Наконец, последний камень был установлен, и мы все выпрямились, глядя на нашу работу. Теперь конструкция была устойчива. Я оглянулась на всех собравшихся и почувствовала тепло, с трудом удерживаясь от слёз. Слова благодарности звучали неуместно, но я знала, что этот момент запомнится нам всем.

Я смело сделала шаг вперед, первая шагая по новому мосту, ощущая под ногами уверенную твердь камней. Казалось, даже холодная осенняя река подо мной замерла, уступив место этому небольшому моменту триумфа. Я медленно прошлась по всей длине конструкции и, в какой-то порывистости, вскочила на одном месте, словно пытаясь проверить его прочность. Все взгляды были устремлены на меня.

Тишина вокруг нарушалась лишь шелестом сухих листьев, которыми осенний ветер выстлал берега реки. Я обернулась к собравшимся и вдохнула поглубже, чувствуя, как в груди разливается тёплая благодарность, от которой стало даже немного тесно. Жители деревни и города стояли плечом к плечу, люди, которые ещё недавно избегали моего взгляда, теперь смотрели с искорками одобрения и уважения. Мост соединял не только берега реки — он соединял нас.

— Друзья! — начала я, и голос неожиданно задрожал, но быстро окреп. — Сегодня мы сделали то, что и не каждому герцогу под силу. Этот мост — не просто камни, скрепленные раствором. Он символ нашей решимости и того, что вместе мы способны преодолеть любое испытание.

Слова сами находили меня, и я вдруг вспомнила истории, которые знала из своей прошлой жизни, об эпохах, когда люди собирались всем миром, чтобы строить, защищать, восстанавливать. Мне казалось, что именно эта сила — сила единства — не позволила даже самой бурной реке разрушить наши планы.

— Я благодарю каждого из вас, кто не побоялся работать рядом, несмотря на холод и поздний час. В этот день мы все — настоящие герои. Сегодняшний мост — это то, что свяжет наши жизни, и я искренне надеюсь, что вместе мы сможем построить нечто большее. Что каждый из вас почувствует себя частью моего дома, частью Холлисайда.

Они молчали, но я видела улыбки, скромные кивки, тепло, исходившее от каждого. Затем кто-то начал хлопать, и через мгновение аплодисменты слились в единую громкую волну. С глупой, как мне казалось, улыбкой я сошла с моста. Мне подал руку Марк.

— Ну что ж, Элизабет, — он улыбался. — Теперь, пожалуй, нет у нас сомнений, что вы — наша графиня.

Мои руки всё ещё были покрыты грязью, а волосы разметались по ветру, но я стояла среди людей, которые теперь смотрели на меня с уважением и теплотой. И чувствовала себя дома.

Проснувшись на рассвете, я сразу почувствовала, что что-то не так. Сначала пыталась просто разлепить веки, надеясь, что тяжесть в теле — лишь остаток усталости после вчерашнего. Но стоило мне пошевелиться, как волна боли пронеслась от висков к затылку, а в горле тут же запершило. Я бессильно откинулась обратно на подушку, закрыв глаза, с неохотой осознавая: вот и пришло долгожданное утро Осеннего Равноденствия, а я лежу, едва в силах вдохнуть.

Спустя несколько минут мне удалось дотянуться до колокольчика на прикроватной тумбочке. Я позвонила, и спустя мгновение в дверях появилась Шани — её глаза округлились, как только она увидела меня.

— Госпожа… как вы себя чувствуете? — её взгляд был полон беспокойства, и я поняла, что выгляжу, вероятно, ещё хуже, чем чувствую себя.

— Кажется, я заболела, — прошептала я, и тут же пожалела об этом: слова обожгли горло.

— Никаких гостей, пока вы не сможете встать на ноги, — её голос прозвучал решительно, и я, тяжело выдохнув, вновь рухнула на кровать.

Шани тут же подскочила ко мне, одним движением выхватила платок из рукава и приложила мне ко лбу. Она осторожно потрогала моё запястье, словно пытаясь почувствовать пульс, но я понимала, что её народные методы сейчас могут быть совершенно бесполезны. С другой стороны, кто ещё мог бы мне помочь в поместье?

— Ах, беда-то какая… — прошептала она. — Гости, да граф, будут в порядке, госпожа. А вам нужно отдохнуть.

