. Так мы сможем посетить в четыре раза больше предприятий, вместо того чтобы всем коллективом посещать каждое из них. Сейчас я очень рада, что настояла на этой стратегии, потому что благодаря ей остальные ребята нашей группы никогда не узнают, что я не выполнила никакой работы.

— Не понимаю, на что ты жалуешься, — отвечаю я, бросая на него бесстрастный взгляд. — Не так уж и жарко.

Он поворачивается ко мне лицом, окидывая меня сердитым взглядом.

— Если ты стоишь в тени, то нет. Но если ты ходишь туда-сюда по чертову полю с газонокосилкой...

— Это была всего лишь лужайка.

— Размером с футбольное поле!

— Теперь ты просто драматизируешь.

Смерив меня взглядом, он предупреждающе тычет в меня пальцем и повторяет:

— Тебе лучше выполнить свою часть сделки. На этой неделе никакого дерьма. Или, клянусь Богом, я, блять, прикую тебя к кровати наручниками и оставлю там.

Меня пронзает молния при воспоминании о том, что он сделал в прошлый раз, когда надел на меня наручники, но мне удается сохранить невозмутимое выражение лица. Вместо этого я одариваю его улыбкой, полной вызова.

— Если ты снова наденешь на меня наручники, я позвоню в полицию и скажу им, что ты меня похитил.

На его губах появляется злодейская улыбка.

— Удачи. Моя семья владеет полицейским департаментом в этом городе.

— О, правда? Держу пари, я смогу выкупить их прямо у тебя из-под носа.

— Ты забываешь, что моя семья тоже богата.

— Не так богата, как моя.

— Верно. Но мы также можем пригрозить убить их близких, если они не сделают то, что мы скажем. — Его глаза блестят, когда он одаривает меня злобной ухмылкой. — Угроза смерти близкого человека в сочетании с деньгами оказывает большее влияние, чем просто подкуп.

Я усмехаюсь.

Он ухмыляется в ответ.

— Признай это, маленький демон. Тебя перехитрили. Так что выполняй свою часть сделки или окажешься в наручниках, и никакая полиция тебя не спасет.

Снова усмехнувшись, я демонстративно закатываю глаза, глядя на него. Но я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моим губам.