— Дима…

— Виктория, я все сказал.

И она, как покорная овечка, пошла к выходу, пожелав мне удачи.

Что же он с ней делает такое? Почему с ним Вика становилась кроткой и смиренной?

Когда дверь захлопнулась за однокурсницей, мы с Димой остались одни в огромной аудитории.

— С чего ты хочешь, чтобы я начал, цветочек?

II Викина покорность меня вдруг страшно разозлила. Она словно стала моим отражением, ведь я вела себя абсолютно так же, играя в Димины игры по его правилам.

— Хочу, чтобы ты начал с соблюдения моих личных границ, — набрав в грудь воздуха, произнесла я.

Уголки Диминых губ поползли вверх.

— Что-то еще, цветочек?

— Это ты подстроил Викин мастер-класс?

— Считаешь, я настолько всемогущ, что могу по щелчку пальца организовать крупный мастер-класс в столице? Льстишь мне, цветочек.

— Тогда ты подговорил ее взять меня на замену?

— Почему согласилась, если во всем ищешь подвох с моей стороны?

— Не знаю.

— Знаешь.

Так. Похоже, наш разговор ни к чему хорошему не приведет. Пора его сворачивать.

— Давай начинать репетировать. У меня дела вечером.

— С Ревизиным?

— Не твое дело. Личные границы — помнишь?

Дима какое-то время оценивающе смотрел на меня. Я не стала отводить глаза и ответила вызывающим взглядом. Наконец с его стороны раздалось:

— Начнем с первой встречи героев.

Он деловито начал объяснять мне всю сцену: кто где будет находиться, какие декорации будут присутствовать, где мы должны стоять. После этого приступили к читке. Дима облокотился на край преподавательского стола, я села за первый стол напротив.

— Ты уже все выучила? — спросил он, обратив внимание на то, что я не подглядываю в листы.

— Это было не сложно.

— Многие с тобой бы поспорили.

— Ты тоже не смотрел на текст.

— Я располагал большим временем, чем ты. Да и напротив меня вид поинтереснее, чем самая избитая пьеса Шекспира.

— Произведение не становится хуже только лишь потому, что слишком популярно, — другую часть его реплики я намеренно проигнорировала.

— Не становится, но теряет интимную ауру.

— Интимность можно создать, невзирая на толпу.

— Давай создадим ее. Вставай.

— Дима, я не собираюсь…

— Цветочек, мы репетируем, — перебил меня он. — Времени осталось мало. Будет досадно филологическому факультету проиграть в шекспировской игре.

— Ты все воспринимаешь как игру?

— Да. И проигрывать очень не люблю. Поэтому поднимайся.

Не теряя бдительности и подозрительно глядя на Лодзинского, я сделала, как он сказал. Дима подошел ближе. Я инстинктивно отступила.

— Здесь первый поцелуй между Ромео и Джульеттой, — выгнув бровь, напомнил он.

— В курсе. Мы только что читали эту сцену, — раздраженно бросила я.

— Предлагаешь мне бегать за тобой во время выступления, чтобы поцеловать тебя по сценарию? — казалось, Диму вся ситуация сильно забавляла.

Точно. Соглашаться было точно ошибкой. Какой-то бред — играть влюбленных перед глазами всего университета. Перед глазами Никиты. Почему он, кстати, ничего не сказал мне, когда узнал, что я приняла Викино предложение? Почему не закатил скандал? Почему ничего не сделал?

— Все это плохая идея. Я понятия не имею, как играть и что делать.

— Доверься мне. И прекрати бегать, — неожиданно серьезно ответил Дима.

— Однажды доверилась. Ничем хорошим это не закончилось.

— Давай отделим сценическую жизнь от реальной, цветочек.

— Ты сам сказал, что для тебя все — игра.

— Отделим наши игры. Я помогу тебе.

Не услышав моего сопротивления, парень стал давать рекомендации о том, как лучше войти в роль. Когда мы начали обсуждать мотивацию наших героев, я немного расслабилась. Но как только приступили к репетиции сцены, расслабление улетучилось. Почувствовав это, Дима посоветовал:

— Делай медленный вдох в течение пяти секунд, подержи его пять секунд, а затем делайте пятисекундный выдох.

Я так и поступила. Стало действительно легче. А он продолжил:

— И не думай о нас. Ты сейчас — Джульетта. Не думай, как играть Джульетту. Будь ею. Отдайся тексту. Отдайся своей героине. Перестань беспокоиться и думать. Почувствуй момент.

Я попробовала выкинуть все из головы. Репетиция пошла легче. Помогло и то, что первый поцелуй героев был отложен «на потом». С удивлением я обнаружила, что мы репетировали несколько часов. Время пролетело незаметно. То ли потому что пробовать себя в актерской роли было по-настоящему увлекательно, то ли потому что раньше мне всегда было мало времени, проведенного рядом с Димой. Я оборвала последнюю мысль. Стоило ему побыть немного нормальным, как я готова забыть все, что он творил? Нельзя. С ним нужно быть настороже.

— Тебя подвезти? — спросил парень.

— Спасибо за предложение, я сам подвезу Лилю.

В дверях возник Никита. Мы и не заметили, как в аудиторию кто-то вошел.

— Ревизин, ты сторожишь Лилю под дверью? — усмехнувшись, поинтересовался Дима.

— При необходимости могу и посторожить, Лодзинский, — так же усмехнувшись, произнес Никита. — Есть необходимость сторожить Лилю, когда она с тобой?

— Ты же знаешь, у меня есть своя девушка.

— Когда тебе это мешало?

Последний Никитин вопрос отдался болезненно в моей груди. Какая я была по счету у Димы? С кем он был еще, когда находился со мной? И с какой стати меня это по-прежнему волнует?

— Ты прав. Но в отношениях участвуют всегда больше одного. Может, зададим твой вопрос Лиле?

— Может, не будешь перекладывать ответственность на нее и ответишь сам?

В аудитории воцарилась крайне напряженная атмосфера. Парни сверлили взглядами друг друга. Я лихорадочно пыталась придумать, как лучше поступить сейчас. Но тут по аудитории разнесся Димин голос:

— Необходимость есть.

— Хорошо. Идем, Лиля, — Никита продолжал оставаться невозмутимым.

Его что-нибудь способно вывести из себя?

Я взяла сумку и, не глядя на Диму, пошла с Никитой.

Когда мы остались наедине, задала мучивший меня вопрос: