Его глаза, только что сиявшие весельем, стали ледяными, а улыбка исчезла, обнажив нечто хищное и совершенно не королевское.

Прежде чем я успела отступить, он резко, до боли, схватил меня за локоть и притянул к себе. Хватка была стальной, далеко не преподавательской, и я ощутила, как его пальцы впиваются в кожу.

— Ты думаешь, раз ты дочка генерала, значит тебе все можно? — прошипел он, наклонившись так близко, что я почувствовала запах его дорогого одеколона, смешанный с чем-то металлическим. — Ты слишком самонадеянна, Тьерра. Точно так же, как твой папаша. Он всегда считал себя непобедимым и именно в этом его ошибка.

Я попыталась выдернуть руку, но он лишь усилил хватку.

— Отпусти! Мне больно! — процедила я сквозь зубы.

— Ты не знаешь, что такое «больно», золотая девочка, — ехидно хмыкнув, продолжил Кристиан свою тираду. Он смотрел на меня с такой нескрываемой злобой, что у меня перехватило дыхание. — Мой отец слишком долго потакал выходкам вашей наглой семейки. Но ничего, я здесь чтобы исправить положение.

— Какой криворог тебя укусил? — непонимающе глядя на этого абсолютно незнакомого мне мужчину, спросила я.

— В этом мире твои эмоции — это не сила, а дрышева опасность, — злобно прорычал он. — Ты пропустила атаку не потому, что ты слаба, а потому, что за столько лет ты не научилась контролировать свою силу. Ты опасна для общества, Тьерра.

Внутри меня все сжалось. Он не имел права говорить мне такое. Или я просто не хотела это слышать? Потому что получается, что он единственный, кто не побоялся сказать мне правду в глаза.

— К завтрашнему утру, — его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим, — мне нужен подробный доклад. С примерами и анализом. Тема: Формирование ментальной защиты от гнева и других деструктивных эмоций. И не смей принести мне посредственную работу. Иначе я сделаю так, что тебя вышвырнут из этой академии с позором и никакой страшно рычащий папочка тебе не поможет!

Он оттолкнул меня, словно я была мешком с мусором и, не оглядываясь, направился к выходу. Я рухнула обратно на пол, нервно растирая онемевший локоть. Дверь тренировочного зала содрогнулась от удара, когда он ее захлопнул.

Я осталась одна в пустом зале, бездумно глядя на то место, где только что стоял тот, кого я любила долгие пятнадцать лет. Или думала, что любила.

Отвращение, которое я почувствовала ранее, сменилось чем-то более острым — возмущенным недоумением.

Я смотрела на закрытую дверь, пытаясь понять, что это было. Смена настроения? Нет, это был не просто сбой. Это была чистая, нефильтрованная злоба.

Вот значит как, Кристиан Брэйв? Читаешь мне лекции о самоконтроле, а сам срываешься в ярость из-за одного моего едкого замечания.

И теперь я должна написать доклад о том, как не злиться, для человека, который, похоже, сам нуждается в принудительной медитации.

Кажется, я только что открыла в наследном прЫнце новую, весьма неприятную грань. Жаль, что вместе с этим, я открыла в себе тот самый, тщательно скрываемый годами, ящик самокопания и неуверенности, в который я усердно складывала мысли о том, что я — ошибка природы и бомба замедленного действия.

Тьерра

Если кто-то думает, что после откровенно провальной пары и угрозы вышвырнуть из академии с позором я буду впадать в депрессию и рыдать в подушку, то этот кто-то меня явно недооценивал.

Да, внутри все клокотало от унижения, злости и того самого возмущенного недоумения. Но долгие страдания — не моя история. В этом я таки пошла в маму.

Вместо того чтобы бежать домой и заливать раны души горячим шоколадом (хотя эта мысль казалась чертовски заманчивой), я направилась сначала в столовую, потому что подкрепиться все-таки стоило, а затем прямиком обратно тренировочный зал.

Вернее, в ее дальний, пыльный угол, где хранился инвентарь для особо упертых студентов, каковой я, видимо, и являлась.

