Я уставился на баснословные цифры. Цена от кузнеца была возмутительна. Сравнима с половиной стоимости нашей свадьбы.

— Это невероятно! — Я поднял глаза на Рэнделла. — Что она пытается делать?

— Ну, — протянул он, чуть склонив голову набок, — мне показалось, что это немного… странно. — Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, хотя явно наслаждался моментом. — Вы знаете, Ваша светлость, я всегда решал вопросы по Холлисайду самостоятельно. Я прекрасно знаю местных. Но эти суммы... Мне кажется, что ваша жена, возможно, намеренно пытается… ослабить ваши финансы. Или, кто знает, — его голос едва заметно снизился, — может, она просто пытается вас разорить?

Его взгляд скользнул по моему лицу, изучая реакцию, словно он уже знал ответ, но ждал, когда я его озвучу.

— В таком случае... — Я смял листы писем. — Пора съездить в Холлисайд.

Я не могла оторваться от найденных писем. Без адресата это был просто дневник испуганной девушки, которая вышла замуж по расчёту. Очень скоро я поняла, что это не временная петля, как мне показалось сначала, и уж тем более не я потеряла память. Потом закрались сомнения: вдруг это первая жена Ричарда? Было очень похоже.

"Я не понимаю графа. Он много молчит при мне, но как только в доме появляются гости или кто-то из его друзей, он становится интересным, остроумным человеком. Он по-прежнему мало говорит, но все реплики, которые вставляет, всегда удачны и к месту. У него есть мнение по любому вопросу, он чрезвычайно начитан.

Но куда девается этот граф Холборн, когда мы наедине?

Сегодня я попыталась поговорить с ним об этом, но он посмотрел на меня недоумённо и сказал, что не понимает, что именно меня беспокоит. Ледяная стена" .

По описанию это точно мой муженёк. На свадьбе он тоже был не словоохотлив, но я видела, как он общается со своими товарищами, с теми, с кем мог чувствовать себя открыто. Это сильно отличалось от тех двух с половиной слов, что он бросил мне.

"Прошёл месяц с момента нашего брака. Ричард впервые пришёл ко мне в спальню вечером... Сложно описать всё, что я чувствовала. Боли не было, ведь Богиня одобрила наш брак. Однако я ожидала, что он быстро выполнит свои обязанности и уйдёт. Но внезапно передо мной оказался совсем другой граф Холборн. Внимательный, обходительный... заботливый? Ни на мгновение я не чувствовала себя ненужной! Вот если бы так было и днём!

Я лишь больше уверилась в том, что вся его холодность — это маска. Запечённая до хруста корка Ивнингского пудинга, которую следует срезать, прежде чем насладиться вкусом" .

Я покачала головой, откладывая очередное письмо. Это определённо была не я. Но кто-то другой? Той, кому принадлежали все эти платья. В какой-то момент я поняла, что читаю эти письма уже не как исследователь, а как человек, переживающий за эту незнакомку, кем бы она ни была.

"Сегодня день прошёл, как всегда, в тишине нашего большого, но такого пустого дома. Ричард — мой дорогой муж — всё так же сдержан и строг, его привычное молчание кажется неприступной стеной. Но я чувствую... О, как я чувствую, что за этой холодной внешностью скрывается тёплое, пылающее сердце! Иногда я улавливаю намёк на что-то нежное и доброе, спрятанное в его взгляде, в лёгкой усмешке, когда он думает, что я не замечаю.

Я решила не сдаваться. День за днём, шаг за шагом, я буду разбираться в этом сложном человеке. Пусть он и кажется суровым графом, но я знаю, что внутри него бьётся сердце, полное чувств.

Сегодня утром, за завтраком, произошёл забавный случай. Я случайно пролила молоко на его бумаги. Ах, как сурово он нахмурился, брови сдвинулись, а губы сжались в тонкую линию! Но потом, к моему удивлению, он тихо вздохнул и сказал почти шёпотом: «На этот раз я прощаю. Но в следующий раз...» — и тут в его глазах мелькнула едва заметная искра, — «...не жалуйтесь, если я назначу наказание». Я не могла удержаться от смеха, и даже на его лице промелькнула тень улыбки, хотя он тут же снова нахмурился.

