— Почему ты так спокоен?

— Потому что знаю Димины игры. И потому что понимаю, что такое первая любовь. Больная первая любовь.

— Мы поговорим об этом?

— Когда-нибудь.

Настаивать я не стала. Ведь тогда бы мне самой пришлось рассказать свою историю. Лучшим решением мне показалась смена темы:

— Как меня нашел?

— Мы договорились встретиться у универа, но ты не пришла и на звонки не отвечала. Я помнил, что у тебя сегодня должна быть репетиция где-то в вашем корпусе, поэтому спросил у охраны, где находится Лодзинский. Его здесь все хорошо знают.

— Ты мне теперь запретишь играть в пьесе?

— С чего бы?

— Из-за того, что сказал Дима.

— Лиля, ты свободный человек. Никто ничего не может тебе запрещать. Не забывай об этом, пожалуйста.

Затем добавил:

— Сцена может стать интересным опытом в твоей жизни. Тем более ты так любишь литературу. Дима — хороший актер. Иногда слишком хороший. Он может быть тебе полезным.

— Как расчётливо, — хихикнула я, пытаясь разрядить тяжесть начавшегося диалога.

— С ним по-другому нельзя. Об этом тоже не забывай.

Затем Никита сам резко сменил тему:

— Мы сегодня должны были поехать ко мне, но у брата личная драма, поэтому он сейчас в моей квартире. Ты не против нового знакомства?

— Конечно, не против! Ты уже знаешь моих родителей, буду рада познакомиться с твоим близким человеком.

Войдя в Никитину квартиру, мы сразу уловили ароматный запах еды. К нам навстречу вышел парень, цветом волос и карими глазами похожий на младшего брата. Но в отличие от него, он был ниже ростом, коренастым. В темной рубашке, серых штанах и с полотенцем, перекинутым через плечо, брат Никиты выглядел очень по-домашнему.

— Привет! Меня зовут Паша.

Он протянул мне руку для знакомства и улыбнулся. На его щеках возникли ямочки, которые делали лицо дружелюбным.

— Меня зовут Лиля, очень приятно.

Я тоже улыбнулась и протянула руку в ответ.

Мы с Никитой зашли в ванную. Он встал позади меня, таким образом, чтобы одновременно помыть руки. Мы начали дурачиться и брызгаться водой, по-ребячески смеясь. В конце концов Никита перехватил мою руку. Так же вместе мы вытерли руки о полотенце и направились к столу.

Паша вытащил из духовки запеченную курицу с картофелем и поставил ее к салатам, закускам и соку.

— Да ты постарался, брат! — оценил увиденное Никита.

— В благодарность за то, что приютил.

— Это такая же твоя квартира, как и моя.

— Мы договорились, что она твоя. Завтра начну решать сложившиеся обстоятельства с Вероникой. Сегодня нужна была передышка. Спасибо, что дал такую возможность. Хочу все сделать по-человечески. Выгнать ее вот так сразу я не смог, даже несмотря на то, что она совершила. Но и находиться в ее обществе пока не в состоянии. Ну, давайте не будем о грустном. Расскажите лучше, как вы познакомились?

Разговор от нашего знакомства плавно перетек на семью Никиты и Паши. Я узнала, что их родители живут за городом, квартиру в городе они приобрели сыновьям. Паша, будучи на шесть лет старше брата, уже купил свое жилье. Он занимался родительским мебельным бизнесом. В будущем семья планировала включить в работу и Никиту, но тот не был уверен, что это то, с чем у него есть желание связывать свою жизнь.

От семейной темы беседа перешла к воспоминаниям из детства братьев:

— Никита в детстве не любил детский сад, называл его тюрьмой. В пятилетнем возрасте он вместе с другом организовал побег «из тюрьмы». Что творилось, ты не представляешь! На уши подняли весь район. Повезло, что никто не пострадал.

— Мы тогда все предусмотрели, — сообщил младший брат.

— Да. Они спрятались у друга дома. Тот заранее стащил ключи у родителей. Как оказалось, Никита настоял на том, что переждать нужно там, потому что так безопаснее всего.

— Его дом находился рядом с детским садом. Даже дорогу перебегать не нужно было. Безопасность превыше всего.

