Девушка вместе с ребятами скрылась из виду. В холле остались только я, Дима и Кира.

— Ошеломительно… — разбавила тишину подруга.

— Кира, пойдем ко мне? — предложила я ей.

— Пойдем.

— Вас подвезти? — спросил Дима.

— Нет, мы пройдемся пешком. Мне нужен воздух, — сказала я.

По пути Кира узнала все, что происходило в кабинете Ивана Егоровича. Подруга мне посочувствовала и в который раз прошлась по Лодзинскому, не стесняясь в выражениях.

Когда мы зашли в общежитие, меня окликнул вахтер:

— Лиля! Тебе тут попросили передать.

В моих руках оказался большой букет ирисов с запиской внутри:

«Ты сегодня хорошо сыграла»

Около двух часов оставалось до вступления следующего года в его права. В нашем доме царила семейная предзастольная суматоха. На кухне играла песня «Пять минут», мама заканчивала нарезать оливье, я посыпала последним свекольным слоем селедку под шубой. Дедушка раскладывал стол в зале под новогоднюю передачу по телевизору.

— Лиля, узнай, как там дела со столом, можно ли уже накрывать, — попросила мама.

Войдя в зал, я на миг переключила внимание на нашу елку. Каждый год дедушка шел за выброшенными елками тридцать первого декабря, подбирал одну из них и приносил домой. Будь его воля, он бы вообще не трогал деревья, но так как прерывание елочной жизни было неизбежно, он хотел продлить хотя бы одно зеленое существование. Мама доставала игрушки, которые хранились у нас не одно поколение — советские сосульки, шарики, снеговички, птички. И мы дружно украшали праздничное дерево.

— Чего пришла? — кликнул дед.

— Деда, все готово?

— А ты не видишь? — проворчал он.

— Что это ты не в духе перед праздником?

— Чего радоваться-то? Смерть на год ближе стала.

— Пф-ф-ф, де-е-ед, ну что за мысли тридцать первого декабря? — прыснула я. — Хотя бы дня рождения дождался.

— В день рождения тоже вспомню о неминуемой кончине.

Я обняла дедушку:

— Давай-ка лучше думать о том, что нам предстоит еще один замечательный год жизни! И будем этим наслаждаться!

— Ты после расставания со своим другом Никитой Алексеевичем такой жизнерадостной стала?

— Дед, я же просила не говорить о нем!

— Эва как друзья нынче в душу западают, что с ними расстаются и говорить о них запрещают, — усмехнулся он.

Я закатила глаза:

— Пойду за скатертью!

— Иди-иди.

До скатерти мне было не суждено добраться, потому что мама с улыбкой сказала:

— Дочь, там как будто знакомая машина приехала. Выйдешь?

Замешательство и изумление подтолкнули меня скорее накинуть пуховик и выбежать во двор.

Никита стоял у калитки с подарочной корзиной в руках.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, подойдя ближе.

— Захотел встретить Новый год с тобой.

— Может, я не хочу с тобой его встречать.

— А ты не хочешь?

Вместо ответа я открыла калитку:

— Проходи. Правда, не знаю, как объяснить твое присутствие маме с дедушкой.

— Предоставь это мне.

В доме мама поприветствовала Никиту, он вручил ей подарочную корзину, украшенную еловыми ветками и наполненную мандаринами, чайными упаковками, шоколадом и конфетами.

— Прошу прощения за то, что ворвался без предупреждения, — извинился парень.

— Прощаем, Никита Алексеевич, — вошел на кухню дедушка.

Я напряглась. Однако дед невозмутимо продолжал:

— Снимайте верхнюю одежду, мойте руки и помогайте накрывать на стол. Времени осталось всего ничего, надо бы успеть до полуночи.

Ясно. Допрос с пристрастием откладывается на новогоднее застолье. Что ж, он бы в любом случае состоялся, зато теперь будет отдуваться Никита. С удовольствием позволю ему взять на себя эту ношу. В конце концов, он знал, куда ехал.

За полчаса до курантов мы вчетвером сели за стол, наполнили тарелки, Никита разлил всем шампанское, а себе — вишневый сок.

— Никита Алексеевич, это же Новый год, — прокомментировал выбор напитка дедушка.

