— Ладно, матрасу нужно подышать, — вздохнула я, толкая его в сторону окна. — Надеюсь, свежий воздух и солнце хоть немного его оживит. А теперь займёмся подушками. Где там эта древняя волшебная палочка, чтобы убрать всю эту грязь?

Шани только фыркнула в ответ и с усилием подняла первую подушку. Пыль взметнулась облаком, оседая на волосы и одежду. Я закашлялась, отмахиваясь руками.

— Господи, — застонала я. — Неужели в этом доме всё требует таких жертв?

Экономка, не обращая внимания на мои жалобы, продолжала ворчать и стучать подушкой по окну, выбивая пыль. Я невольно улыбнулась. Несмотря на всю ворчливость Шани, было в этом что-то… забавное. Сколько лет экономка не выполняла свои обязанности? Да и вообще, с первого взгляда казалось, что она палец о палец не ударит. А теперь вон как рьяно справляется с подушкой. Может, и не все так плохо?

— Шани, почему все говорят, что этот дом проклят? — Тихо попыталась узнать я. Женщина тут же прекратила свое занятие. Хмуро глянула на меня, вытерла руки о передник.

— Пойду узнаю, не нагрелась вода. — Пробурчала она и пошаркала к двери.

Мы со слугами занимались спальней до самого вечера. Солнце уже намеревалось закатиться за горизонт, когда я, наконец, разогнула спину.

Готова была лишь одна комната, в кабинете и гостиной мы успели разве что пыль протереть, да паутину снять, но теперь хотя бы спальня была пригодна для жизни. Часть совсем уж старой и рассохшейся мебели пришлось вынести, чем занимались Кенни и Фред. Мы с Шани вытирали пыль, выбивали полог, мыли ковер…

— Уф. Не припомню, когда я в последний раз устраивала такую уборку. — Я отерла рукой влажный лоб.

— Какая вы странная, госпожа. — Я покосилась на Шани, которая смотрела на меня с подозрением. Подозреваю, что разговаривать со мной в таком тоне ей было непозволительно, но мне было не до того, чтобы отчитывать экономку. — Ручки нежные, а орудуете тряпкой, как заправская горничная. Неужто с вами дома так худо обращались?

Я вздохнула, даже не зная, как ответить Шани на этот вопрос. Судя по тётке Розалинде ничего хорошего бедную Элизабет дома не ждало. Мне кажется, я до сих пор чувствовала удар тяжелой ладони по щеке. Конечно, этому не было никаких оправданий. Интересно, какова вероятность, что тётка баловала племянницу и души в ней не чаяла?

— Ты лучше пойди нам чай сообрази.

— Чего? — Шани подумала, что ослышалась.

— Говорю, покушать есть чего-нибудь? Со вчерашнего вечера макового зернышка во рту не было.

— А. — Лицо экономки разгладилось. — Пойду поищу что-нибудь.

— Ну, и хорошо. А я пока в сад схожу, да белье проверю.

Совместными усилиями мы с Шани постирали несколько комплектов постельного белья, да развесили сушиться перед домом. Я искренне надеялась, что хотя бы часть из него высохла, иначе спать мне будет не на чем.

Мы с экономкой вместе спустились вниз, Шани направилась к флигелю с кухней, а я к саду и колышущимися на легком ветерке белью. Я коснулась почти высохшей простыни. Ткань была приятной, тяжелой, бязь или что-то вроде того. Не сравнится с тем, что сейчас продают у нас под видом хорошего постельного белья, смех да и только.

Однако снова мое внимание притянул к себе сад. Сейчас в закатных лучах солнца он смотрелся ещё притягательный. Конечно, облетающие листья с деревьев, пышные заброшенные кусты Бог знает чего, с одной стороны смотрелись жутковато, особенно там где тени были особенно глубоки. А с другой — было в этом что-то от сказочного. Будто я и правда Алиса, которая последовала в нору за Белым кроликом…

Раньше, изящный и ухоженный, теперь он был полностью покрыт сорняками, деревья стояли голые, а цветы, которые когда-то могли бы украсить этот уголок, давно увяли. Тёмные воды реки, видимые на расстоянии, лишь усиливали сосущее чувство одиночества.

