Через пару минут я чувствовала себя так, будто смогла бы бегать по всему поместью.

— Спасибо, Илья, — прошептала я, ощущая прилив благодарности. — Без тебя я бы не смогла подняться с кровати.

Он улыбнулся, помахав рукой, словно не придавая этому значения.

— А ты в следующий раз старайся не геройствовать, — усмехнулся он, подмигнув мне. — У нас, знаешь ли, на подходе большой праздник.

Словно в подтверждение его слов, в этот момент в дверь заглянула Шани — её лицо было напряжённым и взволнованным.

— Графиня, — сказала она, отчаянно пытаясь улыбнуться, но её голос дрожал, — ваш супруг прибыл.

Всю дорогу до Холлисайда я не мог избавиться от странного чувства — необъяснимого, почти подросткового волнения. Пожалуй, после всех этих месяцев я действительно хотел увидеть результат. Но чего именно? Её стараний или чего-то… большего?

Когда мы подъехали к поместью, первое, что бросилось в глаза, был его совершенно новый облик. Стены Холлисайда сверкали осенним светом, ухоженные клумбы обрамляли вход, даже газоны, кажется, сияли свежей зеленью. Подсознательно я ощущал, что меня на каждом шагу намеренно удивляют — и почему-то не просто это злило, но ещё и захватывало.

Рядом стоял Рэнделл. Этот человек, верный, как тень, не разделял моего восторга. Стоило нам выйти из экипажа, как он осмотрел двор и, не сдерживая себя, нахмурился:

— Граф, к чему такие траты? Мы столько лет поддерживали дом в нужном состоянии, и этого было более чем достаточно.

— Может, потому, что это — не просто поддержание, Рэнделл, — ответил я, чувствуя раздражение. — Посмотрим на то, что она сделала, прежде чем выносить вердикт.

В холле нас встретила Элизабет. Взгляд её блестел не то от волнения, не то от усталости, но иного я и не ждал. На ней было простое платье, но даже в нём она выглядела… живой, настоящей — без искусственной маски или этих глупых жеманств. Она сдержанно улыбнулась и поклонилась, чем-то напомнив мне нашу первую встречу. Только теперь передо мной стояла не испуганная девочка, а уверенная в себе девушка.

— Граф, Рэнделл, — приветствовала она, чуть склонив голову. — Добро пожаловать в Холлисайд. Надеюсь, вам понравится то, что удалось сделать.

Мы с Рэнделлом последовали за ней. Она показывала каждую деталь, каждый уголок, каждое усовершенствование, словно ей это действительно было важно. Голос её звучал слаженно, уверенно, и даже Рэнделл прислушивался к ней. Возможно, он тоже замечал, насколько иначе выглядел Холлисайд. С каждой минутой я ощущал, как моё раздражение растворяется, уступая место странной гордости за её достижения.

В какой-то момент Элизабет с неподдельным энтузиазмом пригласила нас «посмотреть одну из самых сложных и полезных новинок Холлисайда». Мы поднялись на второй этаж, где раньше находилась старая ванная комната, которой никто толком и не пользовался. Дверь отворилась, и я удивлённо огляделся: тёмная мраморная облицовка сменилась светлым камнем, на полках аккуратно стояли флаконы с травами и маслами, а в самом центре комнаты висело изящное зеркало.

Элизабет указала на него и с гордостью произнесла:

— Вот, господа. Прямо отсюда вода подаётся и регулируется, — она подошла к кранам и с лёгкостью их повернула.

Из кранов тут же потекла вода. Она лилась чистым, ровным потоком, и я, подставив руку, с лёгким удивлением почувствовал, что она тёплая. Рэнделл, стоявший рядом, с недовольным лицом наблюдал за демонстрацией, но даже он выглядел слегка заинтригованным.

