— Останови карету, — велела я Фреду.

Он послушно натянул вожжи, а я выглянула в окно, чтобы спросить дорогу. На другой стороне улицы стояла дама, прилично одетая, в кружевной шляпке и накрахмаленном платье цвета слоновой кости. Она выглядела респектабельно, но её взгляд, едва коснувшись моей кареты, изменился — губы скривились в презрительной усмешке.

Всё же я решила заговорить с ней.

— Простите, сударыня, — начала я, стараясь быть как можно вежливее, — не могли бы вы подсказать мне, где находится дом мэра?

Дама посмотрела на меня, как будто я предложила ей подержать дохлую крысу. Она вздохнула и медленно, очень медленно, указала пальцем на дорогу слева.

— Держитесь прямо, мимо рынка, а затем налево, — её голос был ледяным, и в нём сквозила оскорбительная небрежность, будто отвечать мне было ниже её достоинства. — Вы не промахнётесь, — добавила она с таким видом, словно ещё одна моя фраза свела бы её с ума.

— Благодарю вас, — я кивнула ей с достоинством и захлопнула окошко кареты.

Пока мы ехали к дому мэра, я чувствовала, как внутри меня растёт обида. Почему они так на меня смотрели? Почему её слова звучали так, будто она пронзала меня шпилькой, а не отвечала на вопрос? Весь этот город, такой милый на первый взгляд, казался теперь колючим и враждебным. Я не могла понять, чем же вызвана такая неприязнь. Видимо, прав был Марк…

Наконец, мы подъехали к дому мэра. Это был большой, внушительный дом с высокими окнами и тёмно-зелёными ставнями, расположенный в конце главной улицы. В отличие от остальных строений Ньюкреста, его фасад был выложен серым камнем, что придавало зданию несколько мрачный и даже холодный вид. Дом выглядел внушительно, но как-то отталкивающе, как будто бы сам не хотел принимать гостей. Резные колонны у входа были красиво оформлены, но казались старомодными и слишком нарядными на фоне простоты других зданий.

Я вышла из кареты и на мгновение задержалась перед дверью, осматривая дом. Чувство тревоги вновь накрыло меня с головой, словно в этом городе было что-то, скрытое под маской ухоженности и порядка.

Когда я вошла в дом мэра, меня встретил вежливый дворецкий. Одним взглядом он оценил мой внешний вид. По всей видимости, фейс-контроль я прошла, потому что на узком лице мужчины появилась улыбка.

— Добрый день, госпожа. Чем могу помочь?

— Мне необходимо попасть к мэру, — не стала я ходить вокруг да около. Дворецкий не изменился в лице.

— Как мне вас представить?

— Графиня Холборн.

Вот теперь лицо мужчины удивлённо вытянулось. Он осмотрел меня ещё раз, явно не совсем веря моим словам, но, в конце концов, кивнул.

— Присядьте, — он указал на узкий диванчик. — Я доложу о вас господину Ренару.

Ждать оказалось недолго. Уже минут через десять дворецкий снова появился в гостиной и с вежливым поклоном произнёс:

— Прошу, господин Ренар ожидает.

Когда я вошла в распахнутую лакеем дверь, меня встретили с неожиданным радушием. В прихожей с высокими потолками и мерцающими бронзовыми светильниками стоял, видимо, сам мэр, господин Ренар — мужчина среднего возраста с гладко зачёсанными волосами и лукавым выражением на лице. Шёлковый жилет туго обтягивал его внушительный животик. Рядом с ним, одетая в слишком яркое для деревенской жизни платье, стояла, по всей видимости, его жена. Она выглядела довольно мило: пухленькая, с круглыми щеками и робкой улыбкой, которой явно прикрывала своё беспокойство.

— Добро пожаловать, графиня Холборн! — воскликнул мэр. Его голос был слишком громким для такого уютного пространства. — Мы с супругой рады видеть вас в нашем скромном городке!

Я кивнула, стараясь скрыть своё неприятное удивление — оказывается, меня тут ждали? Госпожа Ренар отвесила мне скромный, но немного неуклюжий поклон и предложила место у большого окна, за которым виднелись тщательно подстриженные кустарники.

