— Кажется, все, — сказала Настя, наливая ему чай. — О, кроме того, что наши древние рептилии, судя по звукам, сейчас будут есть твоего любимого пегаса.

— ПУСТИ, ОРИ! Я ПРОСТО ПОСМОТРЕТЬ ХОТЕЛ!

— А ГЛАЗА ТЕБЕ ЗАЧЕМ? СМОТРИ ГЛАЗАМИ, А НЕ НОЗДРЯМИ!

Горнел вздохнул и этот вздох был полон неизбежного принятия.

— Ладно, — махнул он рукой. — С драконами разберемся потом. Сейчас проблема в этом… двойнике. — он посмотрел на меня и в его взгляде уже не было чистой ярости, а лишь привычная, застарелая неприязнь, смешанная с деловой необходимостью. — У тебя есть план, «гений конспирации»? Или ты планируешь и дальше скрываться на моей кухне, пока он не устроит переворот?

План у меня был, сырой и рискованный. Но высказать его я не успел.

— А почему бы не поймать его на живца? — вдруг сказала Тьерра. Все взгляды обратились к ней. Она резко выпрямилась, упрямо задрав подбородок. — Он явно следит за мной, пока до конца неизвестно для чего, но что, если я сделаю вид, что поддаюсь на его провокации? Попрошу его со мной индивидуально позаниматься? Он же любит играть в эту игру, чувствовать свое превосходство. Однажды он уже сорвался на меня там, в тренировочном зале. Возможно, у меня получится вывести его еще раз и добыть полезной информации.

— Я против! — категорично заявил я, прежде чем успел обдумать всю безрассудность этого плана, прежде чем успел взвесить все риски. Мой голос прозвучал сам — резко, жестко, без тени обычной иронии.

— Я ПРОТИВ! — ровно в тот же момент, в унисон со мной, прогремел голос Горнела, заглушая даже гам драконов во дворе.

Повисла густая и тяжелая тишина. Я видел, как лицо Насти стало серьезным, а глаза Горнела сузились до опасных щелочек.

Мы обменялись взглядами — впервые, наверное, за всю жизнь, в полном и абсолютном согласии. В его глазах читалась не просто отеческая обеспокоенность, а холодная ярость стратега, чью пешку пытаются вывести на передовую без прикрытия.

В моих, я уверен, — та же ярость, помноженная на щемящий укол страха при одной мысли о том, что она может снова оказаться рядом с этим… кем бы он ни был.

«Вот и прекрасно. Теперь мы с ним в одном окопе. Только если он узнает, откуда ветер дует… эта хрупкая временная коалиция разлетится в пыль. И я вместе с ней!»

Тьерра, обведя нас обоих удивленным взглядом, открыла рот, чтобы возразить, но Настя ее опередила.

— Ну вот, — сказала она с легкой, усталой улыбкой, глядя на меня и своего мужа. — Не прошло и двадцати лет, как вы пришли к полному, единодушному согласию. Это трогательно. Теперь, дорогие мои защитники, может, обсудим этот вопрос без рева?

Мы с генералом вновь посмотрели друг на друга, понимая, что дальше нужно будет как-то учиться работать в команде.

Горнел и Настя после скромного семейного ужина, повествование ведётся от лица нашей любимой Настеньки

— Ты доверяешь ему? — спросил мой суровый супруг, когда Тьерра, как гостеприимная хозяйка пошла провожать Кристиана до ворот, а мы ушли посекретничать в кабинет.

— Я не знала того Криса, который был до моего появления в этом мире, — честно призналась я, присаживаясь к мужу на коленки и обнимая его за шею. — А тот, которого я знаю честный, благородный и надежный мужчина.

— В том то и дело, что он — мужчина! — фыркнул Горнел, подставляя свою голову под мои ладони. — Не мальчик, не юноша, он даже не сын маминой подруги. Он — мужчина!

— Он — сын папиного друга, — парировала я, запуская пальцы в его густую шевелюру. — Не понимаю, чем ты недоволен? Неужели, ты до сих пор злишься на него за ту интрижку с Франческой? Я думала, ты уже давно догадался, что это глупо и перестал это делать.

— Да, не злюсь я на него, — отмахнулся муж. — Мне не нравится то, что он — МУЖЧИНА!!!

— А кем он должен быть? — наигранно сделала вид, что ничего до сих пор не поняла я. — Женщиной? Тогда он будет не нравится мне.

