Мука и печаль в глазах Джейса усиливаются, и он крепче обнимает меня.

Я жду, что он скажет то же, что говорили все остальные. Психотерапевты, к которым я ходила в детстве после этого случая; некоторые друзья, которым я рассказала об этом; мои родители. Все они говорили одно и то же.

Это была не твоя вина.

Я знаю, что это была не моя вина! Но это все равно не меняет того факта, что Виктор мертв. Что он погиб в тот день в реке. Что в восемь лет я нашла его тело, плавающее в воде, когда он смотрел в небо мертвыми глазами.

Но они только это и делают. Только это и говорят. И я ненавижу, когда люди сразу же начинают пытаться исправить это. Исправить меня. Желая отмахнуться от меня, чтобы поскорее уйти от неприятной темы. Это была не твоя вина, так что забудь об этом. Вот что они, по сути, говорят. Каждый раз.

Проблема многих людей заключается в том, что они не умеют слушать. По-настоящему слушать. Они ждут своей очереди высказаться, а мне порой не хочется слышать, что они собираются сказать. Иногда мне просто хочется выговориться кому-нибудь, чтобы меня услышали. Мне не нужно, чтобы они придумывали для меня решение. Я просто хочу разделить с кем-то этот груз на мгновение.

Глаза Джейса полны искренности, когда он смотрит на меня и говорит:

— Мне так жаль, что это случилось с тобой. И с твоим братом.

Я задерживаю дыхание, ожидая неизбежного "но".

Но его нет.

Никаких 'но это была не твоя вина', или 'но если ты сделаешь то-то и то-то, тебе станет легче' или чего-то в этом роде. Ничего. Просто искреннее признание моей боли.

Он крепче прижимает меня к своей груди.

Мое сердце чуть не разрывается на части.

Какую бы женщину Джейс ни выбрал в жены, она все равно никогда не будет достаточно хороша для него. Никто не заслуживает этого удивительного мужчину.

Джейс

Долгое время после этого я просто лежу на ее кровати, обнимая ее. Она кладет руку мне на грудь, и я почти удивляюсь, что она не чувствует через мою грудную клетку, как сильно мое сердце разрывается от боли за нее.

Господи Иисусе, пройти через это, да еще в таком юном возрасте…

Я подавляю желание покачать головой.

Если бы что-нибудь случилось с Илаем, Кейденом или Рико, не думаю, что смог бы это пережить. Но Кайла видела, как умирал ее брат, нашла его тело, и ей каким-то образом все же удалось выбраться из этой черной ямы скорби и стать таким лучезарным человеком, полным жизни и огня.

— Вот почему папа настаивает, чтобы со мной всегда был телохранитель, — говорит она наконец.

Ее голос снова стал прежним — сильным, решительным, уверенным. Как будто она дала горю поглотить себя, а теперь снова вышла из тьмы. Это пробуждает что-то в глубине моего сердца.

— Чтобы убедиться, что со мной ничего не случится, — продолжает она. — С их единственным оставшимся ребенком. Но в этом нет необходимости, потому что я никогда больше не совершу такой глупости.

Я всматриваюсь в ее лицо, замечая там затянувшуюся боль.

— Значит, у тебя всегда был телохранитель? С тех самых пор?

— Да. — Она вздергивает подбородок, и, хотя ее голубые глаза снова полны решимости, я все еще слышу разочарование и безысходность в ее голосе. — Каждый день. Всю мою жизнь. За мной следили каждую минуту моей жизни. — Выражение ее лица смягчается, и она одаривает меня почти извиняющейся улыбкой. — Вот почему я наговорила тебе столько дерьма.

На моих губах появляется ответная улыбка.

— Ну, честно говоря, я тоже наговорил тебе много дерьма.

— Да. Это правда.

Из меня вырывается удивленный смешок, когда она игриво толкает меня в грудь. Затем ее глаза вновь становятся серьезными.

— Могу я тебя кое о чем спросить? — говорит она.

От ее тона у меня сжимается желудок, но я киваю.

— Конечно.

— Почему ты взялся за эту работу?

Меня охватывает нерешительность. Я не планировал ей это рассказывать. Но после всего, чем она только что поделилась со мной, как я могу не рассказать?