— Ну что, Рия, — мысленно обратилась я к драконице, которая, судя по довольному урчанию в затылке, с удовольствием поглощала мой гремучий коктейль из эмоций. — Пора доказать этому зазнавшемуся принцу, что он поторопился с выводами.

— А можно я лучше пойду поем этих блестящих стрекоз? — лениво поинтересовалась она. — Они такие вкусные, особенно приправленные твоей злостью.

— Нет, — отрезала я, с силой пиная манекен, изображавший злобного криворога. — Сегодня мы будем отрабатывать концентрацию. А ты будешь моим безжалостным тренером.

— О! — обрадовалась Эория и в воздухе передо мной возникло ее полупрозрачное, подрагивающее от возбущения изображение. Мы договорились, что полноценно появляться в академии она не будет, потому что здесь слишком много лишних впечатлительных глаз. — Значит, я могу тебя критиковать?

— В рамках разумного, — немного подумав, решила я.

— Тогда начнем с того, что твоя стойка похожа на аиста, которого ударило током, — радостно сообщила драконица. — И выражение лица под стать.

Я скрипнула зубами, но скорректировала положение ног. Мы с Рией провели в зале несколько часов.

Я отрабатывала приемы ментальной защиты, пытаясь выстроить вокруг себя невидимый щит, непроницаемый для чужого гнева и, что было сложнее, для моих собственных сомнений.

Эория, к моему удивлению, оказалась прирожденным наставником. Ее замечания были едкими, но точными.

— Нет, нет, и еще раз нет! — кричала она, когда моя защита давала трещину под напором воображаемой атаки. — Ты же не фильтр для кофе, через который все просачивается! Ты — стальная дверь с кодовым замком! Представь, что на тебя несется тот самый принц с его противной ухмылкой!

Я представила и щит мгновенно стал прочнее и стал обрастать дополнительными защитами. О, да, злость оказалась отличным катализатором.

Под конец я валилась с ног, рубашка прилипла к спине, волосы выбились из некогда идеального пучка и вихрем торчали в разные стороны. Но на лице у меня блуждала победоносная улыбка.

Я поймала тот самый момент, то самое состояние, когда внешний шум стихал, а внутри воцарялась ясная, холодная сосредоточенность. Это было похоже на то, как будто я нашла выключатель в темной комнате собственной силы.

— Неплохо, — снисходительно протянула Эория, материализовавшись у меня за спиной и принявшись сосредоточенно рассматривать когти на правой лапе. — Для начала. Всего-то каких-то пару сотен лет постоянных тренировок — и ты станешь невозмутимой, почти как я.

— Какие пара сотен лет, Рия? — рассмеявшись в ответ на ее уверенное заявление, спросила я. — Ты же только что появилась. Ты еще совсем малышка.

Драконица посмотрела на меня как-то слишком загадочно и лишь покивала головой.

— Пойдем, тебя стрекозы ждут, — не заострив на этом внимание, сказала я.

Мы двинулись к выходу из зала в тот самый момент, когда дверь отворилась и навстречу нам ввалилась группа весело болтающих старшекурсников.

Увидев мое помятое, заляпанное пылью и сияющее решимостью лицо, они резко остановились и присвитнули. Оглядев зал и не увидев никого, кто бы мог со мной такое сделать (благо, Эория к этому моменту уже успела исчезнуть), один из них, яркой наружности зеленоглазый блондин, спросил:

— Харташ? Ты тут с кем боролась? — он чуть наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза, потому что был на добрых полторы головы выше, чем я.

— Со своими несбывшимися надеждами, — буркнула я, удивившись тому, что он знает, кто я.

Нет, о том, что в академии учится дочка генерала Харташа знали все, но я не думала, что старшекурсники знают меня в лицо.

«Какой красавчик! — возник в моей голове голос Рии и я чуть не поперхнулась от этого заявления. — Считаю, надо присмотреться!»

— И как успехи? — спросил парень, не желая уходить с прохода, хотя другие его товарищи уже прошли внутрь зала и стали готовиться к своей тренировке.

— Паршиво, если честно, — привыкшая к тому, что большинство студентов обходят меня стороной, я не была готова к такому долгому диалогу, поэтому немного растерялась и ляпнула то, что думала. — Спасибо, что спросил.