Здесь все выглядело особенно печально. Покрытая пылью игровая комната заставляла сердце сжиматься в тоске. Игрушки были преимущественно для мальчика — солдатики, маленькие мечи, лошадки.

Я сразу вспомнила то время, когда еще надеялась, что у меня будут дети. Как слезы подступали, стоило мне увидеть дочку соседки, которая очаровательно агукала в своей красивой, расписной коляске… И как равнодушно относился к этому Олег:

“Дети? Да зачем тебе дети? Столько возни, денег… Нам ведь и вдвоем отлично!”

Я соглашалась. Какая же я дура была!

Отогнав тяжелые воспоминания, я решительно закрыла детские комнаты. Разберусь с этим позже. Пока же у меня была более насущная проблема: где спать.

На втором этаже было еще несколько гостевых спален, а третий, в котором должны были размещаться слуги, был в самом плачевном состоянии. Сквозь крышу виднелось осеннее небо, дождь и непогода сделали этот этаж совсем непригодным к жизни. Не говоря уже о том, что вода начала капать и на второй этаж.

— А где живете вы?

Я повернулась к слугам, те переглянулись.

— Так рядом с кухней, во флигеле, госпожа. — Проговорил Кенни.

Ну да, все верно. Кухня была вынесена в отдельное помещение, чтобы не досаждать хозяевам дома своими запахами.

Ох, и работки мне предстоит.

В конце концов, я выбрала на втором этаже ту спальню, которая меньше всего была подвержена разрушениям. По иронии судьбы, это была спальня бывшего хозяина дома. Вековая пыль, грязь, но хотя бы целая крыша.

Я подошла к кровати, распахнула пыльный балдахин, закашлялась. Ни Шани, ни Кенни даже не дернулись в мою сторону. Да уж, каши с ними не сваришь.

Прокашлявшись, я с замиранием сердца одернула покрывало с кровати. Только бы не вши, только бы не вши…

К счастью, никто из старой постели на меня не прыгнул. Но я поняла, что спать на этом не могу. Перина была старой, тяжелой, от нее пахло затхлостью. Меня передернуло.

— Так. — Я встала, вперев рука в бока. — Кенни, нагрейте побольше воды и позовите мне сюда Фреда. Шани, есть у вас тряпки? И швабра.

— Да тут мне уборки на неделю… — Запричитала экономка. — Госпожа, может вы лучше…

— А кто сказал, что ты будешь убираться одна? — Я засучила рукава платья и кровожадно улыбнулась. Ну, готовься грязь и пыль, сейчас я себе устрою тут самое уютное гнездышко на свете! А Холборн пусть там костью от курицы подавится.

— Ричард! Ричард! — Лорейн захлопала мне по спине.

Я закашлялся до выступивших на глаза слез, чертова куриная кость встала поперек горла, ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Ричард! — Лорейн суетилась вокруг меня ничуть не лучше этой самой курицы. Взмахивала руками, кудахтала, кричала. Глупая баба.

Я бы, может, так и задохнулся бы, если бы меня сзади не ударила тяжелая рука. Кость с мерзким звуком вылетела из моего горла и приземлилась на белоснежную скатерть.

— Милосердная богиня… — Выдохнул я, отирая пот со лба. Что за нелепость, сроду со мной такого не бывало. А тут одна беда за другой, и все мелкие неприятности: то конь лягнет, то слуга кофе опрокинет, теперь вот кость. Хотя если бы не мой спаситель, мелочью это уже не назовешь.

Но до того, как обернулся, чтобы посмотреть, кто был столь добр ко мне, услышал елейный голос Лорейн:

— Франц! Ты вовремя. — Девушка расплылась в сладкой, как мёд из южных провинций, улыбке. И тут же передо мной возник мой лучший друг.

— Рич, ты теперь мой должник! — Хохотнул мужчина и сел за столом рядом. — В коем-то веке ты, а не я.

Я криво улыбнулся.

— Да уж, спасибо, Франц. Но я бы и так справился.

— Не говори глупостей. — Лорейн толкнула меня в плечо своей ручкой и снова обратилась к Францу. — Какими судьбами, герцог?

— Приехал узнать, как тут поживает мой дорогой друг после первой брачной ночи, — в глазах друга блеснули лукавые огоньки.

Лорейн рассмеялась, а мне слова друга не пришлись по нраву. Большие испуганные глаза Элизабет все еще стояли у меня перед глазами. И хотя все это было продумано заранее, на сердце все равно было тяжело.

