Вдруг, впереди мелькнул темный провал.

«Предсмертный утешительный мираж?» — подумал я про себя, но все-таки заставил себя подобраться поближе.

Пещера! Укрытие от палящего солнца, возможно, даже источник воды.

Дохромав до входа, я замер. В пещере пахло сыростью и… чем-то еще. Прислушавшись, я услышал слабое, хриплое дыхание.

С трудом волоча ноги, я вошел внутрь. Чем дальше я продвигался, тем отчетливее становился запах и хрипы. И вот, в глубине пещеры, я увидел его.

Огромный, лазурный дракон лежал на земле, скованный толстыми цепями. Его чешуя, некогда блестящая и яркая, теперь была тусклой и покрытой пылью.

Глаза дракона были закрыты, но, услышав мои шаги, он приоткрыл их. Во взгляде не было злобы или агрессии, только удивление.

— Кто ты? — прохрипел дракон.

Голос был слаб, но в нем ощущалась былая мощь.

— Кристиан, — ответил я, с трудом выдавливая из себя слова.

Дракон слабо кивнул, и его веки снова опустились.

— Благоро-о-одный, — прохрипел дракон. — Проваливай! Здесь нет ничего для тебя, кроме смерти.

— Может, и так, — горько ответил я, — но идти мне некуда. Да, и не уйду я далеко.

Дракон приоткрыл один глаз, а я снял изодранный камзол и показал на вновь открывшуюся рану в боку. Кровь сочилась медленно, но верно, окрашивая дно пещеры багровым.

— Мне все равно, здесь я умру, или в паре шагов отсюда, — обессиленно прислонившись к стенке пещеры, сказал я. — Так что придется тебе меня потерпеть.

— Ты умрешь, а мне потом с твоим разлагающимся трупом тут куковать? — возмущенно спросил дракон. — Ну уж нет, я на такое не подписывался!

— А сидеть в пещере на цепях подписывался? — уточнил я.

— Хамишь, парниша! — дракон поднялся со своего насиженного места и медленно двинулся в мою сторону. — Я ведь тебя и сожрать могу!

Подойдя ко мне почти вплотную, животное обдало меня горячим дыханием, а потом жадно втянуло воздух огромными ноздрями. Его глаза широко раскрылись, а зрачки вытянулись в тонкую вертикальную линию.

— У тебя. Есть. Сладкое, — делая паузу после каждого слова, сказал дракон, активно принюхиваясь.

— У меня ничего нет, — отрицательно покачав головой, грустно ответил я. — Если бы было, я бы сейчас не умирал с голода.

— А я тебе говорю, что есть! — тыкая мордой мне в ногу, настаивал ящер.

Я с трудом наклонился и опустил руку в боковой карман брюк. Их специально делали объемными, чтобы внутрь влезало большое количество боеприпасов. Пошарив там почти онемевшими пальцами, я нашел… конфетку.

Достал ее и глаза дракона вспыхнули ярко-голубым светом. Логичнее было бы съесть ее самому, но она вряд бы мне помогла сейчас, поэтому развернув из обертки, я протянул ее дракону.

— Что хочешь взамен? — подозрительно прищурившись, спросил ящер.

— Ничего, — пожал плечами я. — Мне она не поможет, а тебе может радость принесет.

— Еще ка-ак! — скаля зубастую пасть, протянул дракон, а после аккуратно забрал конфету с моей ладошки шершавым языком и с наслаждением причмокивая, съел ее.

Я опустился на пол, прислонившись спиной к холодной неровной стене, потому что сил стоять уже не было и закрыл глаза.

— Эй, благородный, — окликнул меня дракон. — Мы же договорились, что помирать в пещере ты не будешь.

Но я его почти не слышал. Я чувствовал, что силы оставляют меня, но ничего с этим поделать уже не мог. Сознание покидало меня.

И уже почти попрощавшись с жизнью, я почувствовал, словно тонкий ручеек тепла коснулся моей раны, обжигая и одновременно исцеляя. Боль немного отступила, и я ощутил, как сознание возвращается, кости срастаются, а плоть стягивается. Слабый, едва осязаемый прилив сил прошел по телу.

— Фух, успел! — услышал я хриплый голос над головой и приоткрыл все еще тяжелые веки. — Я из-за тебя конфеткой даже насладиться не смог.

