С каждым словом голос мага делался все более и более гневным.

— Нет, Зутеран, — решила заступиться за попаданца Мелинда, — он не этого хочет. Он хочет помочь нам.

— Помочь нам? — тот удивленно нахмурил брови.

— Да. Он хочет понять, как работает магия, и сделать магию еще могущественней.

— Наивная! До чего же ты Мелинда, наивная. Я вижу его помыслы. Этот пришелец из другого мира просто интриган. Искусный дворцовый интриган. Он хочет усидеть на двух стульях: и покровительства лорда не лишиться, и с нами не хочет сориться. Так ведь, Сергей?

— Это правда? — чародейка огня посмотрела на Звягинцева.

— Ну… это не совсем то, что вы все подумали. Я использую стратегию «вин-вин». Хочу сделать, чтобы всем было хорошо. Я хочу изменить мир. Я видел нищего, который, в драной одежде, зимой, сидел на паперти и мерз. Редко кто даже купран ему бросит. В основном, ему, как собаке, кидали гнилую еду….

— О! — воскликнул вдруг до сих пор молчавший Цадриел, — так ты наивный идеалист.

— Невозможно сделать так, чтобы всем было хорошо, — сказала Мелинда.

— Возможно, — возразил Сергей, отхлебнув и только что принесенной официанткой кружки пива, — нужно просто действовать в парадигме «вин-вин».

— А в вашем мире уже всем хорошо? — ехидно поинтересовался Бревес.

— Судя по содержимому его разума, не всем, — проговорил Зутеран.

— Мы к этому идет, — ответил Сергей, — сейчас наше общество гораздо лучше, чем было тысячу лет назад. И даже лучше, чем было сто лет назад.

— Но хуже, чем сорок лет назад, — читая его мысли, заключил Зутеран.

— Расскажи о стратегии «вин-вин», — попросил вдруг до сих пор молчавшая Габриела.

— Не работает этот его «вин-вин», — усмехнулся Зутеран, — этот пройдоха поэтому и бежал сюда, что не нашел себя в его мире.

— Нет. Не из-за этого, — не согласился Сергей, — какие-то силы хотят, чтобы я изменил ваш мир.

— Да ладно! — усмехнулся Зутеран, — Уйират что ли? Но это же миф, в который верят ирду.

— Не сказала бы, что это миф, — возразила Мелинда.

— Годфрей говорил, что Уийрат может реально существовать, как нематериальный демон.

— Годфрей — это маг неудачник, — сказал Зутеран, брезгливо скривив лицо, — вряд ли он может что-то знать…

— Ладно, может, мы все-таки послушаем про «вин-вин»? — вернулся к теме Габриела.

Сергей слегка поерзал на стуле, чтобы размять затекшие от сидения конечности. Ушибы дали о себе знать новой волной боли, парень даже слегка ойкнул.

— Не могу смотреть, как ты мучаешься, — произнесла Габриела, что-то прошептала на непонятном языке и щелкнула пальцами.

Звягинцев с удивлением обнаружил, что боль внезапно прошла.

— Э… Спасибо, — промямлил он.

— Да не за что, — усмехнулась чародейка.

— В общем… насчет «вин-вин», — медленно, с пауза, проговорил Сергей, как бы собираясь с мыслями, — Вот давайте представим, что крестьянин выращивает хлеб. А рыбак ловит рыбу. Если хлебороб и рыбак обмениваются продуктами своего труда, то им обоим хорошо. У них у обоих есть рыба и хлеб.

— А кто мешает хлеборобу научиться ловить рыбу? — спросил Бревес, — тогда у него и без рыбака рыба будет. Зачем ему от какого-то рыбака зависеть?

— А дом для него кто построит? — усмехнулся Сергей, — тоже сам? А мясо кто будет выращивать? А одежду делать? Он все это не сможет один.

— Но крестьяне же как-то ухитряются и дома строить, и кур там всяких разводить, и оброк лорду платить…

— Разделение труда. Кто-то ловит рыбу, а кто-то выращивает хлеб. И они обмениваются. Или на рынке продают, а потом покупают то, что им нужно.

— А я что-то не поняла, — проговорила Габриела, — ты какие-то очевидные вещи говоришь, которые все знают. И называешь это «вин-вин».

