— Прости, цветочек.

Мама стояла у входа в кинотеатр, нервно приглаживая длинное белое платье, пока Паша с Никитой покупали билеты.

— Думаешь, это плохая идея? — осторожно спросила она меня.

— Думаю, что впервые за долгое время вижу тебя настолько счастливой.

После дня рождения Никиты, Паша с мамой стали проводить время вместе, в чем она мне призналась по телефону. Маму беспокоило то, как я к этому отнесусь, учитывая наши отношения с Никитой, но я успокоила ее, сказав, что мамино счастье — самое важное для меня. И если ей нравится проводить время с Пашей, что ж, я не буду мешать. Папа уже давно оставил маму позади, пора и ей продолжать жить дальше. Дедушка был рад, что мама вновь ожила, но он пока не знал, что человеком, сумевшим вдохнуть в маму жизнь, был Никитин брат.

Мама не знала о всех перипетиях в моих отношениях с Димой и Никитой. Я не хотела заставлять ее тревожиться, когда она стала, наконец, так часто улыбаться. Когда мама предложила мне составить им с Пашей компанию, моим первым порывом было отказаться, придумав какой-нибудь предлог. Но я побоялась, что мама может что-то заподозрить. Или подумать, что я не одобряю Пашу. Поэтому я согласилась. И не удивилась, когда Паша явился не один, а с братом.

Дима дал мне пространство, которое я попросила. Я не видела его в университете. В переписке мы касались только темы нашего научного доклада. Наш откровенный разговор, его признания выбили меня из колеи. Я не была уверена в том, можно ли ему верить, но очень хотела.

— Идем? — весело спросил Паша, помахивая билетами.

Он взял маму под локоть, и они двинулись вперед.

— Впервые вижу, чтобы брат с таким счастливым видом шел на киномюзикл. Хотя, подозреваю, он вообще никогда не видел ни одного мюзикла, — хмыкнул Никита.

— Как считаешь, данный жанр покажется ему таким же незабываемым, как и тебе? — я с озорством взглянула на Никиту.

— Убежден, что он будет в восторге!

Посмеиваясь, мы с Никитой прошли в кинозал вслед за Пашей с мамой.

Скоро я обнаружила, что мне трудно сосредоточиться на экране, несмотря на то, что выход этого мюзикла я ждала полгода. Никитино присутствие мешало. Я таяла от Диминых прикосновений, и при этом меня продолжал волновать его друг. Что со мной не так?

В какое-то мгновение Никита поймал мой взгляд, в очередной раз брошенный на него. Он выглядел задумчивым. Я захотела отвернуться, но он быстро вернул меня к себе, мягко взяв меня за подбородок.

— Не отворачивайся от меня, — шепнул он, приблизившись.

— Мы в кино, — напомнила я тихим шепотом. — И тут моя мама.

— С моим братом. Уверен, им сейчас не до нас.

Я заставила себя убрать его руку и отвернуться к экрану. До конца сеанса мы с Никитой продолжали бросать взгляды друг на друга.

После киносеанса Паша предложил посидеть в ресторане, на что мама тут же согласилась. Они выглядели влюбленными подростками и, не переставая, улыбались.

— У меня завтра выступление на конференции, нужно хорошенько выспаться, — отказалась я, оправдавшись.

— Идите без нас, я провожу Лилю, — тут же вызвался Никита.

— Дочка, все в порядке? — спросила мама, отведя меня немного в сторону.

— Да, мам. Воркуйте дальше, голубки, — я поцеловала ее в щеку.

— Расскажешь, как пройдет конференция?

— Обязательно! — заверила я.

И вот мы остались наедине с Никитой. По пути он начал со мной разговор о конференции. Мы ловко обходили тему участия в ней Лодзинского.

— Ты справишься, Лиля. Ты умница, — заключил он.

Разве умницы мечутся между двумя парнями, испытывая чувства к каждому из них? Разве умницы позволяют манипулировать собой? Разве умницы…

— Лиля, я люблю тебя, — выдернул меня из самобичеваний Никита.

— Ч-что? — в растерянности я остановилась и развернулась к нему.

— Я люблю тебя, — повторил он.

