После этих слов он сжал меня крепче, я вновь потянулась к его губам, продолжая борьбу с пуговицами. Никита аккуратно положил меня на кровать, после чего стянул с себя рубашку, а с меня — свитер. Он наклонился к моей ключице и начал медленно целовать ее. Мучительно медленно. Я сомкнула свои ноги еще сильнее по обеим сторонам от него, словно боясь, что он может покинуть меня. Никитины губы неспешно спустились к моей груди. Я, кажется, гладила его спину. Невесомость и эйфория вытеснили из меня все. Прямо сейчас были только мы вдвоем: наше наслаждение друг другом, его миндально-смородиновый запах и мои стоны. Рука Никиты коснулась внутренней стороны моего бедра через плотную ткань джинсов. Я выгнулась, давая понять, чтобы он не останавливался. Продолжая мягко терзать мою грудь, Никита спустил вниз замок, чтобы освободить меня от мешающей джинсовой преграды.

— Блин! Вы бы хоть дверь закрыли!

Свою соседку по комнате я видела пять раз. Сегодня был шестой.

Слова песни громко и мимолетно пронеслись из проезжающей мимо машины. Я стояла у входа в общежитие, встречая Киру. Сегодня, в первый день весны, нам с мамой и дедушкой предстоял поход на мюзикл, билеты на который подарил Дима. Он написал, что съездит за моими родственниками, после чего заедет за мной.

Подруга, как обычно, вызвалась помочь мне со сборами, и привезла с собой в такси несколько платьев.

— Твоя соседка точно не будет против?

— Нет, она ушла к парню за своими вещами.

— Ошеломительно…расстаться на 14 февраля. Тебе с ней нормально вообще?

— Нормально. Она все время в наушниках, я тоже. Душещипательными историями не делимся, но и не мешаем друг другу.

— Ну-у-у, тем не менее вы стали довольно близки после того, что она увидела, — прохихикала Кира.

— Не напоминай! Я пытаюсь забыть об этом!

Мои щеки вмиг покрылись красными пятнами. Никита в тот вечер повел себя в своей манере — спокойно и невозмутимо, как будто соседка застала нас за распитием чая. С того вечера мы вновь начали с ним общаться. В основном по переписке. Один раз сходили в кино, один — в кафе. В тот вечер я не обманула Никиту. Я не жалела о случившемся. Я жалела о неслучившемся. Но вся моя смелость осталась позади. Никита, помня о моей просьбе, не напирал и не наседал.

Все эти две недели мои мысли были заняты предстоящим разговором с мамой. Я дала время своему потрясению улечься, чтобы суметь поддержать маму, а не впасть в истерику при ней, усугубив ситуацию. Дима пообещал отвезти нас после мюзикла домой. Изначально он снял для нас квартиру недалеко от театра, но мне хотелось поговорить с мамой в родных стенах. Показалось, так будет легче. Хотя и доберемся мы до дома довольно поздно. Дима не стал ничего спрашивать, сказал только то, что сделает так, как я попрошу. У меня не было ни сил, ни времени размышлять, с чем связана его покорность.

— Ошеломительно! — воскликнула Кира.

Облегающее красное платье из атласа, доходящее до колен, изящно подчеркивало мою фигуру, длинные рукава почти прикрывали костяшки пальцев на руках. На голове Кира собрала мои длинные волосы в тугой пучок с намеренно выбившимся закрученными прядями. Серебряные минималистичные шандельеры удачно дополняли образ.

— Так. Раз за тобой заедут на машине, то можно сразу быть в туфлях. Но с собой возьми теплую обувь. Переобуешься, когда обратно поедете. До поселка путь неблизкий. Девочкам надо беречь ноги! И сверху накинь мое теплое пальто, оно больше подходит под это платье. А я заберу твой пуховик, потом поменяемся обратно.

— Что за чудесную подругу мне подарила жизнь!

— Лучшую в галактике.

