Лорейн. Как я мог вообще быть с ней? Эта женщина была вульгарной, грубой и совершенно лишенной вкуса. Она всегда казалась мне лишь временной забавой, но в какой момент я позволил себе увлечься ею настолько, что она буквально влезла в мою жизнь? Теперь всё, что в ней раньше казалось мне привлекательным — её страстность, смелость, дерзость — стало меня раздражать.

— Ты серьёзно выгнал её? — Франц, как всегда, вошёл без стука и сел в кресло напротив, развалившись как хозяин. Его лицо было чуть осунувшимся после ночной пирушки, но глаза блестели весельем.

— Да, серьёзно, — холодно отозвался я, не отвлекаясь от окна.

— Слушай, Ричард, я, конечно, никогда не был поклонником твоего выбора женщин, но Лорейн... Это что-то с чем-то. Неужели тебе вдруг надоело то, что она всегда делала акцент на... своих достоинствах? — Франц с трудом сдержал смех, и его ирония раздражала меня сильнее, чем обычно.

Я глубоко вздохнул, пытаясь остаться хладнокровным. Мы с Францем были друзьями много лет, и я знал его манеру делать вид, что он не принимает ничего всерьёз. Это было одной из его защитных реакций — чтобы не углубляться в личное. Но сейчас его лёгкость казалась мне почти невыносимой.

— Дело не в её внешности, Франц, — сказал я, наконец повернувшись к нему. — Она мне больше неинтересна. Она грубая, слишком навязчивая и... — я замялся, подбирая слова, — безвкусная.

— Хм, а раньше разве это тебя не привлекало? — Франц поднял одну бровь, скрывая усмешку.

— Возможно, раньше я просто был слишком занят, чтобы замечать эти недостатки, — признался я. — Но сейчас... я просто не могу больше это терпеть. Всё стало слишком очевидным.

— И что же так резко открыло тебе глаза? — Франц посмотрел на меня с явным интересом, при этом продолжая сохранять ироничный тон.

Я молчал несколько секунд. Как сказать ему, что в этот раз что-то изменилось не из-за Лорейн? Вся поездка в Ньюкрест будто пробудила во мне давно подавленные мысли и чувства. Вспоминалась Элизабет. Её светлые глаза, полные решимости и, в то же время, какой-то скрытой ранимости. Как она сидела, когда я вошёл в кабинет мэра... Странное волнение вдруг захлестнуло меня, когда я увидел её, беспомощную перед наглостью Ренара. Я чувствовал эту смесь ярости и неожиданной жалости.

— Ты не поверишь, но всё это началось в Ньюкресте, — сказал я, не глядя на него.

— В Ньюкресте? — Франц чуть не захлебнулся чаем. — Что там такого могло произойти? Неужели городок так плох?

— Нет, дело не в городе, — ответил я, недовольный его подшучиванием. — Всё изменилось после того, как я увидел... Элизабет.

Франц на мгновение замолчал, заинтересованно взглянул на меня. Он отставил чашку и наклонился вперёд.

— Элизабет? Та самая, твоя... ну, жена?

Я кивнул, стараясь не выдать внутреннего беспокойства.

— Я не понимаю, что происходит, Франц. Эта женщина... Она совсем другая, чем я себе представлял. Когда я впервые узнал о её существовании, она показалась мне лишь очередной претенденткой на титул, из числа тех, кто ищет выгоды. Но теперь... что-то во мне изменилось.

— Хм, интересно... — Франц выглядел так, будто вот-вот лопнет от удовольствия. — Ты начинаешь задумываться о своих чувствах к ней?

— Нет! — слишком резко отозвался я, отчего друг усмехнулся. — Я не говорю о чувствах. Скорее, о... сомнениях. Я не уверен, что с ней делать. Не уверен, что стоит вкладывать средства в Холлисайд. Это огромные расходы, а она... — Я замолчал, подбирая слова, — она кажется мне слишком неопытной, чтобы справиться с этим.

Франц рассмеялся, как будто услышал отличный анекдот.

— Значит, у нас появляется план, — заявил он весело. — Испытай её, Ричард. Пусть она устроит что-то грандиозное. Скажем, прием в День Осеннего Равноденствия. Если она сможет сделать это на достойном уровне, значит, она и правда способна быть графиней Холборн. А если провалит... ну, тогда ты сможешь спокойно отказаться от всего этого.