— Скажи это той воспитательнице, которую откачивали успокоительными.

— Перед ней мне стыдно до сих пор.

Мои щеки болели от смеха. Хотя ту воспитательницу и мне стало жаль.

— Никогда бы не подумала, что ты был таким бунтарем! — сквозь хохот воскликнула я.

— О, ты многого не знаешь о нашем хорошем мальчике. Он был тем ещё смутьяном. Кстати, об этом. В наш офис на днях приходила Ирина, выбирала стулья для кухни. Передавала тебе привет.

Никита поджал губы и слегка наклонил голову в бок. Я почувствовала незримую перемену в его настроении.

Может, эта Ирина и есть та самая первая больная любовь, о которой он говорил?

Просторный холл университета был наполнен студентами филологического факультета. Одни общались между собой, другие повторяли свои реплики или танцевальные движения. Половина диванов у стены были завалены верхней одеждой.

Я стояла в отдаленном уголке и с колотящимся от волнения сердцем повторяла текст. Сейчас мне придется проговаривать его при всех.

Кира с Верой, как назло, переписывали контрольную по истории, которую обе завалили. Они слезно просили перенести пересдачу, но преподаватель был непреклонен. Кира пообещала, что придет сразу же, как только все напишет. Подруга не хотела бросать меня в мой первый репетиционный день.

В который раз сожаления о сделанном выборе сковали меня, и в который раз я ругалась на себя за то, что поддалась на Викину авантюру. Возникло стойкое ощущение, будто, как только начнется репетиция, я не смогу вымолвить ни слова и просто буду стоять столбом.

— Главное, не забывай дышать, цветочек. Джульетта умирает не в сегодняшней сцене.

Около меня возник Лодзинский. В черной водолазке с высоким горлом и в черных джинсах он выглядел слишком уверенным в себе. Хотя это было присуще ему всегда.

— Очень смешно, — фыркнула я.

На Димином лице проступило явное раздражение. Не поняв, в чем дело, я проследила за его взглядом и увидела, как к нам навстречу идут Никита с Викой.

Мое волнение перед репетицией возросло в несколько раз. Перед Никитой не хотелось позориться особенно. А я почему-то была уверена, что сегодня меня настигнет всеобщий позор.

— Что вы тут делаете? — спросил новоприбывших Дима.

Никита с подозрительно довольным лицом чмокнул меня в щеку и ответил:

— Мне захотелось поддержать Лилю. Подумал, что помощь твоей девушки тут тоже сможет пригодиться, ведь изначально она играла эту роль.

— Какой ты заботливый, Ревизин, — усмехнувшись, произнес Лодзинский.

— Что есть, то есть. Лиля, отойдем?

Кивнув, я последовала за ним.

— Выглядишь так, словно хочешь упасть прямо здесь, — без предисловий начал он.

— Еще не приходилось выступать перед таким количеством людей. Тут же чуть ли не половина факультета собралась. О чем я только думала. Теперь и ты увидишь мое унижение.

Никита рассмеялся, а затем вложил мои ладони в свои.

— Все будет хорошо. Слова банальные, но несущие в себе правду. Не думай ни о ком. Оставь это мне. Если кто-то вздумает что-то сказать в твой адрес, я возьму это на себя, идет?

— Боюсь, тебе придется устраивать разборки со всеми людьми, которые находятся здесь.

— Ты слишком сомневаешься в себе.

— А ты слишком веришь в меня.

— Я верю в то, что вижу.

Высокая и худенькая девушка с темными волосами подошла к нам и приветливо заговорила:

— Привет! Меня зовут Света, я курирую выступление от нашего факультета. Ты Лиля, да?

— Да. Приятно познакомиться.

— Сейчас представлю тебя всем и начнем, хорошо?

Света вышла в центр холла и громко хлопнула в ладоши, привлекая внимание.

— Друзья, хочу представить вам нашу новую Джульетту. Лиля, подойди, пожалуйста, сюда.

Под всеобщие взгляды я направилась к девушке. Сердце продолжало колотиться, дыхание сбилось напрочь. Кое-как пришлось заставить себя идти.