Дима, одной рукой держась за руль, другой схватил мой телефон и убрал его к себе в карман.

— Давай не будем портить нашу тайную встречу, цветочек.

— Лодзинский, что я тебе говорила про личные границы?! — яростно воскликнула я.

— Прости, цветочек, так соскучился, что совсем забыл про них.

— Какой же ты…

— Какой?

— Невыносимый!

— Пристегнись.

— Волнуешься о моей безопасности? Я сейчас расплачусь от счастья.

— Поплакать от счастья ты еще успеешь, не торопи события.

— На что ты намекаешь?

— На твой ближайшее будущее.

— Куда ты меня везешь?

— Скоро приедем.

— Это не ответ на вопрос.

Дима промолчал. Поняв, что узнавать дальше о цели поездки бессмысленно, я спросила его:

— О чем вы сегодня говорили с Никитой?

— В основном предметом нашего разговора была ты.

— В основном?

— Да.

Продолжать он не стал, давая ясно понять, что говорить больше на эту тему не намерен. Оставшуюся часть пути мы проехали в тишине, пока не остановились у небольшого здания с табличкой «Театр». Из-за резной архитектуры оно выглядело старинным. Красный цвет сразу бросал на себя взор. Несмотря на позднее время, из окон пробивался свет.

— Выходи, — скомандовал парень.

— Чего? Посреди ночи идти в театр? В пижаме?

— Я же сказал, что пижама — не проблема. Так ты сама выйдешь или мне вытащить тебя?

— Ты бесишь! Ужасно бесишь! — громко проворчала я, вылезая из машины и поплотнее кутаясь в пуховик.

Войдя в театр, Дима поздоровался с добродушным на вид мужчиной с сединой. Меня он ему не представил и просто пошел дальше. Мне не оставалось ничего, кроме как тоже поздороваться и следовать за Лодзинским.

Пройдя сквозь темно-алый холл с большими люстрами и многочисленными картинами и портретами, мы оказались в пустом зрительном зале. На сцене горел свет.

— Занимай любое удобное место, — распорядился Лодзинский.

Как только я заняла центральное кресло в партере, он сел рядом со мной и громко произнес:

— Начинайте!

На сцену вышла высокая стройная девушка, с гладкими каштановыми волосами, выглядевшая как модель. Ее сопровождал парень, который словно терялся на фоне спутницы. Оба были в черной одежде, похожей на репетиционную.

Без всяких предисловий они встали на авансцену и начали хорошо знакомый мне диалог. Затем этот диалог плавно перешел в следующий.

Они отыгрывали все сцены, которые должны были играть мы с Димой в представлении от факультета, ловко обходя моменты с задействованием других героев. Играли так хорошо, что девушка показалась еще красивее, и парень уже не уступал ей.

Так и оставшись в пуховике, я завороженно погрузилась в их действия, позабыв о том, как и почему попала сюда.

Когда представление завершилось, Дима так же громко сказал:

— Спасибо!

Девушка, вторя ему силой голоса, поинтересовалась:

— С подругой не познакомишь?

— Сегодня нет, — раздался резкий ответ Лодзинского.

Она шутливо поклонилась в мою сторону, затем схватила парня под руку, и они ушли.

Когда свет на сцене погас, Дима обратился ко мне:

— Как тебе?

— Свободно. Легко. И красиво.

Их чары меня все еще не отпускали.

— Кто они? — задала я вопрос.

— Мои старые знакомые.

— Почему они сейчас играли наши сцены здесь в такой час и только для нас?

— Потому что я попросил.

— Когда успел?

— Еще до нашей первой репетиции.

— Спланировал все заранее, значит. Откуда ты их знаешь?

— Долгое время занимались вместе в одной театральной студии.

— Да ты прям все успеваешь. И театр, и футбол.

— Театр — детское увлечение. Футбол полезен для здоровья. В итоге я в любом случае буду продолжать развивать родительский бизнес.

— И как во все это вписывается филологический?

