— Ребят, вы бы уединились, что ли!

Голос охранника прервал нас.

Я оставалась в Никитиных объятиях.

— Прости, Лиля, но я не верю тебе, — прохрипел он.

— Что?

— Я не верю в то, что ты выбрала Лодзинского.

— Выбрала. Я выбрала его. Не тебя.

— Думаю, ты совершила не одну глупость с Димой и решила, что плохо поступаешь по отношению ко мне. Я казался тебе человеком, который лучше, чем он. Ты чувствовала вину за то, что обманываешь меня. Ты запуталась.

— Сколько я должна вам за сеанс, психолог? — язвительно осведомилась я.

— Давай нормально поговорим. Я отвечу на все твои вопросы.

— Мне нужно подумать. Сейчас я хочу домой.

— Я отвезу тебя.

— Нет! Найду Киру, и мы доедем на такси.

— Хорошо, найдем твою подругу, и я закажу вам такси.

— Я еще не уверена, что хочу говорить с тобой, Никита.

— Знаю, Лиля. Знаю.

— Представляю лица наших одноклассников, если им сказать, что Лиля приходит неподготовленной на занятия, пьёт и мутит с двумя парнями сразу, — хихикала Кира.

— Какая у меня жестокая подруга. Моя голова раскалывается, а ты напоминаешь о том, куда я качусь вместе со своей жизнью.

— Ну, все поправимо. За учёбу возьмешься, с парнями разберёшься.

— Разобралась уже, спасибо.

— Не будешь говорить с Никитой?

— Ни с кем говорить не буду. И лезть никуда больше не буду. Давай лучше к зачёту готовиться.

Следующая неделя ужасала своей насыщенностью: она открывалась зачётом по информатике и заканчивалась выступлением нашего факультета на социализации. Поэтому воскресенье пришлось посвятить недельной подготовке, несмотря на жуткое состояние после вчерашних выпитых коктейлей.

С этими парнями я скоро сопьюсь, пора прекращать. И с отношениями, и с алкоголем. Что я вчера творила вообще? Зачем полезла целоваться к Никите? Сама! Каждый раз одно и то же: творю глупость, потом купаюсь в чувстве вины. Когда я уже закончу заниматься всякой ерундой? Жизнь вдали от мамы с дедушкой явно сказывается на мне не лучшим образом. Жду не дождусь новогодних праздников, когда смогу провести все праздничные дни дома. Может, там удастся хоть немного привести в порядок голову. Правда, от вопросов про Никиту не отделаться. Скажу, что расстались и попрошу не спрашивать больше о нем. Но зная деда… Ладно, подумаю об этом позже. Сейчас — информатика.

— Не представляю, как бы мы разобрались со всей этой белибердой, если бы не Никита, — пролепетала Кира, зарываясь в билеты к зачету.

— Да, в информатике он хорош, — согласилась я.

— Только в информатике? — с хитрецой спросила подруга.

— Не только, — призналась я.

— А если их сравнить с Лодзинским, то…? — протянула она.

— Блин, Кира, что с тобой сегодня? — возмутилась я.

— Мне просто интересно! Да и тебе не мешало бы поговорить об этом, а не вариться в своих мыслях, — уже серьёзнее ответила Кира. Но сразу же со смехом добавила, — А то начнёшь опять бросаться на Ревизина и Лодзинского с поцелуями.

Я швырнула подушку в подругу. Так начался наш подушечный бой (как же прекрасно, когда твоя соседка по общежитию буквально не живёт с тобой).

Жаль, что скоро всё-таки понадобилось заняться делами.

Наша группа столпилась перед входом в аудиторию в ожидании самого страшного зачета. Кто-то отчаянно повторял теорию и формулы, кто-то — проверял шпаргалки.

У меня, Киры, Вики и Веры были отдельные тетради со всеми ответами, которые с нами разбирал Никита (спасибо, что Виктор Викторович хотя бы билеты выдал чуть ли не в начале семестра. Подозревал, по всей видимости, как гуманитариям непросто с ним и его предметом). Близняшки продолжали делать вид, будто меня не существует. И Киры вместе со мной — за компанию.