Отдохнуть? Когда весь дом полон слуг, бегающих туда-сюда, принося столы и украшения? Когда в соседних комнатах раскладывают подарки и провизию? И гостей не будет встречать хозяйка? Я попыталась протестовать, но вместо этого разразилась приступом кашля.

— Шани, пожалуйста, сделай что-нибудь, — попросила я, чувствуя, как голос слабеет с каждым словом.

Шани, казалось, будто только и ждала этих слов. Она поспешно удалилась, вернувшись спустя несколько минут с целой корзиной, полной всяческих трав и мазей.

— Вот, — сказала она, устанавливая её на прикроватный столик. — Зелье на травах, мазь для висков, компресс для горла… Моя бабка всегда говорила, что это лечит лучше всякой аптекарской выдумки.

Она с энтузиазмом взялась за дело, нанося густую зелёную смесь на мои виски, обматывая шею чем-то похожим на лоскутный компресс. Запах был настолько терпким, что у меня на миг закружилась голова. Я старалась не шевелиться, чтобы не выдать себя, но чем больше мазей и настоек мне наносила Шани, тем отчётливее я понимала: это едва ли поможет.

— Шани, благодарю тебя, — прошептала я, пытаясь улыбнуться сквозь головную боль. — Но, боюсь, это… это не слишком действует.

Шани нахмурилась, но тут же решительно кивнула и отправилась за ещё чем-то. Я чувствовала себя беспомощной, лежа в кровати и зная, что без меня никто не откроет дверь Ричарду, не встретит гостей и не проведёт приём, к которому я готовилась едва ли не целый месяц.

Кажется, я выключилась на какое-то время, потому что когда снова открыла глаза, в нос мне ударил горький и терпкий запах чего-то. В руке у меня оказалась чашка с густым и липким отваром.

— Пейте, — скомандовала моя боевая экономка.

Я покорно выпила содержимое, хотя аромат оставлял желать лучшего. Подумав, что она закончила, я уже собиралась поблагодарить её, но Шани принесла ещё какую-то мазь, смешанную с другим снадобьем, которое, по её словам, должно было прогнать лихорадку.

— Шани, это точно работает? — простонала я, чувствуя, как терпкий привкус отвара всё ещё ощущается на языке.

— Конечно, — ответила она, не поднимая глаз, — ну… почти всегда.

Она действительно старалась, и я не могла не оценить её усилия, но стоило мне попытаться подняться, как слабость снова цепко удержала меня в постели. Время текло, как песок сквозь пальцы, и у меня не оставалось выбора, кроме как продолжать лежать, гадая, хватит ли у меня сил хотя бы на то, чтобы выйти к людям.

Но именно в тот момент, когда я начала отчаянно осознавать, что тело меня даже не слушается, а магия не откликается, дверь распахнулась, и в комнату вошёл Илья, смотря на меня с озорной улыбкой.

— Плохи дела, графиня? — спросил он, усмехнувшись, будто всё происходящее было для него забавной мелочью.

Я попыталась выдавить что-то вроде улыбки в ответ, но у меня не хватило сил даже на это.

— Ты бы знал, сколько осталось дел, — простонала я. — Я даже не могу встать.

— Судьба, как говорится, решила иначе, — он усмехнулся и сел на край кровати. — Ну-ка, посмотри на меня.

Илья положил руку мне на лоб. Его прикосновение было прохладным, словно ветер с реки, и в то же время наполнило меня едва уловимым чувством облегчения.

— Ох, да ты хорошенько так простудилась, но не переживай, с этим можно справиться. Правда, не без маленького чуда.

Я улыбнулась ему, стараясь не слишком радоваться раньше времени, хотя с каждым мгновением надежда крепла в моей душе. Илья осторожно отвинтил крышку пузырька (и откуда только достать успел?) и поднёс его к моим губам. Жидкость внутри мерцала, как расплавленный янтарь, излучая тепло и свет.

— Выпей это, только маленькими глотками, — велел он, приподнимая мою голову.

Жидкость оказалась на удивление сладкой, со вкусом ягод и мёда, и с каждым глотком я чувствовала, как к горлу возвращается тепло, к голове — ясность, а силы медленно, но верно оживают. Я ощутила, как по венам разливается тепло, усиливающееся с каждой секундой. Оно наполняло меня до кончиков пальцев, растапливая ледяную слабость и даря бодрость, как будто я только что проснулась после глубокого сна.