— Я планирую идти спать, — ответила я, поворачиваясь к дому. — А козни… козни созреют сами. У меня, кажется, появилась идея.

Идея, надо сказать, посетила меня еще пока Крис рассказывал свою историю. Если самозванец так любит играть в кошки-мышки, чувствовать свое превосходство и получать удовольствие от чужого унижения… что, если дать ему именно то, чего он хочет? Но не по-настоящему. А как приманку.

Представьте: оскорбленная, униженная дочка генерала, которая, внезапно, проявляет интерес к своему гонителю.

Не вызов, а… любопытство. Смешанное с желанием доказать, что она может его «переиграть». Явная, детская попытка манипуляции, которую опытный манипулятор сразу раскусит. И, раскусив, вероятно, снизойдет.

Возможно, даже получит удовольствие, наблюдая, как я пытаюсь быть хитрой. А на самом деле… на самом деле каждое такое «снисходительное» взаимодействие будет шансом. Подслушать, подсмотреть, уловить какую-то деталь, которая выведет нас на его покровителей или истинные цели.

Это было рискованно, глупо и отчаянно. И совершенно в моем стиле.

— О, — протянула Эория, когда я поделилась с ней этим планом уже в своей комнате. Она устроилась на ковре, свернувшись калачиком. Хорошо, когда у твоего дракона есть способность уменьшаться в размерах по желанию. — То есть ты предлагаешь играть в немую, наивную девицу, которая внезапно проникается обаянием своего мучителя? Брось, он никогда не поверит.

— Он и не должен поверить в это, — объяснила я, расчесывая волосы перед зеркалом. — Он должен поверить, что я верю в то, что могу его перехитрить. Это разные вещи. Гордыня — отличная ловушка. Он уже один раз сорвался на мне в тренировочном зале, когда я задела его эго. Значит, это его слабое место.

— Рия права, — оконные створки раскрылись и раздался низкий, ворчливый бас. Веридор подкрался и теперь его голова возмущенно торчала в оконном проеме. — План так себе. Пахнет подростковым максимализмом и драматизмом.

— Ну, я хоть что-то придумала, — парировала я. — А что вы предлагаете? Сидеть тут и ждать, пока он сам во всем сознается?

— Мы предлагаем, — сказала Эория, обменявшись многозначительным взглядом с Веридором, — подключить к твоему «плану» кое-какие древние, почти забытые искусства. Ты же не думаешь, что наша с этим обжорой особенность ограничивается только умением превращаться в людей?

Я замерла с расческой в руке. В их глазах вспыхнули совершенно не драконьи, а вполне себе по-человечески хитрые огоньки.

— Что вы имеете в виду? — спросила я с опаской.

— Мы имеем в виду, малышка, — прошипел Веридор и его морда расплылась в чем-то, отдаленно напоминающем ухмылку, — что если уж играть в игры, то играть по-крупному. С нашим участием. И по нашим правилам. Ну, или хотя бы с нашим… надежным прикрытием.

Я посмотрела на двух древних драконов, которые вдруг перестали выглядеть жертвами тысячелетнего заговора, а стали самыми что ни на есть авантюристами. И почувствовала, как в груди замирает смесь ужаса и дикого, неконтролируемого предвкушения.

Похоже, завтра в академии начнется не просто очередной учебный день. Начнется настоящее шоу. И я, кажется, только что набрала себе в команду двух самых непредсказуемых и саркастичных режиссеров на свете.

Осталось только убедить в этом Криса и папу. Ну, или просто не говорить им об этом.

Второй вариант казался гораздо жизнеспособнее.

Тьерра

Утро после ночи откровений, прерванных поцелуев и заговоров с драконами встретило меня серым, бесстрастным светом из окна и легким запахом свежих оладий с кухни.

Я лежала, уставившись в потолок, и пыталась собрать мысли в нечто, отдаленно напоминающее внятный план.

Вместо этого в голове крутился обрывками вчерашний разговор: теплые ладони Криса, его слова о письмах, взгляд, полный чего-то такого, от чего до сих пор екало под ребрами… и идиотское ворчание драконов из кустов.

