— Понимаете, госпожа Грейс…

— Агнесса. Зовите меня просто — Агнесса.

— Понимаете, Агнесса… Я тут долго думал о том, как устроен ваш мир, как работает магия. Я думаю, что я могу при помощи науки улучшить работу магов. Но тут есть… хм… один нюанс. Что, если исследуя магию, я вдруг открою в себе магические способности? Но тогда получиться, что я нарушаю закон. А мне бы очень не хотелось… хм… оказаться жареным шашлыком на костерчике.

Госпожа Грейс хихикнула, а потом, отодвинув письменные принадлежности, посмотрела на Звягинцева очень серьезно и сказала:

— Что же вы такое страшное задумали, господин Сергей, раз всерьез опасаетесь, что вас могу казнить? А ну, выкладывайте все как есть на духу.

— Да так, хочу провести кое-какие эксперименты.

— Какие именно? Выкладывайте.

Ее голос звучал довольно строго, без тени ее обычной манерности.

— Медитация… то есть… хм… как бы это объяснить…

Сергей задумался.

— Вы специально употребляете непонятные слова из вашего языка, чтобы меня запутать? — слегка нервно спросила жена лорда.

— Нет, что вы. Просто я… мне трудно подобрать слова в вашем языке, чтобы выразить свою мысль. В общем… суть эксперимента. Я сижу в специальной позе и ни о чем не думаю. Выключаю все мысли. Или наоборот думаю какую-нибудь конкретную мысль. Или что-то представляю. Или, например, воображаю, что могу, как маг, ощутить ману.

— И вы всерьез полагаете, что от этого у вас откроются магические способности?

— Не знаю. Может быть. Хочу это проверить.

— В смысле не знаете? Вы ученый или нет?

— Ученые тоже не могут все знать. Но они добывают новые знания. Они делают открытия, благодаря чему у человечества появляться новые знания. По крайней мере, в нашем мире так, не знаю, как в вашем.

— М… Интересно. А я думала, ученые — это те, кто все знает.

— Все знать невозможно, — философски заметил Сергей, — мир бесконечен. Мы не может познать его полностью. Мы можем лишь отодвинуть горизонт нашего незнания.

— М… Никогда не думала об этом. А откуда вы знаете, что мир бесконечен, если вы не все знаете?

— На самом деле, мы, ученые, и этого не знаем. Но думаем, что мир бесконечен.

— А почему вы так думаете?

— Потому что это логично.

— Не логично, — возразила Агнесса, — мир создал Осирис и он конечен.

— А сам Осирис откуда взялся?

— Не знаю, — она пожала плечами, — никогда не интересовалась этим вопросом.

— А что если Осириса тоже кто-то создал?

— Осторожнее, господин Сергей. Не стоит озвучивать такие мысли вслух.

— За это могу сжечь на костре?

— Сжечь может и не сожгут, но инквизиция нервы может серьезно попортить. Лучше с духовенством по этому поводу поговорить. Они лучше расскажут про Осириса и Двуединого Бога… А насчет ваших экспериментов. Я запрещаю вам их проводить. Еще есть вопросы?

— Нет, — удрученно ответил Звягинцев.

— В таком случае, я вас не задерживаю. Ступайте, занимайтесь своей работой.

Сергей решил нарушить запреть Агнессы, и все-таки провести эксперимент. Но он решил сделать это по-хитрому. «Я использую методику, которую не перечислил ей, — рассуждал он, — она же запретил конкретные названые эксперименты. А это будет другой эксперимент. Формально он не попадает под запрет. Если что, то скажу, что практиковать осознанные сновидения мне никто не запрещал. Может, это и не откроет магические способности, но я смогу поговорить с Уийрат. Хотя бы выясню, реально ли она существует или это игра моего воображения».

С этими мыслями Звягинцев принялся читать о том, как буддисты вызывают осознанные сновидения — эту книгу он обнаружил среди материалов по этнографии. «Первый этап состоит в постижении силы намерения, — прочитал он, — Он состоит в том, чтобы создать в себе решимость поддержать непрерывный поток сознания, как в состоянии бодрствования, так и во время сна. Буддисты советуют пройти для этого серию дневных и ночных практик. Дневная практика. В течение дня в любых условиях непрерывно думайте о том, что все ваши ощущения — плод вашего воображения, и намеревайтесь понять их истинную природу. Ночная практика. Вечером, перед сном, примите твердое решение осознаться во сне. Т. е. создайте несгибаемое намерение понять внутри сна, что это сон, а не реальность…».