Оно не покидало меня столько лет, и вот снова было со мной, словно верный пес. Несмотря на то что я была замужем, я чувствовала себя покинутой. Несмотря на то что в особняке я не одна, я снова чувствую себя одинокой, один на один с этим домом.

Чтобы успокоиться, я решилась пройти по узким тропинкам то ли сада, то ли огорода, привести мысли в порядок.

Интересно, почему все упорно называют этот дом проклятым? Что разбойники с дороги, что Шани. Даже Фред и тот не очень-то хотел сюда ехать. А все эти недоговорки экономки! Нет, определенно здесь дело нечисто, и мне надо разузнать, что делать дальше.

Волей-неволей мои мысли переключились на более практическую сторону вопроса. Надо разузнать, есть ли в округе деревня или городок. Как правило, дворянские усадьбы не стоят совсем уж на отшибе, они должны кормиться за счет чего-то. Чаще всего это деревеньки вокруг, но бывало, что рядом располагалось и крупное село с церковью, кузнецом и прочими важными делами.

К тому же, надо было узнать, имеют ли слуги хоть какое-то финансовое обеспечение от их “щедрого” хозяина, то есть, моего мужа. Не может же быть, что они живут тут впроголодь.

Еще бы понять, какие тут деньги и по какому курсу обмен, что является самой большой ценностью в этом мире, раз здесь есть магия? Что могут маги, как их много, сколько стоят их услуги?

От этого вороха вопросов у меня голова пошла кругом. Да уж, дел у меня на сто лет вперед, не меньше.

Пока думала обо всем этом, не заметила, как дошла в самую глубину сада. Как ни странно, я вышла на какую-то поляну или вроде того. Здесь деревья стояли вкруг, а в центре… Я подошла ближе.

Под пожелтевшеими листьями было что-то вроде… Хм, первое, что приходит в голову — каменный алтарь: широкий обтесанный камень высотой мне по грудь. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть узоры, вырезанные на камне. Но тут поднялся ветер. Внутри меня шевельнулось что-то, я буквально почувствовала — это не просто ветер, магия!

Я торопливо сделала шаг назад, а то мало ли что, вдруг я своим появлением влезла куда не следует. Но не тут-то было. Листья, до того мирно лежавшие на земле, закрутились вокруг меня маленьким ураганом, встали стеной, я не могла ступить и шага.

— Ой, мама…

Листья не давали мне и шагу ступить прочь, пришлось отступить обратно к камню. Кажется, я зашла в ту часть сада, куда идти не следовало. Но кто же знал, что здесь тоже есть магия! Я мысленно дала себе оплеуху. Кто знал, кто знал, ты, дорогая Элизабет, в миру — Анечка, и должна была знать. Все же вокруг твердили, что поместье проклятое. Вот тебе и проклятье!

Сердце испуганным кроликом забилось в груди. Все, пропала. Сейчас съест меня какой-нибудь кракен или вурдалак, которому каждое полнолуние приносят красивых девиц на съедение. Я нервно хихикнула своим мыслям, сделала шаг, другой и уперлась бедрами в алтарь. Он был теплым.

Листья кружились передо мной, заставляли сильнее вжиматься в теплый алтарь. Почему камень теплый? Мысли в голове метались в панике. На какое-то мгновение мне даже показалось, что листья острые, словно лезвия, ещё немного и меня покрошат тут в капусту…

Но как и в прошлый раз, меня неожиданно охватила злость. Какого черта? Если это магия особняка, то она мне ещё спасибо сказать должна! Я тут собралась восстанавливать дом, не дам ему окончательно рассыпаться в прах, и так меня благодарят?

Дрожа то ли от страха, то ли от злости, я выставил перед собой ладонь:

— Хватит!

Листья взметнулись ввысь и неожиданно опустились к моим ногам. Все затихло, будто и не было ничего. Я почувствовала, как по виску у меня скатилась капелька пота, сердце отбивало чечетку.

— И что это сейчас было?

Легкий ветерок прошуршал листьями у меня под ногами. Это ответ?

Я обернулась к алтарю. Тот по-прежнему был теплым, будто нагретый осенним солнышком, на нём после безумного танца осталось пару листочков. Я не поверила своим глазам: они были серебряные!