Я взяла один кленовый листок, повертела в руках. Тонкий, хрупкий, он вдруг приобрел цвет чистого серебра.

— Что за чудная магия?

Стоило мне это произнести, как листок в моей руке рассыпался, порыв ветра унес серебряную пыль.

— Госпожа! — Голос экономки звучал будто бы совсем издалека. — Госпожа Элизабет! Ужин готов.

Тем не менее, Шани выглянула из-за деревьев, будто точно знала, где я.

— Что это за место, Шани? — Я повернулась к женщине.

— Сад. — Та похлопала глазами. Притворяется дурой.

— Да, а это что такое? — Я указала на алтарь. Экономка равнодушно пожала плечами.

— Каменюка. Он здесь испокон веков стоит. Мало ли, зачем прошлые хозяева его сюда поставили. — Шани снова пожала плечами.

— Ты непробиваемая, да? — Я вздохнула. Слишком мало у меня было сил, чтобы спорить с этим пеньком. Ладно, я еще что-нибудь придумаю. И с Шани, и с алтарем. И с прошлыми хозяевами. Наверняка здесь есть библиотека…

На ужин меня пригласили во флигель, где жили Шани и Кенни. Фред долго мялся, но тоже сел ужинать с нами.

— В доме хозяина так не принято. — Почесал затылок конюх, откладывая свое кепи.

— И что, ты предлагаешь мне одной… — “Как дуре”, — мысленно добавила я. — …ужинать в огромной пыльной столовой. — Я фыркнула. — Никакого удовольствия!

Шани подала ароматную, горячую похлебку и слегка зачерствелый хлеб. Я была такой голодной, что ела так быстро, что даже толком не почувствовала вкуса. И все же умудрялась в перерыве между зачерпыванием и прожевыванием задавать вопросы.

Оказалось, что содержание у слуг довольно скудное. Поначалу, когда молодой хозяин съехал отсюда, он исправно присылал каждые три месяца хорошие деньги, чтобы поддерживать дом в чистоте и опрятном виде. Но через пару лет содержание становилось все меньше и меньше.

— Сейчас мы получаем по пять золотых каждые три месяца. — Кивнул Кенни.

Мой мозг сразу принялся подсчитывать.

— Так, сколько серебряных в одном золотом?

— Десять.

— А медяков в серебряном?

— Десять.

— А сколько стоит свежий хлеб?

— Пять медяков.

— А корова?

— Четыре золотых.

Я присвистнула. Получается пять золотых на три месяца — слугам едва хватало, чтобы прокормить себя! Куда уж тут до того, чтобы содержать поместье в хорошем состоянии. А ведь мой муж был не из бедных! Но, кажется, из редкостных жлобов. С этим надо было что-то делать.

Также я узнала, что в получасе от поместья есть большая деревня, которая в былые времена обслуживала весь особняк, а теперь кормится с приезжих, которые останавливаются аж в двух трактирах.

Я вспомнила разбойников с дороги, их предводителя Марка Робингудовича. Понятно, с проезжающих карет кормятся все кому не лень.

Сытая, уставшая и загруженная по самую маковку новыми знаниями, я отправилась спать в свою новую спальню. Думала: усну, стоит голове коснуться подушки, ведь я не чувствовала тела от усталости! Но не тут-то было.

Я лежала в кровати, которая на первый взгляд казалась мягкой и уютной, но на деле оказалась настоящим испытанием для моей спины. Матрас хоть и был просушен, всё равно хранил следы веков прошедшей сырости. Подушка, вместо того чтобы мягко обнимать голову, напоминала мешок с комками травы. Я ворочалась с боку на бок, но сон всё никак не приходил. Единственное, что пришло в голову, это мысль о том, как тоскливо без привычных нам людям 21-го века благ цивилизаций.

Я закрыла глаза и попыталась представить свою прошлую жизнь: тёплую, уютную квартиру с центральным отоплением, где была горячая вода по первому запросу. «Ванная, — мечтательно подумала я, — огромная белая ванная с пеной и запахом лавандового масла...» В голове замелькали картины, как я медленно погружаюсь в горячую воду после долгого рабочего дня, расслабляясь в шуме современной техники. О, как же мне не хватало этого шума — звука стиральной машины, бурчания холодильника и особенно — водопроводного крана, из которого текла чистая горячая вода, а не эта... коричневая лужа, которую экономка назывет "тазиком для умывания".

