Замешательство от Викиной просьбы переплелось у меня внутри с нездоровым весельем. Стало истерично смешно, что только во мне она не видит угрозы для своей ненаглядной второй половинки. Не к месту я вспомнила, что происходило между нами с Димой летом.

— Память у тебя отличная, — продолжала девушка.

Да, к сожалению, память у меня действительно отличная.

— Текст ты выучишь за пару дней, — не останавливалась однокурсница. — Пожалуйста, Лиля! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Вика молитвенно сложила перед собой руки и немигающим умоляющим взглядом уставилась на меня.

— Хорошо…

Я только что согласилась? Почему мне проще дать согласие на такую нелепую просьбу, чем отказать? Не люблю сцену, ненавижу Лодзинского, но соглашаюсь на выступление с ним. Когда и где были растеряны остатки моего мозга? Откуда-то издалека послышался слабый голосок, который скрежетал, что, возможно, на самом деле я хотела того, на что согласилась. Пришлось быстро задушить этот голос. Нет. Я просто не смогла сказать ей «нет».

Вика радостно запищала и бросилась мне на шею:

— Спасибо-спасибо-спасибо!

Уже такие привычные муки совести накрыли меня, но я отогнала их. В конце концов, это просто моя любовь к Шекспиру, ради которого я готова даже выйти на сцену. И это просто выступление. Мы скажем наизусть красивый текст в красивых костюмах и все. Ничего больше.

Попрощавшись с девочками, я вернулась в комнату общежития. Никита, увидев меня, отложил свой телефон.

— Лиля, все в порядке? — тут же спросил он.

И как только с одного взгляда понял?

— Вика попросила меня сыграть вместо нее Джульетту на социализации, — тут же выпалила я.

— Ромео будет Дима?

— Да.

— И ты согласилась.

Последнее предложение прозвучало, как утверждение, тем не менее я дала ответ:

— Согласилась.

Никита выглядел спокойно, тон его голоса был ровный и сдержанный.

— Посмотрим фильм? — неожиданно предложил он.

— Какой? — ничего не понимая, ответила вопросом на вопрос.

— Давай вместе подумаем.

Сказать, что это последняя реакция Никиты из моих ожиданий— ничего не сказать. Я была уверена, что мы будем долго выяснять причину моего согласия, а вместо этого нам предстояли долгие выборы фильма. Наверное, так даже лучше, я испытала облегчение. После многочисленных предложений друг другу, мне удалось убедить Никиту в том, что ему крайне необходимо увидеть картину про девушку и парня, где она мечтала стать актрисой, а он — открыть собственный джазовый клуб. Придвинув к кровати стол, мы поставили на него Никитин ноутбук, чтобы был хороший обзор. Сами сели на кровать, облокотившись на стену возле нее. Перед просмотром я предусмотрительно приготовила платок.

— Лиля, мне скоро придется полюбить мюзиклы такими темпами, — сетовал парень.

— Всем от этого будет только польза!

— Кому — всем?

— Тебе, мне…

— И как я раньше жил без мюзиклов?

— Вот и я не понимаю!

Улыбнувшись, он приобнял меня. Никита очень сосредоточенно следил за действиями на экране. Казалось, он все делал обдуманно и с большим вниманием, будь то готовка на углях, двойное свидание, подготовка к занятиям или просмотр фильма.

Перед последним кадром я закрыла глаза руками и отвернулась от ноутбука, уткнувшись в Никиту. Как только начались титры, он задал вопрос:

— Тебя настолько пугает лицо актера?

— Меня травмирует финальный кадр, — не отпуская рук от своего лица, сдавленно произнесла я.

— Зачем же настаивала на этом мюзикле?

— Надеялась, что обрела броню к сотому пересмотру.

— Но чувствительность победила?

Никита взял мои руки в свои после утвердительного кивка. Мне не было нужды смотреть сейчас на свое лицо, я знала, что выгляжу точно так же, как на нашем первом свидании — безобразно. Несмотря на приготовленный платок, во мне царила надежда, что удастся сдержать эмоции, но не получилось.

— Не смотри на меня, — попросила я.

— Ты уже озвучивала эту просьбу в подобных обстоятельствах. Мне повторить свой ответ на нее?

— Я помню.

Никита наклонился близко к моему лицу.

