Эория молчала в моей голове, но я чувствовала ее присутствие. Тихое, одобряющее, направляющее.

«Ты все правильно делаешь, — шепнула она, когда я вышла за ворота академии. — Он поймет. Они все поймут, когда ты вернешься».

Я верила ей. Я так отчаянно хотела верить.

Лабиринт Безысходности находился на заднем дворе академии, там, где земля встречалась с туманом, а реальность истончалась до состояния паутины. Студенты избегали этого места. Даже преподаватели обходили стороной.

Когда я подошла к границе, солнце уже клонилось к закату.

«Интересно, он будет гадать, почему я не пришла? — промелькнула в голове странная мысль, но я тут же отмела ее сказав себе твердо. — Пусть подождет. Пусть поймет, что ты не та, кем он тебя считает».

Эория материализовалась рядом, в полный рост. Ее чешуя в сумерках казалась тусклой.

— Готова? — спросила она.

— Готова, — выдохнула я, глядя на темный зев Лабиринта, откуда тянуло холодом и древней, забытой магией.

Я шагнула вперед. Туда, где стены помнят боль, а тени хранят тайны.

Туда, откуда можно было не вернуться.

Тьерра

Первый шаг в Лабиринт Безысходности был похож на прыжок в ледяную воду. Воздух вокруг меня изменился — стал плотным, влажным, он оседал на коже маленькими каплями росы, от которых веяло странной смесью озона и старой, забытой магии.

Стены Лабиринта поднимались надо мной серым, бесформенным камнем. Они словно росли из земли, оплавленные с разводами, напоминающими застывшие крики.

Где-то высоко, над этими стенами, еще виднелись бледные полосы закатного неба, но с каждым моим шагом они тускнели, погружая пространство в сумеречный, зеленоватый полумрак.

— Отлично, — раздался голос Эории, полный одобрения. Сама она шла рядом, чуть позади, ее чешуя в этом странном свете отливала болотной зеленью. — Ты сделала первый шаг, девочка. Самый трудный. Дальше будет легче.

— Легче? — я скептически оглядела стены, от которых веяло такой древней тоской, что хотелось развернуться и побежать обратно. — Что-то не верится.

— Это иллюзии, — фыркнула Рия, обгоняя меня и становясь между мной и развилкой, которая открылась впереди. — Лабиринт питается страхами, сомнениями. А у тебя их, конечно, хватает. Но ты же сильная. Ты дочь дракона и ведьмы. Ты сможешь.

Ее слова разливались в груди теплым, уверенным медом. И я верила. Так отчаянно верила, что все это правильно.

— Смотри, — указала она мордой на левый проход. — Чувствуешь? Туда идти не стоит. Там пахнет твоей неуверенностью. Направо — чище. Там будет испытание, но оно тебе по силам.

Я прислушалась к себе. Действительно, слева тянуло чем-то липким, неприятным, напоминающим запах собственного пота перед проваленным экзаменом. Справа — холодком и электричеством.

— Направо, — решила я.

Первые испытания были почти смешными.

Стены сдвигались, пытаясь заблокировать путь, но я проскальзывала в последний момент. Из теней вылетали призрачные фигуры — мои однокурсники, которые смеялись, тыкали пальцами, шептали:

«Слабая, глупая, вечно у нее ничего не получается».

Я отмахивалась от них, как от назойливых мух, и шла дальше.

— Правильно, — подбадривала Рия. — Они никто. Ты идешь к своей цели. Ты — мощь!

Земля под ногами попыталась превратиться в зыбучий песок. Я выдернула ногу и прыгнула вперед, на более твердый участок.

— Молодец! — голос драконицы звучал все громче, все увереннее.

— А знаешь, — сказала я, останавливаясь перед очередной развилкой, чтобы перевести дух. — Здесь не так уж страшно. Я думала, будет хуже.

— Потому что ты готова, — Рия подошла ближе, и я почувствовала исходящее от нее тепло. — Ты созрела для этого. Твой отец и твой принц просто не видели, на что ты способна. Но когда ты выйдешь отсюда с Источником Радости, когда получишь силу, которое предначертано пророчеством — они увидят на что ты способна на самом деле!

Я улыбнулась, представляя лицо Криса. Вот он смотрит на меня, и в его глазах нет ни капли той снисходительной тревоги, что была вчера. Только уважение и восхищение.

