— А это холл для приёмов? — с восторгом спросила Лиллиана, оглядывая роскошные люстры и покрытые фресками стены.

— Да, я видела здесь старые эскизы, когда начинала реконструкцию, и сохранила их стиль, — ответила я, и Лиллиана снова восхищённо вздохнула, а её взгляд задержался на каждой детали, будто она хотела запомнить всё навсегда.

Мы обошли весь первый этаж, затем прошлись по коридорам, и, наконец, я привела их к детской. Она была расположена в самой дальней части дома и выходила окнами в небольшой сад. Я открыла дверь, и в комнате сразу стало тихо.

Лиллиана осторожно вошла и оглядела просторное, но уютное помещение. Она села на край кровати, обитой мягким шёлком, и провела пальцами по одеялу. Глаза её чуть затуманились, и она тихо прошептала:

— Я почти ничего не помню… но почему-то здесь чувствую себя как дома.

Я видела, как Ричард, стоя у окна, сдерживал волнение. Он провёл пальцем по подоконнику и взглянул на место у камина, где стояли деревянные игрушки, аккуратно сложенные на полу.

— Лилли, — тихо произнёс он, — сначала эта комната принадлежала мне. Потом родилась ты, а я немного повзрослел, и меня переселили в другую часть дома, а эту комнату переоборудовали для тебя.

Лиллиана повернулась к нему, её глаза заблестели от слёз, но она улыбнулась:

— Ты об этом никогда не рассказывал…

Ричард чуть сжал кулаки и отступил к окну, глядя куда-то вдаль, будто потерялся в воспоминаниях.

— Это не было важно, Лилли, — пробормотал он, но я видела, как ему тяжело держать себя в руках.

Я чувствовала себя посторонней, но при этом знала, что моя роль здесь была важна. Я могла бы помочь ему примириться с прошлым, наконец показать, что Холлисайд мог быть местом не только для испытаний, но и для радости. Глядя на эту трогательную сцену, я подумала о дневниках его матери, спрятанных в кабинете. Это были не просто записи — это была её любовь, которая жила в этих стенах. Они принадлежали Ричарду, и он должен был узнать правду.

Лиллиана неожиданно посмотрела на меня и спросила:

— Вы правда смогли сохранить все эти комнаты, чтобы они снова ожили?

Я кивнула, слегка улыбаясь.

— Это было нелегко. Но я хотела, чтобы Холлисайд сохранил свою историю и остался домом для всех, кто ему дорог.

Ричард посмотрел на меня и коротко кивнул, будто по достоинству оценил мои слова. Впервые я почувствовала нечто особенное в его взгляде, то тепло, которого мне так не хватало. Я смотрела на него и знала: пора открыть ему ту часть истории, которая могла помочь ему понять его мать и её наследие.

Я улыбнулась Лиллиане и мягко коснулась её плеча. Она была так увлечена детской комнатой, что я с трудом привлекла её внимание. Всё это время Лиллиана выглядела, как маленькая девочка, нашедшая долгожданный клад. Мне было приятно видеть её такой радостной и оживлённой, но я знала, что пришло время вернуться к обязанностям хозяйки.

— Давай спустимся вниз, — предложила я. — Гости уже собрались, музыка наверняка в самом разгаре, а ужины просто божественны.

Лиллиана, улыбнувшись мне, кивнула, и я провела её до двери. Внизу слышался шум веселья, звуки весёлых разговоров и звуки музыки, доносящаяся из зала. Я подождала, пока она скрылась за поворотом коридора, и обернулась к Ричарду, который стоял у окна и, казалось, был погружён в собственные мысли. Его взгляд блуждал по теням, падающим на стену, а пальцы нервно касались подоконника.

— Ричард, — позвала я, подойдя к нему ближе. — Я хочу показать тебе кое-что. Это важно.

Он обернулся, и в его глазах я увидела тот же холодный контроль, к которому уже привыкла, но который всегда ранил меня своей отчуждённостью. Я взяла себя в руки и продолжила:

— Дневники твоей матери. Я думаю, тебе стоит их увидеть.

Я надеялась, что он поймёт. Поймёт, что я делаю это не для себя, а для него. Что я хочу, чтобы он знал правду о своём прошлом и о том, что происходило в этом доме, даже если это может вызвать боль.