— Сейчас поцелуешь меня в щеку, да?

Вместо ответа он мягко поцеловал меня сначала в одну щеку, потом в другую. Точно туда, где были слезы. Я задержала дыхание, когда поняла, что осталась еще одна — скатившаяся на мои губы. В животе затрепетало. Что такое? Бабочки? Никита не позволил мне развить эту мысль. Слеза смешалась с нашим поцелуем. Этот поцелуй отличался от первого напористого своей мягкостью и нежностью. Парень, целующий меня, умел быть разным. Оторвавшись от моих губ, он проговорил:

— Не стесняйся себя, Лиля. Ты всегда выглядишь восхитительно.

— Мы не ели несколько часов. Давай я придумаю, чем тебя покормить?

— И ты всегда умеешь сменить тему, — коротко засмеявшись, заметил Никита.

На следующий день после пар Вика попросила меня подождать ее в холле. Легкой поступью она куда-то умчалась, а я осталась стоять в ожидании возле окна, откуда лился белый зимний свет.

Кира с Верой составили мне компанию.

— Поверить не могу, что она не предложила эту роль мне, — сердилась Вера.

Кира посмотрела на меня. Я знала, что она хотела сказать: «Ошеломительно. Поверить не могу, что ты согласилась». Вслух подруга произнесла другое:

— Времени осталось немного. Вика, наверное, переживает, что никто не успеет выучить текст. Он все-таки сложный, даже в адаптированном переводе. А у Лили, как все мы знаем, феноменальная память.

— На филологическом факультете никто не успеет выучить текст? Ты серьезно? Вика переживает только за то, чтобы никто не увел Лодзинского.

— Нуууу… мне моя версия нравится больше твоей.

— Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. И эта горькая правда состоит в том, что моя сестра-близнец всерьез допускает мысль, будто я могу увести у нее парня.

— У нас уже есть свои роли, и каждой участвующей девушке было обидно, если бы выбрали не ее. Может, даже лучше, что выбор Вики пал на Лилю — человека стороннего.

— Все мы знаем, почему выбор Вики пал на Лилю, но спасибо, что пытаешься обелить мою сестру, Кира, — горько хмыкнула Вера.

Я уже успела много раз пожалеть о своем решении, которому не находила рационального объяснения. И сейчас, слушая диалог девочек, мои сожаления росли со скоростью света.

— Мне стоит отказаться. Глупо было соглашаться. Я же не имею к сцене никакого отношения, — озвучила свои мысли.

— Нет, Лиля. Хорошо, что ты согласилась. Если бы не согласилась, Вика точно никуда не полетела, а потом все новогодние праздники провела бы в депрессии из-за этого. Так что спасибо тебе. И не волнуйся, мы всячески поможем. Правда, Кира?

— Конечно. Своих не бросаем!

Разноголосые скрежеты заполнили меня изнутри. С одной стороны, они радовались такой дружеской поддержке, с другой — вопрошали об истинной причине моего согласия. Мне оставалось только заглушить их, иначе я не выдержу и сойду с ума.

Телефонная вибрация оповестила о новом сообщении от Вики:

«207 аудитория»

— Ладно, девочки, я пошла.

В моем голосе прозвучала тяжесть от предстоящего действия, поэтому Кира ободрила меня:

— Лиля, выше нос, ты же не на заклание идешь.

Точно не на него?

У обозначенного места меня ждала счастливая Вика. Мы с ней зашли внутрь, где нас уже ждал Дима, вальяжно расположившийся у преподавательского стола, на котором лежало много белых листов с текстом.

— Спасибо, Виктория. Дальше мы сами, — раздался низкий мужской голос.

— Думаю, мне надо помочь Лиле. Она же ничего не знает, у нее нет никакого опыта.

— Отсутствие Лилиного опыта не станет для меня проблемой.

Последнюю фразу он произнес, смотря точно на меня. Я почувствовала, как жар приливает к лицу. Нет-нет-нет! Остановись! Нельзя показывать ему свое смущение! Нельзя показывать, что я тоже помню ту ночь! Мое тело, как и мозг, жило какой-то своей жизнью в присутствии Лодзинского. Я постаралась мысленно успокоиться, отвернувшись от него и начав копошиться в своей сумке в поисках сама не знаю чего.