Ещё на прошлой неделе я заметила, как он останавливается у окна в библиотеке, где я часто провожу время за книгой. Что мне ещё делать в этом большом доме? Шани ни на шаг не подпускает меня к хозяйству, особенно к саду.

Так вот, Ричард якобы приходит за очередным томом, но задерживается дольше, чем обычно. Он стоит, сложив руки за спиной, и иногда мне кажется, что он хочет заговорить, но слова застревают где-то глубоко внутри. Однажды я сказала: «Ричард, знаете ли вы, что книги здесь уже давно скучают без вашего внимания?» Он не ответил, но на следующий день я нашла его за столом с книгой, хотя раньше думала, что чтение не его пристрастие.

Самая трогательная деталь нашего общения произошла несколько дней назад. Вечером я сидела у камина и писала письмо дяде, когда заметила, что мои руки замёрзли. В комнате было прохладно, и я была уверена, что Ричард отдыхает у себя. Но вдруг я почувствовала, как кто-то накинул мне на плечи тёплый плед. Обернувшись, я увидела его, моего сурового графа, стоящего с невозмутимым выражением лица, словно это было не более чем очередное проявление его обязанности. Но я знала — это не так. Он мог бы позвать слугу, но сделал это сам. Это — пусть маленький, но важный знак того, что его сердце потихоньку открывается.

Он не привык к нежности и, возможно, даже боится её. Но я не тороплюсь. Я буду терпелива. Пусть каждый день приносит маленькие моменты — случайные прикосновения, взгляды, обмен добрыми словами. Я верю, что за этой бронёй скрывается нечто большее. И я сделаю всё, чтобы это нечто распустилось, как бутон цветка, согретого первым весенним солнцем".

Дочитав до этого письма, я почувствовала, как глаза защипало от слёз. Какая милая и терпеливая девушка! А главное, как много нежности прослеживается в этих строках к суровому графу...

Я читала чужой дневник, словно это был увлекательный роман. День за днём супруги сближались, автор писем упоминала об этом между строк. Муж всё чаще заходил в её спальню и оставался там. Пока я не наткнулась на короткую запись:

"Сегодня счастливейший день в моей жизни! Оказывается, мои обмороки были связаны с тем, что я ношу ребёнка! Целитель сказал беречь себя, прописал кучу настоев. Молюсь Богине, чтобы она послала мне мальчика".

Меня пронзила догадка, и я внезапно поняла, кому принадлежат эти записи. Я пролистала письма дальше и спустя некоторое время нашла искомое, ещё одну короткую записку:

"Сегодня у нас родился сын. Я назвала его так же, как самого чудесного мужчину на свете — Ричард. Благослови Богиня его Путь" .

Это была мать моего мужа. Вот кто был предыдущей хозяйкой этой комнаты!

— Что читаете? — раздался надо мной скрипучий голос.

Я вздрогнула — надо мной нависла экономка, и вид у неё был крайне недобрый.

— Шани... Что здесь произошло?

— Когда это произошло? — Экономка строго нахмурила брови и перевела взгляд с меня на листочки в руках. — Что это вы там читаете?

Она нагнулась, чтобы взглянуть на строчки, прищурилась, а потом, удивительно прытко для своего возраста и постоянного кряхтения, выхватила стопку листков у меня из рук.

— Шани!

Экономка поднесла листки к свету. Неужели и правда решила почитать? Но как только я потянулась за ними, она тут же спрятала их за ворот замусоленной рубахи.

— Отдай немедленно! — Я поднялась на ноги, глядя на экономку так строго, как только могла.

— Нечего вам это читать, госпожа, — ответила старуха и вышла из гардеробной, зашаркала по грязному полу ногами.

Я не знала, что делать. Ну, не буду же я драться со старой женщиной?

— Шани, отдай. Я — графиня Холборн. Я имею право знать...