— При всей очевидности, это не всегда соблюдается, — сказал Звягинцев, — вот например, как часто у вас случаются войны?

— Постоянно, — проговорил Зутеран, — на Клезон постоянно то буртузунцы нападают, то дикие банды с севера. Эльдриния тоже частенько с варварами воюет.

— Вот! — Сергей поднял указательный палец вверх, — это ключевой момент. Война делает всем только хуже. Человеческий труд расходуется на производство мечей, доспехов, строительство крепостных стен. А ведь все эти ресурсы можно было бы направить на укрепление экономики, на науку, на разработку новых технологий, которые бы увеличивали производительность труда.

Маги дружно захохотали.

— Как я и сказал, он наивный идеалист, — сквозь смех проговорил Цадриел.

Тем временем официантка заменила опустевшую кружку.

— Нет, вы не понимаете, — проговорил Звягинцев, отхлебывая пиво, — вы думаете, что жить в мире невозможно, потому что…

Сергей замолчал, подбирая слова.

— Потому что вокруг много всяких басурман, желающих напасть на нас, — закончил его мысль Бревес.

— А почему они хотят напасть на нас?

— А чтобы грабить. Они дикие варвары потому что.

— А что если варваров попробовать цивилизовать?

— Пробовали уже. Ирду пробовали цивилизовать. Но они убили проповедников, которых к ним послали. Что с них взять — дикие варвары!

Кружка сменялась за кружкой. Сергей попытался рассказать магам основы психологии и теории игр, даже упомянул знаменитую «дилемму заключенных», переделав ее на средневековый лад. Но никто его уже не слушал. Все были пьяны.

На следующее утром Звягинцев осознал, что ему не помешало бы освежить знание риторики и публичных выступлений. Он сел за компьютер и углубился в чтение материалов. Затем он начал составлять план, как убедить собеседников в том, что нужно придерживаться стратегии «вин-вин». Но потом он остановился, подумав: «А для чего мне прямо сейчас этим заниматься? Кого и зачем я буду в этом убеждать? Я могу сам пользоваться этим методом. Мне нужно подумать о том, что я могу предложить магам? Кстати… о магах. Я же сам хотел стать магом. Для этого мне нужно узнать, какие маги делают упражнения, чтобы развить свои способности. Но, как я не пытаюсь это узнать, не получается. Это какая-то жуткая тайна. Так что я могу им предложить, чтобы они поделились со мной тайными знаниями? А зачем мне им что-то предлагать? Я ученый, я сам создаю знания. Может быть, мне предположить, как они тренируются и попробовать сделать это, надеясь, что мне внезапно отроются магические способности? Возможно. Я уже выдвигал такие предположения: я хотел заняться медитативными практиками. Правда, нужно соблюдать осторожность, тут, вроде как за незаконное занятие магией казнят. Значит, нужно сначала изучить местное законодательство. Как? Порыться в библиотеке, поспрашивать самого лорда. Только нужно заранее составить список вопросов».

Обдумав предстоящий разговор, Сергей отправился в канцелярию, чтобы записаться на прием к Рэймону. Там он увидел Агнессу, которая сидела за дубовым столом и ловко что-то писала.

— Вы? — удивился он.

— Да полно! — воскликнула госпожа Грейс, — неужели я доверю такую важною работу клеркам… Вы хотели видеть лорда.

— Да.

— Он занят, и в блажащее время не будет свободен. Он готовиться к походу.

— К походу? Он не говорил… Боюсь, что я не успею наделать… бомбочек.

— А он и не ждет от вас мгновенного результата. Ладно… раз уж вы пришли, давайте обсудим кое-какие хозяйственные вопросы. Во-первых, что вам нужно для того, чтобы построить обещанный цех? Мне нужен реестр.

— Хорошо, я составлю реестр. Я, собственно, пришел вот по такому вопросу. У вас во дворце есть… хм… придворный… юрист. Ой… — Сергей поймал себя на том, что вставляет русские словечки в клезонский язык, — я имел в виду… человек, который знает законы.

Агнесса некоторое время удивленно рассматривала его. Потом спросила:

— А для чего вам такой человек?

— Для консультации… то есть… чтобы задавать ему вопросы.

— Какие именно вопросы вы хотите задать такому человеку?

Она нахмурила брови, и на ее лице отразилась мучительная работа мысли.