— Я за рулем.

— Неужели мы заставим тебя ехать куда-то посреди новогодней ночи? Переночуешь здесь — не впервой.

Никита не стал возражать. Когда с напитками разобрались, мама подняла фужер:

— Оставим все плохое в прошлом году и заберем все хорошее в год нынешний!

Раздался звон бокалов.

— Ну, Никита Алексеевич, почему приехал так поздно? Почему Лилю не привез? — Дед не стал долго ждать с допросом.

— Наша дружба переживает сейчас не лучшие времена, — не растерялся Никита с честным ответом.

— Обижаешь мою внучку?

— Нет. Но она считает иначе.

— Это как же так?

— Недопонимание.

— Почему не поговорите нормально и не наладите ваше понимание?

— Надеюсь, что сегодня сделаем это.

— Не затягивайте. Главная проблема большинства людей — неумение разговаривать.

— Папа, сейчас начнется поздравление президента.

Дедушка потянулся за пультом, чтобы прибавить звук на телевизоре, я раздала каждому по бенгальскому огню, а мама выключила свет.

Как только куранты начали отбивать двенадцать ударов, мы зажгли бенгальские огни:

— С Новым годом!

С улицы послышались звуки салютов — соседи пускали домашние фейерверки.

— Выйдем посмотрим? — предложила мама.

— Давайте-давайте, а я пока отдохну от вас, — отозвался дедушка.

Двор освещался разноцветными огнями с разных сторон, изображаемые фигуры соревновались между собой в причудливости форм. Вокруг раздавались крики с поздравлениями. Я чувствовала себя счастливым ребенком. Обожала этот момент первого мгновения нового года. Никита стоял совсем рядом, наши руки соприкасались до мгновения, когда пальцы переплелись.

Как только салют закончился, мама вернулась в дом, а мы с Никитой остались, продолжая смотреть в темное небо, уже ничем не освещенное.

— У меня есть для тебя подарок, Лиля. Заглянем ко мне в машину?

— Ты меня похитить собрался?

— Как-то поздновато уже для этого.

— Сожалеешь?

— Иногда.

В машине Никита потянулся к своему рюкзаку на заднем сидении и достал оттуда коробку, разукрашенную оленями со смешными красными носами. Открыв ее, я достала коллекционную фигурку седобородого волшебника из знаменитой трилогии.

— Подарок, символизирующий то, как преображается жизнь девушки, когда в нее врывается волшебник? — улыбнувшись, спросила я.

— Вообще, я приготовил речь о том, как хочу, чтобы он оберегал тебя всегда своим волшебным могуществом, — со смехом проговорил Никита.

— Тоже неплохо, мне нравится.

Я прижала к себе подарок и с теплотой взглянула на Никиту.

Внезапно нас ослепил яркий свет фар. Когда он потух, удалось различить знакомый автомобиль. Молча мы с Никитой наблюдали за тем, как водитель вышел и направился к нам. Он постучал в окно с моей стороны.

— Ты что здесь забыл? — с полным непониманием задала ему вопрос, опустив стекло.

— Приехал поздравить тебя, цветочек. Вижу, не я один. С Новым годом, Ревизин! — отсалютовал ему Дима.

— С Новым счастьем, Лодзинский! — Никита оставался совершенно невозмутимым.

— Э-э-э-э-э…Ау! Вам весело? Вы хоть понимаете, в какую ситуацию меня ставите? — яростно встрепенулась я. — Мне сейчас что родителям говорить? Дима, садись в машину и уезжай обратно!

— Не могу, цветочек, — с напускным сожалением он отрицательно помотал головой.

— Это еще почему?

— Потому что не хочу.

Тут вступил Никита:

— Дима нас сейчас ставит в неловкое положение, Лиля. В данном случае есть два варианта. Первый — я выхожу из себя, и мы затеваем потасовку прямо здесь. Во дворах сейчас много людей, поселок маленький, все об этом будут судачить оставшиеся праздники, а потом припоминать тебе произошедшее. У твоей мамы и твоего дедушки тоже возникнет немало вопросов. Второй вариант — ты представляешь Диму маме и дедушке, как своего знакомого, и тогда их вопросов тоже не избежать, но прилюдный скандал удастся обойти.