— Я пришла сюда не ради тебя, а ради себя, — мой голос звучал твердо.

— Понимаю, и все же…спасибо. Что тебе заказать?

— Воду. Больше ничего не нужно.

Папа подозвал официанта, попросил принести чашку зеленого чая и бутылку воды.

— Итак. Почему ты не давал о себе знать и просто исчез? Мне нужно услышать правду от тебя, — я перешла сразу к делу, как только официант отошел.

— Потому что мне было стыдно. Я не знал, как смотреть в глаза тебе, твоей маме.

— А сейчас, значит, знаешь? — мои губы тронула жесткая усмешка.

— Дочка, прости меня. Это был поступок труса, — папа виновато опустил глаза.

— Прощение нужно заслужить.

— Я готов.

— Давай начнем с правды, — предложила я сухо.

Официант принес заказ. Папа сделал глоток чая.

— Хорошо. Мою жену зовут Эльвира. То, что она говорила — правда. Я изменил твоей маме. Поначалу думал, что это ничего не значащая интрижка, но постепенно она переросла во что-то большее. Эльвира знала, что я женат. Когда она забеременела, мы поняли, что дальше так не может продолжаться.

Я слушала папу спокойно, несмотря на сочащуюся из меня боль.

— И ты выбрал их, — подытожила я.

Папа провел рукой по шее, по-прежнему боясь взглянуть на меня.

— Я помню, как ты носил меня на плечах, когда я была маленькой. Ты мне тогда казался самым сильным. Помню, с каким вниманием ты слушал выученные мной стихи. Ты мне тогда казался самым лучшим. Помню, как ты привозил для меня из рейсов новые книги. Ты мне тогда казался самым заботливым.

Молчание.

— Не знаю, смогу ли простить тебя, — честно сказала я. — Пока предлагаю иногда видеться. Может, однажды я захочу познакомиться со своим братом. И с твоей новой женой.

— О большем и не прошу, дочка, — папа поднял, наконец, глаза, полные благодарности.

Он начал расспрашивать меня о жизни в университете. Постепенно разговор стал более расслабленным, но скованность никуда не делась. Потребуется время, чтобы мы с папой смогли вернуть наши доверительные отношения.

Переступив порог общежития, я услышала, как меня окликнул комендант. Он вручил мне письмо. Вместо имени отправившего его, на нем была фраза из стихотворения Маяковского, написанная идеально ровным почерком:

«Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг».

В голове мгновенно вспыхнула наша ночь с Димой. Я зашла в пустующую комнату и села на кровать, продолжая держать письмо в руке. Не решаясь открыть его или выбросить, не открывая. Во внутренней борьбе с собой я все же заключила, что мне нужно узнать о содержимом, раз уж я собралась заканчивать свои метания.

«Лиля, в ту ночь я оставил тебя, потому что, как уже говорил, меня поглотило чувство вины, незнакомое прежде. После твоего признания мне нестерпимо хотелось признаться в ответ и в то же мгновенье я понял, что не заслуживаю тебя. Я решил, что для тебя же самой будет лучше забыть обо мне. Каждый из оставшихся летних дней без тебя стал для меня пыткой. И я посчитал это своим наказанием, надеясь, что мой уход вызовет в тебе злость, презрение и ненависть ко мне. Но увидев тебя первого сентября, понял, какую ошибку совершил. Вечером того дня, у клуба, я пытался поговорить с тобой. Когда появился Никита и сообщил, что ты его девушка, во мне проснулось подозрение, что Ирина втянула и его в эту игру. Однако больше всего меня вывело из равновесия то, как быстро ты сошлась с другим. Я не знал, что думать, и стал действовать привычным мне способом — включился в игру, где главной наградой была ты. Знаю, что все мои поступки — это цепочка ошибок. Прости меня. Я люблю тебя Ты — мой маяк».

Я перечитывала Димино письмо снова и снова, пока настойчивые удары в окно не отвлекли меня. Подойдя к окну, я увидела улыбающегося Никиту, кидающего маленькие камушки. Он помахал мне, предлагая выйти к нему. Спрятав письмо под подушку, я проследовала на улицу.