Я вздохнула и повернулась на другой бок, отчаянно пытаясь найти хоть одну удобную позицию. «Матрас, конечно, прошлый век... в буквальном смысле. Но, чёрт возьми, я бы сейчас продала душу за нормальную кровать с ортопедическим матрасом и пушистыми подушками. И одеяло… хотя бы не с запахом старого сыра.»

Мысли снова вернулись к воде. В современном мире всё было так просто: повернула кран — горячая вода. Но здесь... здесь пришлось бы греть воду в огромных чанах, перетаскивать её через весь дом на второй этаж, а потом ещё и налить всё это в бадью. Да что там! Процедура принятия ванны занимала столько времени, что к тому моменту, когда ты наконец-то погружаешься в воду, уже нет сил наслаждаться.

Подождите-ка…

Я резко села в кровати. Сердце забилось чуть быстрее, в голове рождался гениальный план.

Что, если... что если я сделаю водопровод?!

Эта идея казалась безумной, но в моей голове она начала выстраиваться в удивительно стройную схему.

Если есть река поблизости, можно сделать что-то вроде самодельного насоса. Или трубы… трубы ведь уже существовали в это время, верно? Можно провести воду прямо в дом!

Мысли крутились в голове с бешеной скоростью, я замерла ощущая прилив адреналина. Разум, словно сдвинувшийся с рельсов сомнений, начал работать на полную катушку. Может, не горячая вода сразу, но хоть какая-то вода! А там можно что-нибудь придумать и с нагревом.

Я повернулась на другой бок. Теперь заснуть совсем не получалось. Эх! Жалко под рукой ни листочка, ни ручки! Хотелось сразу попробовать начертить план будущей водопроводной системы.

Не то чтобы я сильно в этом разбиралась. Но зато Олежа все те года, что мы с ним прожили вместе, работал продавцом-консультантом в магазине сантехники. Десять лет. На одной и той же должности.

Про мой музей и произведения искусства он слушать не хотел. Зато я каждый вечер слушала про то, какой начальник козел (их сменилось четверо, и все были козлами как на подбор), какие покупатели идиоты, и что такое НПВХ, ПНД, очистные поршни, теплоизоляция и так далее.

Конечно, экспертом я в этом не стала, но все же мои знания местных особенностей материалов, да то, что мне рассказывал Олежа, должно хоть как-то помочь в масштабной задумке.

Я снова легла, но теперь с лёгкой улыбкой. Конечно, я была искусствоведом, а не инженером, но если люди XVIII века умудрялись строить акведуки и замысловатые водопроводные системы, то почему я не смогу устроить хоть малейшее подобие комфорта в этом проклятом месте?

Тут же в голову мне пришла Шани, ее вечно недовольное лицо.

— Госпожа, вы что, с ума сошли? Водопровод? Это ж магия какая-то! — пробормотала я, пародируя Шани. Но меня это не остановит. — Нет, это не магия, это прогресс! И скоро в этом доме можно будет принимать ванну, а не черпать воду в тазике по чайной ложке в час.

Уже засыпая, я почувствовала облегчение. Да, я оказалась в другом мире и в теле другой женщины. Но ведь я всё ещё была собой — человеком, способным адаптироваться и придумывать решения. Даже если для этого придётся придумать водопровод в далёком XVIII веке.

Утром я велела Фреду запрягать карету и отправляться в деревню. Не прошло и получаса, как я стояла на краю опрятной деревни, пристально разглядывая аккуратные домики с черепичными крышами, ухоженные сады и гладкие дорожки. В воздухе пахло свежей выпечкой и слегка влажной землёй после недавнего дождя. Для деревни XVIII века это место выглядело удивительно чистым и ухоженным. Здесь не было ощущения запустения, как в моем новом доме, — напротив, всё казалось наполненным жизнью и порядком.

Дети играли на улице, бегая с самодельными деревянными игрушками, и смех их наполнял воздух весельем и беззаботностью. Я невольно замедлила шаг, разглядывая их. Эти сцены странно отзывались в душе тоской. Я вспомнила своё собственное детство, лето в деревне у бабушки. Тогда я точно так же бегала по улице с соседскими детьми, играя в придуманную войнушку или в догонялки. И хотя здесь не было ни пластиковых игрушек, ни асфальтированных улиц, это детское счастье было одинаковым — вне времени.