Девочки отправились в кофейню, а я пошла к Никите.

По табличке «Выход» найти путь к стадиону не составило особого труда даже мне и моим проблемам в пространстве. Никита что-то объяснял новым ребятам. Поймав кареглазый взгляд, я помахала Никите рукой.

Когда он подошёл, объяснила ситуацию и спросила, не против ли он присоединиться к нам.

— Не против. Но там нам вряд ли удастся позаниматься, Лиля. Что же делать? — он с театральной задумчивостью посмотрел на меня.

— Встретиться завтра? — предложила я, поддавшись на его явный намёк.

— Встретиться завтра, — повторил он, улыбнувшись. — Освобожусь через минут тридцать. Подождешь? — спросил он, кивнув головой на места трибун.

Я хотела согласиться, но вдруг меня словно обдало холодной водой. Следом пришло осознание, что приходить сюда было плохой идеей. Знала же, кто здесь есть помимо Никиты. Как и знала причину своего внезапно изменившегося состояния. Повернув голову вправо, я увидела, как ярко-синяя форма подчеркивает глаза Лодзинского. Эти самые глаза смотрели на меня, не моргая.

— Мне нужно позвонить маме. Она скучает. Если что, буду ждать тебя у центрального входа, хорошо? — я быстро придумала причину, чтобы оказаться подальше отсюда. Пока мой настрой на спокойное восприятие Лодзинского давал сбой. И зачем только мне все время хочется быть поближе к нему, когда я не с ним. И бежать от него, когда он рядом.

Никита как-то странно посмотрел на меня и кивнул.

Развернувшись, я направилась в спортзал. Мои ноги несли меня так быстро, что было удивительно, как они не сорвались на бег. Забежав в дверь, я поняла, что нахожусь среди шкафчиков для одежды. Черт подери мой топографический кретинизм! Из раздевалки мне не удалось выйти, потому что в дверях тут же показалась знакомая мужская фигура.

— Ты почему не с новичками? — зачем-то спросила я.

— Ими занимается твой новый парень, цветочек, а меня вызвали в деканат.

— Это не деканат.

— Какая ты наблюдательная.

Дима усмехнулся и начал наступать на меня. Моя нога отступала на каждый его шаг навстречу. Это продолжалось до тех пор, пока спина не уперлась в стену. Лодзинский загнал меня в ловушку. Его руки медленно заняли позицию по обеим сторонам от меня. Знакомая ледяная мята, смешавшаяся с кедром, обожгла лицо. Он наклонился к моей шее и слегка провел по ней кончиком носа снизу вверх. Я застыла и, кажется, перестала дышать. Добравшись до моего уха, он прошептал:

— Скучал по твоему цветочному запаху.

Я закрыла глаза и сжала юбку мокрыми от волнения руками. Тело вновь потеряло над собой контроль, как случалось всякий раз, когда оно оказывалось в такой катастрофической близости от Лодзинского. Мое лицо уловило легкое движение губ Димы к моим. Со злостью на себя, я поняла, что готова к поцелую. Мне хотелось этого поцелуя. Нестерпимо.

Дима тихо проговорил в мои губы:

— Цветочек, ты вспоминала обо мне, когда целовала Ревизина?

Его слова отрезвили меня. Я распахнула глаза. Свое следующее действие мне сложно объяснить. Резко подавшись вперёд, я укусила до крови нижнюю губу Димы. Затем оттолкнула его от себя и пошла к выходу. У двери я развернулась и прошипела:

— Оставь меня в покое.

На что Лодзинский медленно провел большим пальцем по своей окровавленной губе, не отрывая своего острого взгляда и рассмеялся, так ничего и не сказав в ответ.

Вылетев из раздевалки, мне хотелось рвать на себе волосы. Почему? Ну почему каждый раз при встрече с Димой мой рассудок улетает куда-то в астрал? То я слова при нем вымолвить не могу, то кусаю его. И как только у него получается так раскачивать моё душевное состояние?

Каким-то чудом удалось добраться до центрального выхода. Оказавшись на улице, меня посетило острое желание успокоиться. На пять раз вдохнуть. На пять раз выдохнуть.

Я простояла так до появления Никиты. Обратив внимание на мое нервное состояние, он спросил, все ли в порядке с моей мамой.