— Привет! — Никита подошел ко мне и вручил небольшой пакет. — Принес тебе твои любимые киви.

— Привет, — мой голос звучал сдавленно.

— Что-то случилось? — парень вмиг посерьезнел.

— Нет…Да. Никита, я не хочу тебя обманывать.

Никитины плечи напряглись. Он сжал челюсти.

— Думаю, я влюблена в тебя.

— И ты по-прежнему влюблена в Лодзинского? — спросил он прямо.

— Да, — я задержала дыхание.

— Тебе нужно сделать выбор, Лиля.

— Да, — я крепко вцепилась в ручки пакета.

Никита мягко положил свою руку на мою голову и поцеловал меня в лоб.

— Что ж. Я приму любой твой выбор.

Футбольная команда тренировалась на поле. Дима с Никитой сидели в куртках «Южных лисов» на зрительской трибуне. После драки на поле, их обоих отстранили на несколько матчей, что уже начинало влиять на результативность не в пользу нашей команды.

Я подошла к парням, скрыв за собой солнечный свет. Все их внимание вмиг переключилось на меня.

— Вы готовы сыграть со мной в игру? — решившись, спросила я.

Дима с Никитой непонимающе переглянулись. Тела обоих напряглись.

— Условия? — первым заговорил Никита.

— Первое июня, восемь часов вечера. Я останавливаю свой выбор на том из вас, к кому приду в это время, — мой голос прозвучал твердо.

Пауза, в течение которой взгляды обоих парней были прикованы ко мне.

— Хорошо, — произнес Дима.

— Согласен, — кивнул Никита.

Дорогой читатель, твой выбор определит дальнейшую судьбу Лили.

Если ты считаешь, что Лиля должна остаться с Никитой, переходи к главе «Лето. Никита»

Если ты считаешь, что Лиля должна остаться с Димой, переходи к главе «Лето. Дима»

Если ты считаешь, что Лиля должна поставить точку в отношениях с обоими парнями, переходи к главе «Лето. Лиля»

И помни, значение имеет только первый выбор. Удачи!

Я провела рукой по голубому платью с маленькими ромашками, поправила косу и постучала в знакомую дверь. Никита открыл ее и улыбнулся, облегченно выдохнув. Его светлые волосы были взъерошены, глаза блестели, красная рубашка в клетку поверх белой футболки обхватывала крепкое тело. Парень отошел в сторону, давая мне зайти.

В квартире был приглушен свет, в кухне-гостиной стоял стол с едой и большим букетом ирисов в вазе. Я остановилась. Никита подошел ко мне и обхватил кольцом своих рук. Какое-то время мы просто стояли с ним. Я вдыхала любимый запах.

— Ты — мой выбор, — произнесла я его слова, сказанные мне осенью.

Никита наклонил голову и оставил на мне целомудренный поцелуй. Я потянулась к нему за большим. Он провел своим пальцем по моим губам.

— В этот раз я не смогу остановиться.

— Здесь нет охранника или моей соседки. На этот раз никто не сможет нам помешать, — тихо проговорила я, цепляясь за воротник его рубашки.

— Думал, мы сначала поговорим, поедим и все такое, — карие глаза хитро прищурились.

— Да… Так, наверное, правильно, — в моем тоне промелькнуло сожаление.

— Да, так правильно, — согласился Никита.

Я собралась отпустить его, но он не дал мне сделать этого, впившись в меня поглощающим поцелуем. В сильной хватке его рук, в настойчивых движениях его языка, в требовательности его губ я ощущала, как он изголодался по мне. Никита словно сбросил всю свою сдержанность. Мы не могли оторваться друг от друга так долго, что я потеряла счет времени и начала задыхаться. Никита, не прерывая поцелуй, подтолкнул меня к столу. До моих ушей донесся звон разбитой посуды, которую парень снес, подхватывая и усаживая меня на гладкую деревянную поверхность. Никита схватил мою ногу и прижал к своему торсу. Я чувствовала, как начинаю гореть. Чувствовала, как мешает одежда. Чувствовала пульсацию между бедер.