Я уставилась на него, впав в оцепенение. Карие глаза излучали тепло.

Никита продолжил:

— Я люблю твой смех. Люблю твою легкость. Люблю твою сентиментальность. Люблю твою любовь к книгам. Да я даже мюзиклы люблю, когда ты находишься рядом, — усмехнулся он, взъерошив свои светлые волосы. — И я, кстати, смотрю их с подаренной флешки, потому что это то, что любишь ты. Люблю твои руки, губы, глаза. Я люблю все в тебе.

Вечерний ветер обвевал нас, уже зажглись фонари, вокруг сновали люди, а мы стояли посреди тротуара, не смея отвести взгляды.

Никитино признание пронзило меня радостью и мукой одновременно. Я шагнула к нему ближе. Что я хотела сделать? Не знаю. Это все неправильно. Или только это и правильно?

Заметив мой шаг навстречу, Никита обхватил мою шею и притянул к себе для поцелуя. Я ухватилась за его твердые плечи, чувствуя каждое слово его признания в наших движениях языков и губ. В это мгновение меня не волновали прохожие, не волновали терзающие сомнения. Не волновало ничего, кроме миндально-смородинового запаха.

На конференции меня ждал неприятный сюрприз. Оказалось, что Ирина тоже была среди выступающих. Я всем нутром чувствовала на себе ее неприязненный взгляд.

Дима сжал мое плечо в ободряющем жесте:

— Не обращай на нее внимание, цветочек, я рядом.

Сейчас я была благодарна ему за поддержку. Наш декан тоже находился здесь. Мне нельзя облажаться.

И я не облажалась. Димина уверенность помогла. Он блестяще рассказал свою часть, после чего вступила я и, сосредоточившись на парне в белой рубашке рядом, отчеканила каждое слово, как мы репетировали. Дима подхватывал мои ответы на вопросы, последовавшие после доклада. Декан одобрительно кивнул нам, когда мы направлялись к нашим местам. Я выдохнула.

Иринино выступление следовало во второй части конференции.

В перерыве мы с Димой пошли в столовую, на чем настоял парень со словами: «Ты наверняка ничего не ела с самого утра». И он был прав.

В столовой Дима нашел свободный стол и отправился за обедом. В ожидании его, я услышала за спиной стук каблуков.

— Молодцы! Замечательно выступили! — похвалила нас Ирина, усевшись на соседний стул.

— Найди себе другой столик, — едва сдерживая гнев, произнесла я.

— Мне нравится этот, — промурлыкала она.

— Ирина, уйди, — процедила я.

— А если я не хочу? Тогда что?

— Тогда я выкину тебя отсюда, — раздраженно сказал подошедший Дима.

— Так же, как выкинул из своего дома? — уязвленно спросила Ирина.

Дима поставил поднос с едой и устремил жесткий холодный взгляд на девушку. Ирина цокнула и медленно встала со словами:

— Знаешь, Лиля, удивительно, как ты смогла простить его летнее представление. Наверное, оно было впечатляющим.

Дима не громко, но твердо хлопнул по столу.

— Уходи, — раздался его пугающе тихий голос.

— О чем она говорит? — меня охватило плохое предчувствие.

— О, так ты не в курсе? — Ирина наигранно захлопала своими длинными ресницами. — Твоя встреча с Димой летом не была случайной. Мы с ним просто решили поиграть.

Дима и Ирина

В университетском парке кипела жизнь. Повсюду можно было встретить студентов, которые зубрили билеты. Летняя сессия давала о себе знать. Взволнованные абитуриенты несли свои документы в приемную комиссию.

Дима с Ириной сидели на одной из лавочек. Девушка закинула ногу на ногу, размахивая тонким каблуком. Ее каштановые волосы были собраны в конский хвост, а тело облегало коротенькое летнее платье алого цвета. Димина рука покоилась на Иринином плече. Он сидел расслабленно, в серых брюках и светлой рубашке с закатанными рукавами. Синие глаза закрывали черные солнцезащитные очки.

— Удивлен, что ты решила встретить меня после экзамена.

— Ждать пришлось недолго. Снова «автомат»?

Дима кивнул.

— Мне скучно, — Ирина выпятила нижнюю губу.