— Ну, пардоньте, — едва шевеля губами ответил я. — Я не просил меня спасать.

— Благородный, но неблагодарный, — проворчал дракон, возвращаясь на свое насиженное место.

— Спасибо, — проговорил я, стряхивая с себя полуобморочное состояние.

— Должен будешь, — наигранно безразлично, отозвался ящер.

Дни сменяли ночи, а мы с драконом делили пещеру на двоих. Он оказался славным, но ворчливым малым. Постепенно мы привыкли друг к другу и наше общение уже не обходилось без взаимных подколов и шуточек.

Ящер рассказал мне, что зовут его Веридор и что в пещеру он был обманом (драконы же такие доверчивые и ранимые существа) заманен и заточен одним злобным колдуном, который хотел его, Веридора, подчинить и сделать своей курицей на побегушках.

Но он, Веридор, вообще-то не пальцем деланный и подчиняться отказался. Колдун обиделся и посадил его на цепь, которую сам он разрушить не может не смотря на свою многовековую силушку.

История, честно говоря, казалась мутной, но на безрыбье, знаете ли…

Я собирал скудные, но съедобные коренья неподалеку, деля их с ящером. Дракон, в свою очередь, делился со мной своей тепловой энергии, согревая в леденящие ночи, когда Пустошь словно пыталась высосать последние остатки жизни.

Меня не покидало ощущение, что дракон что-то от меня скрывает, но других вариантов у меня не было, поэтому я решил, что надо найти способ его освободить, потому что без него мне было не выбраться из Пустоши.

Камень, что я нашел, чтобы попробовать разбить цепи, был далек от кузнечного молота, но настойчивость творит чудеса. А я был настойчивым, даже настырным, если верить словам генерала Харташа. Одна за другой, цепи поддавались, пока последняя не рухнула на пол пещеры с глухим звоном. И это было еще одним странным моментом, который я обязательно выясню, если мы все-таки выберемся из этого Сенсеей абытого места.

Веридор радостно вздохнул, расправляя свои огромные крылья.

— Ну, наконец-то! Как долго я ждал этого момента!

А потом его вертикальные зрачки заострились, он весь нахохлился и я услышал глубокий утробный рык.

— Что случилось? — настороженно спросил я.

— Штука одна волшебная, потом расскажу, — прорычал дракон, подходя ко мне и подставляя спину. — Прыгай, парниша! Нам нужно торопиться!

Тьерра

Со вчерашнего вечера я находилась в прострации.

«А сегодня день выпускного экзамена, вообще-то! — недовольно напомнил внутренний голос. — И дернул меня дрыш прочитать то письмо именно вчера? Не могла два дня подождать?»

Смесь боли, грусти, раздражения и злости мешала рационально мыслить. Но я попыталась собрать себя в кучу.

По старой, глупой традиции, выпускной экзамен у боевых магов проходил в имитации Леса Отчаяния. Мама рассказывала, что эту «забаву» придумал папа, чтобы усложнить жизнь ее студентам, одним из которых был мой… Кристиан. И тогда они справились лучше всех, словно бросив вызов всему миру, чем неимоверно разозлили отца.

Сегодня я тоже собиралась быть лучшей. Не для того, чтобы позлить папу, нет. А для того, чтобы доказать самой себе, что я не просто дочка сильных родителей. Я — ведьма, которая смогла создать себе дракона.

«Даже не смотря на то что об этом еще пока никто не знает!»

Ну и потом, долгие страдания — не моя история. Этим я пошла в маму. Всю боль она прячет за сарказмом и едкими высказываниями.

Кстати о маме.

— Тьерра, ты уже собралась? — после короткого стука, мама заглянула ко мне в комнату.

Ее взгляд был полон беспокойства, но я постаралась улыбнуться ей в ответ.

Хвала Сенсее, я успела магией спрятать следы ночных рыданий на лице! Уж чем-чем, а бытовой магией я владела в совершенстве. Маскировать боль — это, к сожалению, тоже стало навыком.

— Да, мам, — коротко ответила я. — Я уже готова.

— Ты же помнишь о том, что исход экзамена может быть любым? — кладя руки мне на плечи и заглядывая в глаза, словно пытаясь прочитать мою душу, спросила мама.