Бен, оглушенный и испуганный внезапной яростью, едва успевал ставить щиты. Они лопались один за другим, как мыльные пузыри под напором урагана. От последнего удара, сконцентрированного в кулаке Криса, он отлетел к противоположной стене, ударился спиной и осел на пол, скуля от боли.

— Этого… этого еще не конец! — выкрикнул он, вытирая кровь с разбитого рта. Его глаза бешено метались, ища выход. — Он придет за твоей девкой! А я приду за тобой!

Он судорожно взмахнул рукой, разрывая пространство перед собой. Черный, зловонный портал поглотил его, оставив в воздухе лишь запах серы и сгоревшей плоти.

Тишина, наступившая после его исчезновения, была оглушительной. Ее нарушало только тяжелое, хриплое дыхание Криса.

Он резко развернулся ко мне. Его глаза, еще секунду назад пустые и ледяные от боевого транса, теперь пылали чистейшим гневом, который был направлен на меня.

Кристиан прихрамывая, сделал несколько шагов в мою сторону. От него исходила такая волна возмущения, что я инстинктивно отступила, прижавшись спиной к холодной стене.

— Какого ДРЫША, Тьерра? — прорычал наследный принц, останавливаясь прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки.

Я не могла вымолвить ни слова. Мой взгляд, против моей воли, скользнул с его лица вниз, к тому месту, где его ладонь все еще прижималась к боку. Сквозь его пальцы, по ребристой поверхности напряженного живота, стекала алая, живая струйка. Она была такой яркой, такой чудовищно настоящей на фоне его бледной кожи.

Вся моя ярость, вся готовность огрызаться и оправдываться исчезла, испарилась под леденящим ужасом этого зрелища.

— Крис… — прошептала я сдавленным голосом. — У тебя… у тебя кровь.

Тьерра

— Крис… — прошептала я чужим, сдавленным голосом. — У тебя… кровь.

Но он словно не слышал.

— Ты обещала мне! — его голос сорвался на рык. Он схватил меня за плечи, так крепко, что не было возможности вырваться. — Ты смотрела мне в глаза и обещала, что не будешь ничего делать в одиночку! Что не будешь лезть! Что будешь сообщать!

Он тряхнул меня, и в его глазах, помимо ярости, читался панический, животный страх.

— Я… — попыталась возразить я, но слова застряли в пересохшем горле.

— Ты что, решила, что раз у тебя теперь драконы на подхвате, то ты неуязвима⁈ — он продолжал впиваться пальцами в мои плечи, и с каждым его словом моя собственная злость, затоптанная страхом, начинала медленно подниматься из глубин. — Что этот ублюдок будет играть с тобой в кошки-мышки по твоим правилам? Ты видела, что он делал? Видела, на что он способен⁈

— Я вижу, что ты сейчас истекаешь кровью из-за своей же глупой жертвенности! — выпалила я наконец, и голос мой сорвался на крик. Страх трансформировался в отчаянную ярость. — Кто тебя просил подставляться? Я сама была способна справиться!

— Способна⁈ — отпуская мои плечи и делая шаг назад, фыркнул он с таким презрением, что у меня по спине пробежали мурашки. — Он притащил тебя, как котенка за шкирку, в этот заброшенный корпус! Ты едва успела связаться с драконами! Твоя гениальная авантюра длилась ровно до его первой серьезной атаки. На что ты рассчитывала, мать твою?

Его слова били точно в цель. Я отпрянула, но не от страха — от ярости.

— На саму себя я рассчитывала! Собственно, как и всегда! — закричала я в ответ, отталкиваясь от стены. Мы стояли теперь нос к носу, и воздух между нами начал искриться от накала эмоций. — Ты тоже хорош! Мог предупредить? Но нет же, ты решил в одиночку поиграть в шпиона, а в итоге что? Ты пять минут назад чуть не погиб!

— Я сделал это, чтобы защитить тебя! — рявкнул он, и его руки сжались в кулаки. Я видела, как все его точеное тело дрожит от внутреннего напряжения и попыток сдержать ту энергетическую мощь, что бурлит в нем. — Ты даже не представляешь на что он способен и какой силой обладает и при этом все равно полезла к нему в лапы!