— Прошу вас, проходите, — пригласила она, её голос был тихим, как шелест листвы.

Я села на предложенный диван и почувствовала, как женщина всё ещё неловко топчется на месте, словно чувствует себя лишней. Она явно не знала, что делать с собой. Господин Ренар же, напротив, оживился, как только мы остались в комнате вдвоём.

— Дорогая, — сказал он жене с нарочитой мягкостью, — нам нужно обсудить кое-какие вопросы с графиней. Ты не возражаешь, если мы продолжим без тебя?

Женщина кивнула, пробормотав что-то невнятное про чай, и вышла из комнаты. Моментально, как только за ней закрылась дверь, атмосфера изменилась. Я ощутила, как взгляд мужчины стал более настойчивым, почти липким. Он придвинулся ко мне ближе, и я почувствовала странный холодок вдоль спины.

— Так, графиня Холборн... — его голос понизился, наполнившись каким-то сладостным, но неприятным оттенком. — Я слышал, что ваше имение нуждается в серьёзных реставрационных работах? Холлисайд давно не приводили в порядок, верно?

Я почувствовала, как напряжение нарастает внутри меня, но постаралась сохранить спокойствие.

— Да, Холлисайд требует ремонта, — ответила я, стараясь говорить как можно увереннее. — Но я уверена, что с вашей помощью и поддержкой горожан мы сможем быстро решить эти вопросы.

Ренар улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего доброго. Его глаза блестели каким-то нездоровым интересом.

— О, я уверен, что мы сможем это устроить. Но знаете ли вы, что в таких делах всегда есть своя... цена?

Его слова повисли в воздухе. Внезапно я почувствовала, как пространство вокруг меня сузилось, а его присутствие стало почти давящим. Он наклонился ближе, его взгляд теперь был прямо передо мной. Я вспомнила, как в моём мире мужчины, такие как он, прикрывали свою похоть маской доброжелательности. Воспоминания о коллегах-учёных, которые предлагали "особое внимание" в обмен на услуги или карьерное продвижение, вспыхнули в моей голове.

— Я могу многое для вас сделать, графиня, — продолжал он, его голос стал ещё мягче, как шёлковая нить, но с каждым его словом эта нить обвивалась вокруг моего горла. — Материалы, рабочие, деньги. Холлисайд можно восстановить так, что он будет сиять ярче прежнего... Но за это мне бы хотелось получить кое-что взамен. Что-то... более личное.

Его рука чуть-чуть двинулась ко мне, словно намереваясь коснуться, но я мгновенно отпрянула. Почувствовала отвращение до глубины души. Сердце забилось быстрее, и во мне всколыхнулась ярость, смешанная с отчаянием.

— Простите, что? — я приподняла подбородок, стараясь звучать твёрдо, но внутри всё дрожало от гнева.

Он улыбнулся, и эта улыбка была такой же скользкой, как и весь его вид.

— О, графиня, не нужно прикидываться. Мы ведь взрослые люди. Все мы знаем, как решаются подобные вопросы... миром и взаимопониманием.

Я сглотнула, пытаясь подавить волну негодования. В этот момент я вспомнила о ванне с горячей водой и расслабляющей пеной, о тех простых вещах, которых мне так не хватало здесь, в этом мире. И всё, что я хотела сейчас, — это вернуться в свою прежнюю жизнь, где не нужно было терпеть подобные унижения от мерзких людей вроде него.

И тут сзади раздался голос, который я ожидала услышать меньше всего.

— Уберите руки от моей жены, Ренар.

Экипаж медленно плелся по дороге, а я уставился в окно, пытаясь найти в окружающем пейзаже хотя бы намёк на покой. Но его не было. На горизонте виднелись холмы и деревья, сквозь кроны которых проглядывали крыши домов Ньюкреста, а внутри меня росла какая-то неудовлетворённость. Холлисайд. Впервые за долгое время мне предстояло туда вернуться, и это будило воспоминания, которые я давно пытался похоронить. Лорейн, сидевшая напротив, казалась слишком шумной для этой поездки. Её высокий голос, перемежающийся с фальшивым смехом, лишь раздражал меня больше.