Я улыбнулась подруге, но как только вспомнила о маме и отце, моя улыбка быстро померкла. Кира, заметив это, поинтересовалась:

— Ты как?

— Боюсь. Страшно, как отреагирует мама. И не станет ли дедушке плохо с сердцем. Поговорю завтра, чтобы не портить сегодняшний вечер.

— Звони, пиши в любое время. Я с тобой.

Кира была ошеломлена поведением моего отца и его новой семьей. Ей я рассказала обо всем на следующий же день после событий. Подруга поддерживала меня и всячески старалась отвлечь.

Дима написал, что они подъехали. Кира взяла мои руки в свои и сжала их:

— Знаю, что это практически невозможно, но все же попробуй отвлечься сегодня хотя бы на часы представления.

В машине мама с дедушкой сидели на заднем сидении. Давно я не видела их такими нарядными. Дедушка был в костюме с синим галстуком и белой рубашкой. Мама — в длинном черном платье. Волосы она, так же, как и я, забрала наверх. На лицо нанесла макияж чуть ярче обычного. Ей очень шло. Всю дорогу до театра я смотрела в зеркало заднего вида и любовалась тем, какая у меня красивая мама. Мы ехали почти молча, за исключением едких дедушкиных комментариев в сторону джаза, который играл на радио, включенным Димой. Дед не слишком приветствовал этот музыкальный жанр, но Дима не переключал волну, поскольку нас всех веселило дедушкино бурчание.

Дима помог мне и маме выйти из машины, сказав, что будет ждать нас после представления.

Театр в красно-золотых тонах блистал торжественностью. Люди неспешно ходили по коридору, рассматривая фотографии актеров в рамках. Мама предложила заглянуть в буфет перед началом и выпить по фужеру шампанского. Звучание джаза в машине так раззадорило деда, что он не переставал бурчать и в театре. В этот раз его объектом стали цены. Мама, посмеиваясь, убеждала своего отца в том, что иногда можно себе позволить и театральный буфет.

Со вторым звонком мы пошли в зал. Похоже, что места у нас были лучшие. В ложе пустовало одно кресло. Невольно я начала гадать — оно предназначалось Диме? Тогда почему он не пошел с нами? Или он просто выкупил все места в ложе и не собирался быть здесь? Внутри кольнуло. Признание пролетело яркой вспышкой: я бы хотела, чтобы он сейчас сидел с нами. Со мной. И следом настигла злость на себя. Совсем недавно я жалела о несостоявшейся ночи с Никитой. С другой стороны, подобное самобичевание и непонимание себя было переносить легче, чем размышлять о папе, его поступке и о том, как мне все это придется рассказать маме. Одни мысли хуже других. Надо последовать совету Киры и на время представления выключиться от внешнего мира. Так я и сделала. Точнее попыталась. Мюзикл действительно отличался красотой декораций, костюмов, сильными голосами и интересным режиссерским подходом. В сентиментальном финале мы с мамой шмыгали носами. Дед, привыкший к нашим слезам над фильмами дома, никак не реагировал на нас, продолжая внимательно смотреть на сцену.

Перед тем как отправиться в поселок, Дима предложил заехать в круглосуточное кафе по пути. Он заранее, по телефону, забронировал там столик и заказал еду, чтобы мы не теряли время на ожидание. Мама красочно делилась своими впечатлениями от постановки, дед — гораздо сдержаннее. Я старалась следить за нитью разговора, мюзикл и правда оказался отличным, но мысли тянулись и тяготились к тому, что последует вскоре.

Домой вернулись совсем поздно. Мама предложила Диме остаться с ночевкой у нас, но я быстро за него отказалась. Мама, зная о моей непростой ситуации с Димой и Никитой, настаивать не стала, дед одобрительно мне кивнул. Я сказала им, чтобы они шли домой, бросив, что подойду чуть позже (тут одобрение деда улетучилось).

Оставшись наедине с парнем, все-таки спросила:

— Свободное место предназначалось тебе?