Оставалось пять минут до начала зачета икс. Я почувствовала тошноту от волнения. Идти в первой пятерке, чтобы сразу отмучиться? Дождаться середины, чтобы собрать больше информации у тех, кто уже сдал (или не сдал)? Пойти в последней пятерке с надеждой, что преподаватель устанет и не будет уже сильно пытать? А-а-а-а-а! Что делать?

Оказалось, что можно было обойтись и без паники. Дверь аудитории открылась и из нее вышел смеющийся Виктор Викторович. Чего? Смеющийся Виктор Викторович? Да, точно он. Мы за четыре месяца намека на улыбку не видели на его лице, о смехе никакой речи и быть не могло. Следом за ним показался Никита. Это еще что такое? Я стала сверлить взглядом парня. Он подмигнул мне и продолжил веселить какими-то рассказами Виктора Викторовича. Они отошли от нашей группы чуть подальше, закончили разговор и пожали друг другу руки. Преподаватель вернулся в аудиторию, перед этим назвав четыре фамилии — мою, Киры, Вики и Веры.

Ничего не понимая, мы с девочками вошли в кабинет. Виктор Викторович сел за стол и произнес:

— Девушки, вы принесли тетради, в которых готовились к моему предмету?

После минутной заминки первой опомнилась Кира:

— Да, Виктор Викторович!

— Давайте сюда.

Мы послушно водрузили на стол четыре тетрадки. Преподаватель их внимательно пролистал.

— Что ж, Никита молодец, давал вам самую необходимую информацию в самом простом варианте. Давайте зачетки.

Э-э-э-э-э…Что происходит? Такой вопрос возник не только у меня, потому мы продолжили стоять столбом.

— Девушки, я вижу, что вы усердно готовились. Молодцы. Зачетки кладите на стол. Или вы настаиваете на том, чтобы отвечать по билетам?

Последняя реплика быстро привела нас в движение. Не веря своим глазам, мы наблюдали, как Виктор Викторович ставит подпись — одну за другой.

Получив зачетки обратно, мы вышли из аудитории, все еще пребывая в ступоре.

На нас набросились однокурсники с вопросами, что там было и почему мы так быстро вышли. Я не знала, что на все это ответить, тем более, что мои мысли начали крутиться только вокруг одного объекта, стоящего за толпой первокурсников. Кира шепнула, что она со всеми разберется, и чтобы я прорывалась к Никите.

Кое-как растолкав студентов, мне удалось это сделать.

— Что ты здесь делаешь? — тут же накинулась я на него.

— Я обещал помочь вам с зачётом.

— Ты помог. Но что это было вообще?

— Через знакомых узнал про вашего преподавателя. Обнаружил, что он искал способных студентов для участия в гранте. Я оказался способным.

— Так. А мы тут каким боком?

— Я ему все время рассказывал, какие заинтересованные студентки учатся у него, и с какими невероятными усилиями пытаются постичь азы его предмета. Виктора Викторовича эта информация очень радовала, потому что он очень любит свой предмет.

— Как-то это все…нечестно.

— Почему? Вы действительно усердно готовились.

— Не только мы.

— Вам повезло чуточку больше остальных.

— Повезло ли?

Мы оба замолчали, понимая, что разговор вышел за пределы обсуждаемого предмета.

В эту минуту к нам подошли близняшки.

— Никита, спасибо, — мило улыбнулись Вика с Верой.

— Пожалуйста, — парень перевел свое внимание на них.

— Позволишь в знак благодарности угостить тебя кофе? — поинтересовалась Вика.

— Позволю, — теперь им улыбнулся Никита.

Парень махнул мне рукой в знак прощания, девочки проигнорировали, я осталась стоять на месте. Обернувшись на однокурсников, увидела, как они окружили Киру, и та им с довольным видом что-то вещала. Глядя на такую картину, у меня создалось впечатление, что мы с боем забрали этот зачет. Подруга умела расположить к себе людей интересными разговорами даже там, где обстоятельства никакого интереса не предполагали.

После вечерней репетиции мы с Кирой спускались по лестнице. Ирина, к удовольствию Светы и моему неудовольствию, продолжала консультировать нас по актерской части. Девушка никак не пыталась меня зацепить, общалась исключительно профессионально, но искры между ней и Лодзинским летали так ярко, что слепили всех.