— Никак. Он просто утоляет мои интересы. Параллельно я учусь в школе бизнеса.

— Не понимаю. Как ты можешь все это успевать?

— Рациональное распределение времени, цветочек. Ну, и я очень умный.

Я фыркнула, а затем задала интересующий меня вопрос:

— Зачем ты все это устроил?

— Чтобы ты увидела, как мы можем выглядеть с тобой на сцене.

— Я не актриса.

— Университетская Джульетта точно тебе по силам.

— Почему ты настоял, чтобы я играла ее?

— Вспомнил наш первый разговор в твоем доме.

— Какой же ты…

— Какой?

— Странный!

Больше мы ничего друг другу не сказали.

Дима, как и обещал, довез меня до общежития.

Я отстегнула ремень безопасности.

— Спасибо, — проговорили мы одновременно.

Я потянулась к пуховику, чтобы застегнуть его, но не успела, потому что Лодзинский притянул меня к себе и накрыл мои губы своими. Ледяное желание мгновенно подавило вопли разума. Я обхватила его шею руками и крепче прижалась к нему. Он кусал, терзал, мучил. Его руки запутались в моих волосах. Я настолько забылась в поцелуе, что не заметила, как очутилась сверху на нем. Между нашими телами не оставалось ни единого миллиметра. Все это время наши губы не отрывались друг от друга. Жар бил в голову, в уши, в каждую клетку. Он стянул с моих плеч верхнюю одежду и начал расстегивать мою пижаму. На последней пуговице его рука вдруг остановилась.

Мы разорвали наш поцелуй и долго просто смотрели в глаза друг другу. Димины руки сжали мою талию, а я по-прежнему держала его за шею. Наконец, он произнес:

— Прости, цветочек. Все время забываю про эти твои границы.

— Опять нужно было что-то проверить?

— Нет. Просто не смог устоять.

Он помог мне слезть с него, после чего я молча вернула пуховик на место, застегнулась и вышла из машины.

В комнате долго не могла уснуть. Из-за того, что вся продолжала гореть. И из-за того, что сделала.

Дима и Никита

— Лодзинский, идем поговорим, — раздался голос Никиты.

Парни отправились к выходу из университета.

Они молча дошли до заднего двора и той части, которая скрывалась от всех окон.

— Какого черта ты делаешь? — без церемоний начал Никита.

— Делаю то же, что и ты, друг.

— Для меня это не игра.

— С каких пор?

— Сам знаешь, с каких.

— Зачем же вмешиваешься?

— Потому что Лиля мне действительно нравится.

— И мне Лиля действительно нравится.

— Тогда прекращай свои извращенные манипуляции ею и Викой.

— Забавно, что это говоришь мне ты.

— Сейчас все по-другому. Мы закончили еще тогда.

— Я не закончил.

Никита схватил Диму за горло водолазки и ударил его в челюсть, после чего резко отпустил.

— Лодзинский, я сказал, заканчивай.

Дима дотронулся до образовавшейся ранки. Он знал, что друг намеренно ударил не сильно. Устраивать кулачные бои пока никто из них не собирался.

— Ревизин, Лиля с Викой самостоятельные девочки. Их в подвале никто не держит.

— Давай только без этого. Мы прекрасно понимаем, чем ты занимаешься. Оставь Лилю в покое.

— Не могу.

— Не можешь забыть о ней?

— А ты можешь?

— Я уже давно перелистнул эту страницу.

— Лиля исцелила тебя от горьких воспоминаний?

— Дима, просто живи уже дальше.

— Что если Лиля станет и моим исцелением?

— Хватит. Она не замена лекарству.

— И тем не менее тебе помогла.

— Я сам себе помог.

— Рад за тебя, Никита. Искренне.

— И Лиля уж точно не замена ей.

— Да. Лиля совсем другая. Наверное, в этом все дело.

— Пора разобраться в себе, Лодзинский, и прекратить использовать для этого других людей.

— Как же непривычно слышать такие вещи от тебя, Ревизин.

— Она никогда не была с нами по-настоящему.