— Прием? — повторил я с недоверием. — В Холлисайде? Ты шутишь?

— Вовсе нет, — Франц покачал головой, играя с пуговицей на своём камзоле. — Прием в день Осеннего Равноденствия — это отличная проверка. Ты сам знаешь, как важен этот день для общества, для Богини. Пусть она докажет свою состоятельность.

Я задумался. С одной стороны, предложение казалось безумным. Холлисайд был в ужасном состоянии, и устраивать там прием... Но с другой стороны, если она действительно справится, то это покажет, что я не ошибся, позволяя ей остаться. Более того, я смогу разобраться в своих собственных чувствах и решить, что делать дальше.

— Хорошо, — кивнул я, принимая решение. — Пусть будет прием.

Франц снова усмехнулся и встал.

— Я знал, что ты согласишься. Теперь посмотрим, как она справится.

Когда он вышел, я снова повернулся к окну. Тучи, казалось, стали ещё темнее, ветер срывал последние листья с деревьев. Впереди был День Осеннего Равноденствия — важная дата. И теперь всё зависело от того, как Элизабет справится с этим вызовом.

Но почему я был так озабочен её успехом?

— Что, муженёк написал? — послышался насмешливый голос Ильи. Я оторвала взгляд от письма и воззрилась на мужчину напротив.

Мы с магом расположились на скрипучей веранде, ловя последние тёплые деньки. Солнце припекало так, что я даже отложила тёплую шаль. Изнутри грел чай, снаружи — ласковое солнце. Мы наблюдали, как кипела работа над моим водопроводом. Чуть дальше возводилась водонапорная и обогревательная башня. Илья согласился остаться на несколько дней, чтобы помочь мне и рабочим. С магом дела точно пойдут быстрее. Новенькие горничные как раз готовили для него одну из гостевых комнат — одну из тех, что была в относительном порядке.

— Ты мысли мои читаешь, что ли? — прищурилась я. Мужчина в ответ рассмеялся.

— Нет необходимости. У тебя на лице всё написано. Да и кто тебе писать может? Неужели подружками обзавелась?

Конечно, будь на его месте кто-то другой, я бы не потерпела такой фамильярности. Но Илья, со своим колышущимся от смеха животом, был как дядюшка, с которым я много лет не общалась. Немного наглый, без царя в голове, но при этом уютный и понятный, в отличие от всего, что окружало меня в этом мире.

— Так что там пишет достопочтенный граф Холборн? — улыбнулся Илья, хитро поглядывая на меня.

— На, посмотри, — раздражённо протянула я ему листок.

— Так-так… — мужчина отставил чашку с чаем на столик и пробежал глазами по строкам. — "Оправдать доверие", "устроить приём"?

— Приём! — не выдержала я, встала и всплеснула руками. Половицы опасно заскрипели подо мной. — Он хочет, чтобы я устроила приём, иначе лишит Холлисайд всего содержания. Снова! Он хочет проверить, какая я хозяйка!

— Для этого было бы достаточно просто приехать в поместье, — покачал головой Илья. — Я бывал здесь несколько лет назад, Холлисайд на глазах преображается с тобой.

— Но нет! Он слишком горд, чтобы ехать сюда лично, — я начала расхаживать туда-сюда. Вспомнила взгляд Ричарда, когда мы встретились в Ньюкресте. А потом письма его матери... Нет, я могла понять, почему он не хочет сюда ехать. И даже искренне посочувствовать! Но почему всё должна тянуть я?

— День Осеннего Равноденствия через неделю! — в отчаянии взмахнула руками. — Я ни за что не успею!

— Подожди-подожди, — остановил мои хаотичные движения Илья. — Разве ты мне не рассказывала полчаса назад, что собираешься загадать желание и отправиться домой?

Эти слова немного утихомирили мой пыл. Я остановилась, скрестила руки на груди и зло зыркнула на него.

— Говорила. Но это не значит, что я могу ударить в грязь лицом, — я обвела рукой пространство вокруг себя. — Брошу всё это на произвол судьбы? Шани, Кенни, жителей деревни и Ньюкреста…

— Если ты уедешь, а Холлисайд снова останется без хозяйки, то здесь всё вновь придёт в упадок, — спокойно заметил Илья, поднося чашку ко рту.