Сергей отодвинул ноутбук и задумался: «Выходит, тут тоже надо медитировать. Но это уже будет нарушение запрета Агнессы. Или нет? Она не сказала, какие именно эксперименты запрещает мне проводить. Значит, это касается только сидеть в специальной позе и медитировать. Ночные и дневные практики для осознанных снов к этому не относится. Хотя… кого я обманываю? Бьют не по паспорту, а по морде. Тут важно не то, как лично я толкую законы, а как она их будет толковать. Огню костра не объяснишь что „юридически я прав“. Поэтому вопрос надо поставить по-другому: готов ли я рисковать? Нет, пожалуй, не готов. Но вообще, нужно будет посоветоваться с магами».

Позже, когда Сергей обсуждал с Мелиндой результаты очередного эксперимента, он спросил у нее:

— Что будет, если у взрослого человека внезапно появятся магические способности? Как ему вести себя, чтобы ненароком не попасть на костер?

— Обычно магические способности проявляться с детства, — ответила та, — редко когда они возникает во взрослом виде. История знает единицы таких случаев. Ну, и на такого мага сразу инквизиция заведет следственное дело. Его будут допрашивать, разбираться. Могут и пытки применить. В общем, ничего хорошего. А что, у тебя способности мага пробудились?

Последний вопрос девушка задала очень скептическим тоном.

— Нет, — ответил Сергей, — Но на всякий случай, спрашиваю.

— Не шути с этим. Если ты что-то придумал, что бы их у себя пробудить — лучше не надо. Ни к чему хорошему это не приведет. А если вдруг способности появится — держи язык за зубами. И контролируй свои мысли, чтобы какой-нибудь маг-менталист не узнал твои тайны.

— Понятно… Ладно, давай продолжим.

Звягинцев взял в руки свиток.

— Еще нужно заполнить анкету.

— Что?

— Ну, я тебе буду задавать вопросы, и записывать твои ответы. Это нужно для того, чтобы задокументировать результаты эксперименты. Увы, но такие правила научной методологии.

— Ну, раз это надо для науки… давай, спрашивай.

Сергей начал задавать вопросы и делать пометки в своих бумагах. На одном из них брови Мелинды удивленно нахмурились.

— Мои ощущения в руках? В голове? В теле? Не поняла вопрос…

— Ну, вот смотри. Если ты прикасаешься к горячей сковородке — тебе горячо. Если прикасаешься к стенке — чувствуешь шероховатость. Ты можешь чувствовать напряжение в мышцах, можешь чувствовать боль, или приятные ощущения. У тебя очень много ощущений.

— И все это я должна описывать?

— Можно без подробностей, в общих чертах.

Мелинда задумалась.

— Но я так-то много чего чувствую. Ты прав, ощущений много. Очень много. Я и шелест платья о руку чувствую, и как внутри меня пульсирует какая-то сила. И… Нет, некоторые ощущения даже и описать-то невозможно.

— О! — Сергей поднял указательный палец вверх, — особо интересует то, что «описать невозможно».

— А как я их опишу? Если их описать невозможно? — слегка раздраженно спросила девушка.

— А ты опиши, на что это похоже.

— Это ни на что не похоже!

— А ты все-таки подумай. Что тебе первое приходит в голову.

На лице Мелинды некоторое время отражалась мучительная работа мысли.

— Нет. Не знаю, — наконец сказала она, — хотя… кажется, одно из своих ощущений я очень так приблизительно могу описать. Есть у меня одна идея… Вот представь себе, что у тебя в голове красный туман. И ты этим туманом можешь управлять. Ты можешь сконцентрировать его где-нибудь, и тогда там возникает огонь.

— Хорошо. Так я и запишу.

Отряд медленно двигался по лесной дороге. Усыпанная хвоей и отжившими ветками деревьев земля громко хрустела под копытами коней. Первый шел Рэймон, он был одет в красную накидку поверх кольчуги. Чуть поодаль за ним следовали Зутеран и Цадриел. За ними ехали обычные воины.