— Откуда идёт нагрев? — спросил я, переводя взгляд с воды на Элизабет. Водопроводы я видел и раньше, в столице это было не новостью, но чтобы вода была горячей…

Она загадочно улыбнулась и предложила нам пройти на улицу. Спустившись во двор, Элизабет направила нас к новому, недавно построенному сооружению. У подножия высокой башни, расположенной недалеко от дома, виднелись несколько странных артефактов, сиявших легким оранжевым светом. Элизабет указала на них и заговорила, на этот раз как знаток своего дела:

— Это водонапорная башня, а эти артефакты — не что иное, как элементы для нагрева воды. Они аккумулируют энергию реки, собирая силу течения и солнца. Таким образом, мы можем подавать тёплую воду прямо в дом. — Она одарила нас победным взглядом. — И всё это не требует дополнительных ресурсов.

Рэнделл с трудом скрывал удивление. Я видел, как у него скептически приподнялась бровь, но всё же он молча следил за объяснениями. Элизабет, удовлетворённая нашим вниманием, подошла к одной из крутящихся ручек на артефакте и с гордостью добавила:

— Мы с мастером Ильёй добились такого расположения элементов, чтобы температура воды оставалась стабильной. Независимо от погодных условий.

Я взглянул на неё, и уважение к её усилиям возникло так неожиданно, что я не сразу справился с этой волной. Слегка откашлялся.

— Впечатляет.

Мы прошли через холл, где стены теперь были покрыты гобеленами, некогда утраченные картины восстановлены, а светильники вмонтированы заново. В столовой блестела новая посуда, скатерти были аккуратно выглажены и застелены. В каждом уголке дома чувствовалась рука Элизабет, проявлявшая её вкус и… что-то ещё. Как будто дом, много лет спавший, вдруг проснулся.

Она остановилась перед камином, и взгляд её, полный решительности, устремился ко мне.

— Как вам перемены, граф? — спросила она с лёгкой улыбкой, но в её глазах сквозил намёк на вызов.

— Признаюсь, впечатляюще, — ответил я, не отводя взгляда. — Возможно, даже… удивительно. Холлисайд изменился почти до неузнаваемости.

Я сделал шаг ближе, почти не осознавая, что теперь стою рядом с ней. В какой-то миг мне показалось, что весь её облик светится — то ли от осеннего солнца, пробивающегося через окно, то ли от чего-то более неуловимого. Она повернула ко мне лицо, и взгляд её вдруг стал мягче, будто мы остались наедине среди этого всего.

— Знаете, — начал я, тихо, — вы сделали невозможное, Элизабет.

Она чуть заметно улыбнулась, и я, будто поддавшись минутному порыву, потянулся к её руке. Мои пальцы почти коснулись её, когда неожиданно пол затрясся, словно от мощного удара, а люстра на стене дернулась и закачалась. Элизабет испуганно вздрогнула, а я резко обернулся, ища причину. Казалось, будто дом ожил в ответ на наше движение — словно чувствовал, что произошло что-то особенное.

— Что за черт… — начал я, но не успел договорить.

Из стены, рядом с которой мы стояли, вдруг послышался гул, похожий на ворчание. Прежде чем я смог осознать, что происходит, что-то тяжёлое и твёрдое сорвалось с потолка и угодило прямо мне в голову. Я почувствовал тупую боль, мелькнуло чёрное пятно, и я, кажется, начал падать. Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в темноту, было обеспокоенное лицо Элизабет и её испуганный крик.

Люстра рухнула так стремительно, что я едва успела среагировать. Всё вокруг словно замерло, и в этот момент я, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, рванула к Ричарду и, ухватив его за рукав, потянула в сторону. Металл и стекло ударили его по касательной, а не со всей силы, как могло бы быть. Он обмяк в моих руках и осел на пол.

— Ричард! — закричала я, опускаясь на колени рядом с ним. Его глаза закрылись, дыхание было неровным.

Паника накрыла меня с головой, но я попыталась взять себя в руки. Вокруг уже собралась толпа, кто-то кричал, кто-то молился. Но громче всех звучал голос Рэнделла.

— Это попытка убийства! — Его лицо перекосилось от ярости. — Графиня, вы не могли бы объяснить, как это произошло? Или это вы сами организовали?

— Как вы смеете? — взвизгнула Шани, вставая передо мной. — Графиня спасла его, а не пыталась убить!

Я почувствовала, как холодок страха сковывает грудь. Паника охватила всех, и даже мой разум был поглощен ею. Но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетел Илья.