Мы пошли дальше. Стены сменились — теперь они были зеркальными. В них отражалась я, но каждая следующая копия была чуть старше, уставшее, печальнее. Последнее зеркало показало мне седую, сгорбленную старуху с пустыми глазами.

— Не смотри, — толкнула меня крылом Рия. — Это ложь. Ты не будешь такой. Ты будешь сильной.

Я отвернулась и пошла быстрее.

Чем глубже мы заходили, тем тяжелее становилось дышать. Воздух здесь казался выдохшимся, старым, заплесневелым. Иллюзии становились изощреннее.

В какой-то момент стены расступились, и я увидела поляну, залитую солнцем. На поляне стоял маленький домик с красной черепичной крышей, а перед домом — мама. Она пекла пирожки и улыбалась.

— Тьерра, — позвала она ласково. — Иди домой, детка. Хватит играть в героиню. Ты еще маленькая.

У меня защипало в носу.

— Мама…

— Не слушай! — рявкнула Рия, заслоняя меня своим телом. — Это морок! Твоя мать сейчас дома, пьет чай и знать не знает, где ты. Иди дальше!

Я сглотнула ком в горле и пошла. Домик и мама растаяли за спиной, оставив после себя только горьковатый запах сгоревшего теста.

А потом я услышала голос.

— Тьерра!

Я вздрогнула и остановилась. Этот голос я узнала бы из тысячи. Крис. Не морок, не иллюзия — слишком живой, слишком злой, слишком реальный.

— Какого дрыша ты творишь⁈ — возмущенно спросил он.

Казалось, он говорит мне в мозг. Он звучал отовсюду — из стен, из-под ног, из самой темноты Лабиринта.

— Кристиан? — прошептала я, оглядываясь.

— Не отвлекайся! — резко сказала Рия, и в ее голосе впервые прорезались металлические нотки. — Это ловушка. Лабиринт пытается тебя запутать, используя дорогие тебе голоса. Не верь!

— Тьерра, немедленно остановись! — голос Криса звучал все настойчивее, все отчаяннее. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься! Вернись!

У меня сжалось сердце. Я замерла на месте, раздираемая противоречиями. Часть меня хотела развернуться и побежать на этот голос. Часть…

— Он всегда так говорит, — со злостью прошипела Рия. — Всегда решает за тебя. Всегда знает, как лучше. А ты так и будешь бежать по первому зову, как дрессированная собачка?

Я закусила губу. Рия была права. Он снова пытается мной командовать. Снова решает, что для меня лучше.

Я пошла дальше. Голос Криса еще долго звучал за спиной, но я старалась его не слушать. Почти получилось.

— Агутьерра Фредерика Харташ! — новый голос обрушился на меня, как лавина. Отец. — Остановись немедленно! Вернись домой, пока я не пришел и не вытащил тебя оттуда за шкирку!

Я вздрогнула. Папин командный голос всегда действовал безотказно, заставляя мои коленки подкашиваться. Даже сейчас, в этом проклятом месте, мое тело дернулось, готовое подчиниться.

— Не смей! — Рия буквально вцепилась когтями в мою руку, удерживая на месте. Ее глаза горели странным, нездоровым огнем. — Ты что, хочешь всю жизнь оставаться для них маленькой девочкой? Хочешь, чтобы он и дальше решал, куда тебе идти и с кем целоваться?

— Нет, — выдохнула я, хотя внутри все дрожало.

— Тогда иди! — она подтолкнула меня вперед. — Иди и докажи, что ты чего-то да стоишь!

Я сделала шаг. Потом еще один. Голос отца гремел за спиной, но с каждым моим шагом становился тише. А потом я перестала его слышать.

Мы прошли еще немного. Или много? Я потеряла счет времени. Лабиринт изгибался, петлял, стены меняли цвет от серого к черному, от черного к багровому. Ноги гудели, в висках стучало.

— Тьерра, — всего одно слово и меня бросило в холодный пот.

Тихий, ледяной, спокойный тон раздался в моей голове.

Я замерла, как вкопанная. Потому что мамин голос… он был страшнее, чем крики Криса и отцовский рев вместе взятые.

— Ты меня слышишь, малыш? — спросила мама ровно, без эмоций. — Возвращайся. Сейчас же.