— Анастасия, — ох, опять это полное имя, значит, Горнел, был на грани нервного срыва. — Ты прекрасно поняла, о чем я! Ты видела, как он пялился на нашу дочь?

— И что в этом такого? — небрежно потрепав его по волосам, спросила я. — Она очень красивая молодая девушка. Вполне логично, что она привлекает мужские взгляды. Рано или поздно…

— НЕТ! — договорить мне конечно же не дали. Его Рычащее Величество, а сейчас передо мной было именно оно, соскочило с кресла, резко поставив меня на пол и стало нервно мерить шагами кабинет. — Даже не вздумай произнести это вслух. Она ещё маленькая. Моя маленька девочка!

— Горнел… — тихо позвала я.

— Я сказал — НЕТ! — отрезал муж.

— Милый… — предприняла я вторую попытку.

Он отрицательно помотал головой. Великовозрастные драконы такие милые в своих комплексах.

— Твоей маленькой девочке в этом году исполнилось двадцать лет, — мягким, почти убаюкивающим голосом, начала я. — Как бы ты того не хотел, она выросла и, как и мы, имеет право на счастье. Тем более, что благодаря твоему грозному ректорскому рыку, она и так, бедная девочка, за двадцать лет даже на свидание с мальчиком не сходила ни разу.

— И нечего ей там делать! — продолжая рычать, сообщил муж. — Ты видела ее ровесников? У них же в головах стадо криворогов бегает и детские песенки поет.

— Поэтому она и выбрала себе того, кто старше ее, — флегматично заметила я. — Того, кто выгнал всех криворогов из своей головы и песенки тоже отпел.

— То есть ты хочешь сказать… — вопросительно уставился на меня муж.

— Я хочу сказать, — подходя к двери в кабинет и открывая ее, сказала я, — что пора бы нам с тобой оставить взрослую дочь в покое, а самим отправиться в спальню! Или ты не соскучился по жене за эти три дня, что в гневе ломал березы?

Лицо Горнела моментально преобразилось из злобного отца в игривого мужа.

— Ох, Ведьма! — он двинулся в мою сторону. — Сейчас я тебе покажу, как я НЕ соскучился!

«Как же хорошо, когда ты — ведьма и точно знаешь, на какие рычаги нужно нажать, чтобы всегда держать своего двухсотлетнего дракона в тонусе», — удовлетворенно подумала я, уносимая этим самым драконом в его скромную пещеру.

Тьерра

Проводить Кристиана до ворот — звучало так просто и буднично. Как будто мы просто засиделись за чаем, а не пережили за день магический водоворот, разоблачение тысячелетнего драконьего заговора и ледяной гнев моего отца.

Воздух в гостиной казался густым после той дуэтной «симфонии» протеста, которую они с папой устроили.

Мы вышли на веранду. Ночь была тихой, теплой, усыпанной звездами, которые пробивались сквозь редкие облака. От дома тянуло запахом яблочного пирога, который мама, видимо, поставила в печь еще до нашего прихода.

А с лужайки доносилось мирное посапывание — драконы, наконец, устроились, свернувшись калачиком около фонтана.

— Спасибо, — сказала я, когда мы свернули на тропинку, ведущую через сад к калитке. Голос прозвучал тише, чем я хотела. — Что помог выбраться из библиотеки. И вообще… что вернулся.

Он шел рядом, его плечо иногда почти касалось моего. В свете магических фонарей, висящих на деревьях, его профиль казался резче, взрослее, чем в моих детских воспоминаниях. Но в уголках глаз затаилась усталость.

— Разве я мог поступить иначе? — он пожал плечами и в его голосе зазвучала знакомая, легкая ирония, но без привычной ехидны. — Оставить тебя там на растерзание ожившим томам по некромантии? Да твоя мать оживила бы меня специально, чтобы убить снова. А отец… ну, с отцом и так все понятно.

Я хмыкнула, но внутри что-то екнуло. Он говорил о них как о… семье. Не как о генерале и ведьме, а как о людях, чье мнение для него что-то значит.

Тропинка привела нас к небольшой деревянной беседке, увитой ночным жасмином. Его аромат, густой и сладкий, висел в воздухе.

Мы зашли внутрь и почему-то оба замедлили шаг. Сад вокруг погрузился в тишину, нарушаемую лишь стрекотом сверчков.