«Собралась, Харташ, — сурово сказала я себе мысленно. — У тебя миссия: раскрыть заговор, переиграть самозванца и не дать отцу с Крисом сцепиться насмерть. Романтические терзания — в конец списка. Где-то после пункта „не забыть почистить сапоги“».

С этим твердым, хоть и шатким, решением я поднялась с кровати и наткнулась на Эорию, которая свернулась калачиком прямо перед дверью, как огромная, чешуйчатая дверная змея.

— Ты вчера храпела, — сообщила она, не открывая глаз. — С присвистом. Очень мило. Напоминает молодого дракончика, который объелся конфет.

— А ты сопела, — парировала я, пробираясь через нее к шкафу. — И во сне шевелила когтями. Снилось, как гоняешься за Веридором с целью причинить ему нежные, но болезненные увечья?

— Не угадала, — буркнула она, наконец приоткрыв один глаз. — Так что, твердо решила играть в эту опасную игру с мерзким самозванцем? Не передумала за ночь?

— Передумать — значит признать, что вы были правы, назвав мой план подростковым максимализмом, — сказала я, натягивая свежую форму. — А этого я допустить не могу. Гордость, знаешь ли.

Эория издала звук, похожий на сдавленный смешок.

— Ну что ж, тогда слушай. Наш с Ридом «вход» в твой гениальный план прост. Мы не можем превращаться в людей пока, но мы можем… ммм… проецировать. Создавать слабые, почти невидимые ауры, которые будут привязаны к тебе. Для непосвященного это будет выглядеть как небольшое искажение воздуха вокруг тебя, легкая рябь в магическом поле. Ничего особенного. Но для того, кто умеет смотреть — а этот лжец, похоже, умеет — это будет сигналом. Сигналом, что ты находишься под защитой чего-то древнего и непонятного.

Я замерла с сапогом в руке.

— То есть вы предлагаете повесить на меня магическую табличку «Не трогать, сзади драконы»?

— В некотором роде, да, — кивнула Эория. — Но тонкую. Элегантную. Чтобы разжечь не страх, а любопытство. «Что это за странная сила у этой девчонки? Откуда?» Любопытство заставит его приглядываться к тебе внимательнее. А значит, он может начать делать ошибки. Или, по крайней мере, уделять меньше внимания тому, что будем делать мы.

— А что будете делать вы? — спросила я с подозрением.

— Мы, — раздался с улицы голос Веридора, — будем заниматься рекогносцировкой. Или, на твоем примитивном языке, шарить носом по академии и ее окрестностям в поисках знакомых запахов. Колдовство того старого мерзавца, что заточил нас, имело… специфический аромат. Тухлой карамели и старого пергамента. Если его ученик или последователь тут замешан, мы это почувствуем.

План начинал обрастать деталями. Рискованными, безумными, но хотя бы не пассивными.

После завтрака, на котором папа бросал на меня изучающие взгляды (видимо, пытаясь угадать, не свихнулась ли его дочь окончательно), а мама с легкой улыбкой подкладывала мне еще оладий, я отправилась в академию.

На пороге дома меня ждал Крис. Вернее, он стоял в тени высокого кипариса, сливаясь с ним так, что я даже не сразу его заметила. Он был в простом темно-сером плаще, капюшон натянут на лоб, но осанка, этот военный, собранный стан, выдавала его с головой.

— Ты решил начать с тайного наблюдения за моим домом? — спросила я, подходя. — Папе это не понравится.

— Твоему папе в принципе мало что нравится, что связано со мной, — отозвался он, откидывая капюшон. Его лицо было серьезным, без намека на вчерашнюю мягкость. — Я пришел сказать одно: я знаю, что ты что-то затеваешь. Не знаю что, но вижу по глазам. Этот блеск «я-сейчас-сделаю-что-то-эпически-глупое-и-победю».

Я попыталась сделать невинное лицо. Получилось, судя по его взгляду, как у криворога, пойманного на краже печенья.

— Я просто иду на пары, — сказала я. — Учеба, знаешь ли. Основа всего.

— Тьерра, — он произнес мое имя тихо, но так, что по спине пробежали мурашки. — Вчерашний план с ловлей на живца был плохой. Любой план, где ты в центре и играешь с огнем — плохой. Дай мне время. Я разберусь.