— Потому что я не хочу прятаться за чьей-либо спиной! Ни за твоей, ни за папиной! — мои глаза наполнились предательскими слезами, но я с яростью сглотнула ком в горле. — Я не та маленькая девочка, которую нужно спасать! Я сильная! Я могу сама!

— Сильная⁈ — он дико рассмеялся, и этот смех был страшнее любого крика. — Ты безрассудная, Тьерра! И наивная! Ты думаешь, сила — это просто магия и умение драться? Сила — это прежде всего голова на плечах! А у тебя ее, кажется, вовсе нет!

Его слова жгли больнее любого заклинания. Больше, чем унижение на экзамене. Больше, чем его отстраненность. Потому что они били в самое больное — в тот самый страх, что я недостаточно хороша, недостаточно умна, что я просто ошибка природы, маленький ребенок, играющий во взрослого.

— А у тебя есть? — прошипела я низким, опасным голосом. Магия вокруг нас загудела, ответив на мой всплеск. Воздух зарядился статикой и от наших тел потянулись тонкие, радужные нити энергии. — Умная голова, которая решила, что лучше всех знает, как надо? Ты думал, я не видела, как ты смотрел на меня там в лесу? Почему ты отпрянул? Испугался своих же чувств? Испугался, что я выросла и больше не та восторженная дурочка, которая верила в сказки?

Его лицо исказилось. Гнев сменился чем-то более острым, более болезненным. Он снова шагнул ко мне, и теперь между нами не было и сантиметра. Я чувствовала жар его тела, запах крови, пота и грозы. Видела, как бешено бьется жилка на его шее.

— Да, испугался! — процедил Крис сквозь зубы и его дыхание обожгло мою кожу. — Испугался до чертиков! Потому что когда я увидел тебя впервые за пятнадцать лет, я понял, что проиграл! Что все эти годы я носил в сердце образ маленькой девочки, а передо мной стоит взрослая, ослепительно красивая женщина, которая сводит меня с ума! Которая вызывает во мне чувства, которые я никогда раньше не испытывал и я ничего не могу с этим поделать! Никакой самоконтроль, никакая военная выучка не работает, когда дело касается тебя!

Его признание обрушилось на меня, как удар под дых. Все мои злость, обида, страх смешались во огромный и неконтролируемый комок энергии. Я видела его боль, его страх — не за себя, а за меня. И в этот момент что-то щелкнуло.

Моя магия, бурлящая, неосознанная, отозвалась на его боль. Тонкие, золотистые искры, что вились вокруг нас, потянулись к его ране. Они коснулись кровавой полосы на его боку и та начала медленно, но верно светлеть. Плоть стягивалась, кровь перестала сочиться. Но Кристиан даже не заметил этого, слишком поглощенный нашим скандалом.

— А ты думал, мне легко? — закричала я и слезы, наконец, потекли по моим щекам, но я даже не пыталась их смахнуть. — Я пятнадцать лет тебя ждала! Пятнадцать лет строила в голове сказку! А ты вернулся другим! Холодным, злым, чужим! Ты даже не представляешь, что со мной было после того проклятого экзамена. Ты предал меня, унизил перед всеми и я не знала, что думать! Ненавидеть того, кого любила всю свою жизнь?

Мы оба дышали часто, неровно. Воздух трещал от магии и от наших невысказанных чувств. Его взгляд метался по моему лицу, по моим губам, по следам слез.

В глазах бушевала настоящая буря — ярость, страх, боль и такое голодное и отчаянное желание, что у меня перехватило дыхание.

— К дрышу все! — не выдержал Крис, стремительно хватая меня своими сильными руками.

Сгреб в охапку, грубо, почти жестоко, прижал к стене так, что у меня вырвался короткий, перепуганный вздох. И прежде чем я успела что-то понять, запротестовать, или испугаться — его губы нашли мои.

Это была буря, обрушившаяся на меня всей своей мощью. Яростная, жадная, отчаянная.

В этом поцелуе не было нежности, только дикая, неконтролируемая страсть, годами сдерживаемая ярость и облегчение от того, что я жива, цела, и что я рядом.

Губы Кристиана властно захватывали территорию, не спрашивая разрешения, и я, ошеломленная, подалась ему навстречу.

Первый настоящий поцелуй. И он был с ним. С тем, кого я любила всю свою жизнь — сначала как сказочного героя, потом как боль, потом как загадку. И сейчас — как живого, дышащего, яростного мужчину, который сводил меня с ума.