— Первая брачная ночь прошла чудесно! — Замурлыкала рядом Лорейн, поглаживая меня по руке.

— А ловко ты это придумал. — Франц не дожидаясь, пока подойдет слуга, прихватил себе свежую булочку и принялся намазывать ее чуть подтаявшим маслом. — И статус семьянина для поста министра получил, и для родительского особняка хозяйку нашел, и при своем остался.

Франц подмигнул Лорейн. А я пытался вспомнить, почему вообще сдружился с этим паяцом. Кажется, что мы дружили уже целую вечность.

— А как же тетушка Розалинда? Вся столица знает её за склочный характер. Как вы умудрились с ней договориться? — Франц запихнул в рот едва не всю булочку.

— Ричард пообещал, что дом Ротчестеров и все, что родители Элизабет когда-то откладывали на приданое, отойдет ей. — Рассмеялась Лорейн.

— Ловко-ловко! — Франц хлопнул по столу. — А для всех ты такой меценат: взял замуж сиротку, родители погибли, воспитывалась теткой, за душой ни гроша…

— Хватит! — Я резко ударил кулаком по столу, так что вся посуда зазвенела. Во мне поднялась такая волна гнева, что впервые я не смог ее сдержать.

— Ричи, что с тобой?

Я выдернул руку из хватки Лорейн, встал.

— Элизабет пусть и фиктивная, но моя жена, графиня Холборн. Чтобы я больше не слышал ничего подобного.

Я стояла посреди пыльной, мрачной спальни и смотрела на всё это, чувствуя, как мой внутренний искусствовед буквально кричит в отчаянии. В голове проносились картины из прошлой жизни: элегантные выставочные залы, отреставрированные картины, сверкающие люстры. И вот теперь я, специалист с докторской степенью по истории искусства, стою посреди этого искусства, пытаясь понять, как все это убрать.

Рядом ворчала Шани с лицом, выражающим полное отвращение. Её глубокие морщины, казалось, резче обозначились от напряжения, а руки бессильно висели вдоль туловища.

— Госпожа, это безнадёжно, — пробурчала она, бросив взгляд на пыльный матрас. — Да и что толку? Этот дом проклят, я говорю вам! Воняет сыростью и старостью. Отмывать это всё… да это ж как пытка.

Я закусила губу, сдержав нервный смех. В своё время я могла цитировать Карла Ясперса или Жан-Поля Сартра, но сейчас даже не могла придумать достойного ответа на такую… прямолинейность.

— Да уж, Шани, — согласилась я, оглядывая комнату. — Это место явно видело лучшие времена. Но если мы не возьмёмся за работу, оно нас поглотит.

Экономка посмотрела на неё с подозрением, но затем обречённо вздохнула и пошла к кровати. Я решила, что начать стоить с матраса. Кулем тот высился на дивной красоты кровати. Но спать на нем как-то надо было…

Я сглотнула, подошла к нему и попробовала поднять один край. Тяжёлый и пропитанный сыростью, он весил как мешок с цементом. В чем-то мы с Элизабет все-таки были похожи. Хрупкие девичьи ручки вряд ли поднимали что-то тяжелее пяльца с вышивкой, ну а я время от времени таскала тяжелые тома исторических сочинений. И все же сдвинуть матрас с места нам с Шани удалось только с огромным усилием.

— Ох, и где мой кондиционер? — пробормотала я себе под нос, натужно подтягивая матрас. — И где, черт возьми, моя стиральная машина? Да и вообще, почему я теперь это делаю?

— Чего вы там бормочете, госпожа? — Шани с трудом поднимала другой край матраса, её лицо покраснело от усилий. — Говорю же, сжечь всё и купить новое. Зачем мучаться?

— Сжечь? — переспросила я, едва сдерживая смех. — Если бы это было в прошлом, я бы, наверное, так и сделала. Но здесь, как я понимаю, мебель не так-то просто заменить, особенно если учитывать наше… «ограниченное» финансирование.

Вряд ли мой дорогой новоиспеченный супруг даст мне денег на то чтобы сделать добротный ремонт в своем же! поместье. Мы, наконец, подняли матрас и потащили его к окну. Я тут же отпустила один край, чувствуя, как спина ноет от напряжения. Кто бы мог подумать, что она будет воевать с мебелью XVIII века?