Но прежде чем он успел что-то ответить, из зала раздались крики. Я вздрогнула, и сердце тут же ушло в пятки. Звук был похож на удар грома, гулкий и низкий, эхом отдающийся по всему дому. Оркестр замолк на полуслове, и тишина повисла в воздухе, будто затянутая нить, готовая оборваться.

— Что там происходит? — прошептал Ричард, его лицо побледнело, и он быстро направился к выходу. Я бросилась следом, стараясь догнать его.

Мы спускались по лестнице, и каждую ступеньку я ощущала, будто она отдаётся в моих висках гулким звуком тревоги. В голове мелькали самые страшные мысли, но я пыталась подавить панику, сосредоточиться на том, что нужно сделать.

Когда мы достигли зала, я поняла, что мои худшие опасения подтвердились. Гости стояли в растерянности и страхе, кто-то прятался за колоннами, а в центре зала начали расти сверкающие лианы и цветы, будто сотканные из света и магии. Они разрастались, будто живое, дышащее существо, и окружали людей, как капканы, из которых невозможно выбраться.

Я услышала вскрик Лиллианы и, повернувшись, увидела, как одна из светящихся ветвей обвилась вокруг её талии. Девушка отчаянно пыталась вырваться, но лианы были словно железные. Я почувствовала, как моё дыхание сбилось, и побежала к ней, но тут меня остановил голос Рэнделла.

— Это всё её вина! — Он стоял посреди зала, его лицо было искажено страхом и яростью. — Это проклятое место под её контролем, это её эксперименты с магией! Она знала, что делает, и теперь всем нам угрожает опасность!

Гости, и так напуганные до смерти, стали коситься на меня, будто я действительно была виновницей этого кошмара. Я почувствовала, как их подозрения и страхи опутывают меня, будто те же светящиеся лианы. Дыхание стало прерывистым, руки заледенели от ужаса, но я заставила себя не отводить взгляда от Лиллианы, которая всё ещё была в плену магических лоз.

— Нет! — выкрикнула я, едва узнавая свой голос. — Это не так!

Ричард стоял в нескольких шагах от меня с ледяным выражением лица, он словно потерял способность чувствовать что-либо. Он не рванул к сестре, не предпринял никаких и только спустя мгновение я поняла почему: лианы опутали и его. Ричард пытался вырваться из цепкой хватки растений, но ничего не выходило.

Моя голова закружилась. Я должна была что-то сделать. Я не могла позволить им думать, что я враг. Но что я могла? Знания об этом месте, моё понимание магии... они не подготовили меня к подобному.

Я шагнула вперёд, напряглась, сосредоточилась на своём дыхании и попыталась вспомнить всё, что узнала о магии поместья. Но волны паники накатывали с новой силой, сбивая с толку и мешая думать. Гости, затаив дыхание, смотрели на меня, ожидая, что я возьму ситуацию под контроль.

Лозы продолжали разрастаться, охватывая всё новые и новые участки зала. Несколько гостей были уже полностью опутаны, и их приглушённые крики эхом разносились по комнате. Я почувствовала, как холодный пот проступает на лбу.

Я стояла посреди этого разрастающегося хаоса, чувствуя, как моя надежда слабеет с каждой минутой. Лианы продолжали разрастаться, угрожающе сверкая под светом хрустальных люстр. Лиллиана отчаянно боролась, пытаясь освободиться, её глаза были широко распахнуты от ужаса. Гости начали паниковать, их испуганные крики разносились эхом по залу, заглушая мои мысли.

— Элизабет! — раздался чей-то голос, и я обернулась. Илья бежал ко мне, его лицо было мрачным и решительным. — Что здесь происходит?

— Это магия, — ответила я, голос срывался на страх. — Она сошла с ума! Лозы захватывают всех!

Илья кивнул, и его глаза сверкнули, как у хищника, увидевшего свою добычу. Я даже успела удивиться, не ожидала такой прыти от этого толстячка. Он поднял руки, закрывая глаза, сосредоточился. Я видела, как по его коже пробежала едва заметная дрожь, и почувствовала, как магические потоки начинают двигаться вокруг нас, словно подчиняясь его воле. Лозы на мгновение остановились, но затем с новой силой двинулись вперёд, становясь только плотнее.