Поэтому я прочищаю горло и уклоняюсь от ответа:

— После твоего рассказа это прозвучит как каприз ребенка.

К моему удивлению, она только улыбается и вскидывает бровь, а в ее глазах мелькает озорной блеск.

— В отличие от твоего обычного состояния, которое, конечно, является воплощением зрелости?

Смех вырывается из моих легких, и я слегка толкаю ее бедром.

— Смешно.

— Ты не можешь отрицать, что я права. — Она улыбается. Затем выражение ее лица снова становится серьезным, и она склоняет голову набок, изучая мое лицо. — Просто скажи мне. Почему ты согласился стать моим телохранителем? Насколько я понимаю, ты все еще учишься на последнем курсе. Так зачем же бросать учебу, чтобы нянчиться со мной?

— Я, э-э...

Подняв свободную руку, я провожу ею по волосам. Я даже не знаю, с чего начать. Кайла просто продолжает смотреть на меня своими большими голубыми глазами. Я вздыхаю и решаю просто сделать это.

— Послушай, люди в моей семье были наемными убийцами на протяжении многих поколений. Так что от меня тоже ожидают, что я стану одним из них.

Ее брови поднимаются еще выше.

— Ты не можешь выбрать другую профессию?

— Нет. — Я морщусь. — Мой отец очень рано дал мне это понять. И я... не очень хорошо с этим справился. У моих братьев нет проблем с этим, но тот факт, что я сам не могу влиять на свое будущее, почти сломал меня. И это привело к... ну, скажем так, у меня настал период разрушения. — Я прочищаю горло. — Короче говоря, мой отец заключил со мной сделку. Если я успешно справлюсь с работой телохранителя, он позволит мне решить, становиться наемным убийцей или нет.

На ее прекрасном лице мелькает шок.

— Значит, вот, что стоит на кону? Все твое будущее?

— Ага.

С ошеломленным неверием в глазах она приподнимается на локтях и встречается со мной взглядом.

— Так, подожди, дай мне все прояснить. — Подняв руку, она указывает на нас. — Мы устроили друг другу настоящий ад… хотя на самом деле мы оба хотим одного и того же. Свободы.

Смех вырывается из моей груди, потому что она абсолютно права. Все еще улыбаясь, я киваю.

— Да, похоже на то.

— Хм. — В ее голосе звучит удивление.

Матрас пружинит подо мной, когда она устраивается рядом, переворачиваясь на спину. Некоторое время мы просто смотрим на ее светлый потолок. Солнце уже начинает всходить, освещая своими первыми лучами спящий город вокруг нас.

— Как насчет этого? — Она поворачивает голову и снова смотрит на меня. — Мы перестанем превращать жизнь друг друга в ад.

— Согласен. — Я приподнимаю бровь, глядя на нее. — Значит... мы будем вести себя цивилизованно?

Она одаривает меня дьявольской улыбкой, от которой ее глаза сверкают, как драгоценные камни.

— Ну, насколько это вообще возможно. — Затем она подмигивает. — Не хотелось бы, чтобы между нами царила одна скука.

Смех, полный удивления и счастья, вырывается из моего горла.

— Да, не хотелось бы.

Кайла

Здание почти пустое, но почему-то все еще наполнено шумом. Я бросаю взгляд в ту сторону, где Дженн и Аврора несут, перевозят на тележках, а иногда и просто перетаскивают различные предметы, которые нам удалось приобрести для нашего тихого аукциона. Он состоится в пятницу вечером. Через два дня. От одной только мысли об этом у меня учащается пульс.

Обычно я не нервничаю из-за подобных презентаций или заданий. Я уверена в своих силах и всегда получаю высокие оценки за свою работу. Но это задание отличается от других. Не только потому, что это реальное мероприятие, а не просто работа, которую можно сдать, но и потому, что это групповой проект. А это значит, что есть слишком много переменных. Слишком много вещей, которые могут пойти не так.

Хотя, честно говоря, я бы не справилась с этим без помощи других. Аврора действительно помогла нам с этим зданием. Это идеальное место для нашего тихого аукциона. А Дженн проделала невероятную работу, организовав и доставив сюда все предметы.