— Да, просто мне впервые приходится быть так далеко от дома. Она переживает.

Конечно, маме я не позвонила. Ну а что мне нужно было сказать Никите? Рассказать про ненормальные чувства, которые пробуждает во мне Лодзинский? Или про то, что я только что укусила его в раздевалке?

В кафе Никита вел себя настолько открыто и свободно с девочками, что создавалось впечатление, будто они знакомы всю жизнь. Это вообще было его в стиле. С ним ощущался уют. Кира всю беседу бросала в мою сторону красноречивые взгляды. Я понимала, что подруга хочет мне сказать. Хорошим парням нужно давать шанс.

Мы с девочками понемногу привыкали к университетской жизни. Мне особенно нравились пары, связанные с любимой литературой. Ее я полюбила в свой первый день рождения, когда мама подарила мне большую красочную книжку про приключения великанов. С тех пор книги со мной были буквально везде. С большой готовностью я окуналась в другие миры, другие судьбы, другие страницы истории. В школе литература давалась мне с легкостью и интересом. В университете пока ничего не поменялось. Но, к сожалению (а может, и к счастью в моем случае), не все предметы оказались такими же захватывающими. Больше всего из меня продолжала высасывать силы информатика. Все это время Никита помогал мне с ней.

Иногда мы с Никитой просто гуляли или ходили в кино. Я старалась максимально избегать Лодзинского, да и он не искал со мной встреч. Дима вообще перестал обращать на меня свое внимание. Даже не смотрел в мою сторону, если мы пересекались в коридорах университета. Создавалось ощущение, что не было той сцены в раздевалке, не было недавних сообщений от него, не было последнего лета. Он просто заявил о себе и тут же забыл обо мне. Наверное, стоило бы радоваться, ведь я как раз хотела видеть его меньше в своей жизни или не видеть вовсе. Но на самом деле меня злили его игнорирования. И я не признавалась самой себе в причинах этой злости.

Так продолжалось до дня посвящения. Погода была теплой, наступило бабье лето. Праздник нового студенчества проходил на стадионе университета. Там организовали сцену. Гремела современная музыка. Улицу покрывали сумерки, поэтому по периметру зажгли фонари. На стадионе собрались ребята разных курсов всех факультетов. После приветственной речи ректора, на сцену приглашались выступающие.

Первокурсники готовили концертные номера. Вика организовала от нашего курса танцевальное выступление, где блистала самой яркой участницей. По большей части она и исполняла танец, а остальные ребята выступали в качестве антуража, потому что двигаться так же, как и Вика, в нашей группе никто не умел. Однокурсница явно понравилась присутствующим, судя по одобрительным возгласам вокруг во время ее выступления. Она была грациозна и пластична в облегающем черном комбинезоне с распущенными белыми волосами. Невольно я подумала, насколько сейчас отличаюсь от нее в своих темных джинсах, голубой кружевной блузе, сером кардигане и с высокой косой. Кира с Верой тоже были на сцене, а я отказалась принимать участие в номере. Сцена никогда меня не привлекала, скорее наоборот.

Как завороженная я смотрела на элегантные танцевальные движения Вики, когда рука завибрировала от телефона. Я открыла новое сообщение:

«Она прекрасно выглядит, правда?»

Никогда не отвечаю незнакомцам, но в этот раз на меня что-то нашло, и я спросила:

«Мы знакомы?»

«Подними глаза».

Я подняла. Мой взгляд сместился к краю сцены. На меня смотрел лед. Рука вновь почувствовала вибрацию:

«Ты так и не ответила на мой вопрос, цветочек».

Мои зубы были готовы стереть друг друга в порошок — настолько сильно я сжала челюсти от нахлынувшего негодования.

«Я тебя заблокировала. Зачем ты пишешь мне с какой-то левой страницы?»

«Да, заметил, что ты поставила меня в игнор. А мой игнор тебе понравился?»

Я снова подняла глаза, устремив взгляд прямо в глубины льда. Надеюсь, ему удалось увидеть все оттенки презрения на моем лице, несмотря на расстояние между нами. Помахав телефоном, я демонстративно убрала андроид в карман, давая таким образом понять, что не намерена продолжать переписку. В ответ получила лишь знакомую раздражающую усмешку.