Следующая реплика должна была быть моей, но она вылетела у меня из головы напрочь.

— Соберись, цветочек, совсем на тебя не похоже.

— Ты говорил с Викой?

— Лиля, на репетиции нужно выкидывать все лишнее из головы.

— Так говорил или нет?

Лодзинский вздохнул.

— Говорил.

— И что ты ей сказал?

— Сказал, что никогда ее не любил, и изначально был с ней, потому что меня интересовала ты.

— Серьезно?

— Да.

— Почему ты не можешь рассказать ей правду?

— Я рассказал ей правду.

— Как же меня бесят твои игры, Дима.

— Тебе бы самой было неплохо признаться в правде себе, Лиля.

— Что ты имеешь в виду?

Наш диалог прервала запыхавшаяся Света. Девушка, явно прибежавшая с мороза, о чем свидетельствовали ее красные щеки и полурастегнутое шерстяное пальто, с горящими глазами завопила:

— Друзья, у меня потрясающие новости! Извините за опоздание, но оно того стоило! Я договорилась с профессиональной актрисой, которая поможет нам! Она будет с минуты на минуту.

Света радостно захлопала в ладоши.

А я тут же почуяла неладное. Димино лицо тоже не выдавало ничего хорошего, став вмиг жестким.

Ну, не может же быть…Ну, нет…

Да.

С сияющей улыбкой, в темно-синем комбинезоне, вошла Ирина. Она моментально нашла меня взглядом и помахала мне рукой.

— О, так вы уже знакомы с Лилей? — поинтересовалась Света.

— Мы очень хорошо знакомы с Лилей, — ответила Ирина, внимательно глядя на Лодзинского в этот момент.

— Ты просто какое-то чудо для нас! — Светина радость только разрасталась.

— Она чувствовала, что сила ее действует пока еще только на внешнюю его жизнь, и надеялась, что, путем неусыпного труда, жертв, она мало-помалу совершит чудо — и наградой ее будет счастье женщины — быть любимой человеком, которого угадало ее сердце, — процитировала Гончарова Ирина.

И в это мгновенье я почувствовала себя лишней. Здесь все были лишними, кроме двоих.

— Что ж, не будем терять время!

Света в привычной манере начала руководить репетиционным процессом. Ирина давала профессиональные советы. И вот дошла очередь до нашей с Димой сцены.

— Давайте вернемся к балкону? Все-таки это самый знаменитый фрагмент пьесы, он должен получиться особенно хорошим.

Меня словно парализовало. Во рту пересохло. Это был мой первый сценический опыт, что уже являлось для меня стрессом и большим шагом на пути преодоления себя, а тут еще и присутствие Ирины сильно действовало на нервы.

— Лиля всегда так играет? — спросила актриса у Светы таким образом, чтобы услышали все.

Вокруг раздались смешки.

— Лиле еще многому нужно научиться, это ее первый выход на сцену. Но она хорошо чувствует эмоциональную связь с героиней и ее глубину. И нет, она не всегда так зажата. Присутствие профессиональной актрисы сказывается на ее уверенности в себе, — внезапно произнес речь защиты в мой адрес Лодзинский.

— Да, обычно Лиля играет более вдохновенно, — поддержала его Света.

Ирина изучающе вглядывалась в Димино лицо.

— Перед публикой она так же закроется в себе и похоронит все ваши труды?

— Нет, я все сделаю, как надо.

Говорят обо мне, словно я не здесь. Но Ирина права. Нельзя пасовать. Раз взялась, надо забыть про все страхи, иначе рискую подвести много людей.

— Начинать делать, как надо, нужно уже на репетиции. Если хочешь выдать стопроцентный результат на сцене, значит на репетициях нужно работать на все двести, — твердым голосом сказала актриса. — Давай я покажу тебе.

Ирина встала напротив Димы, прямо передо мной. Я отошла в сторону.

И она была так же хороша, как и в тот раз в театре. Только теперь мое восхищение ею сменилось на раздражение. Лучше бы вместо Лодзинского стоял тот актер. Мне не нравилось, что она произносила все эти любовные пламенные речи в Димину сторону. Мне не нравилось, что у них отлично получалось.

Лучше, чем отлично.

— А Ирина не может выступить за наш факультет? — задала вопрос одна из девушек, говорившая ранее обо мне и моих «техниках соблазнения».

— Нет, — отрезал Лодзинский так холодно, что та сразу прикусила язык. — Лиля, хватит стоять в стороне, давай продолжать репетировать.

На этот раз я очень, ОЧЕНЬ постаралась собраться и работать в полную силу, отдав всю себя своему Ромео и сменив внутреннюю Лилю на Джульетту.

Ирина нас периодически останавливала и давала мне рекомендации, как лучше произнести ту или иную фразу, где лучше расставить акценты, где добавить эмоции, а где наоборот их припрятать.

Всю репетицию Лодзинский следил за Ириной как хищник. Ловил каждый ее взгляд, жест, каждое ее слово. И ей это доставляло удовольствие.

Как только репетиция закончилась, девушка увела Диму в сторону.

Ко мне подошла Кира:

— Ты как? Ну и сучка же она!

— Что там с завтрашним днем? Музыка, танцы и никаких проблем? Я согласна.

Хриплый голос солиста разносился приятным звуком по клубу. Я сидела за барной стойкой и пила уже какой-то коктейль по счету. Кира танцевала.

— Следующий за мой счет даме.

Темноволосый парень подсел близко ко мне. Слишком близко.

— Не нужно, спасибо.

Хоть алкоголь уже распространился по моему организму, я все еще понимала, что принимать коктейли от незнакомых особей мужского пола — не лучшая идея. Вдруг он что-то подмешает туда или привяжется потом навязчивым хвостом.

— Тогда, может, потанцуем?

Чего он прицепился? Я отрицательно помотала головой.

— Да ладно тебе, просто танец.

Парень положил свою руку на мою. Я попыталась отстраниться, но он не дал мне этого сделать, схватив меня сильнее. Бармен обслуживал других людей, никому не было дела до происходящего.

— Отпусти, — я дернула рукой.

Бесполезно.

— Вставай. Идем танцевать, — тон парня сменился на приказной.

— Что непонятного девушка сказала тебе? Она не хочет танцевать с тобой. Убери свою руку.

Никита встал рядом со мной.

— Она твоя?

Парень по-прежнему не ослаблял своей хватки, тогда Никита помог ему это сделать. Было очевидно, что ему ничего не стоило справиться с незнакомцем. И тот тоже понял, что их силы не равны.

— Извини, друг, не знал, что девушка занята.

— Я тебе не друг и извинись перед ней, а не передо мной.

— Извините меня, пожалуйста, — парень, в этот раз изменив тон на доброжелательный, обратился ко мне.

Махнув рукой, я слезла с барного стула и отправилась на свежий воздух, взяв перед этим свой пуховик в гардеробе.

Веселый смех, крики, шумные разговоры окружали вход в здание. Я стояла немного в стороне от всех, пытаясь прийти в себя. Голова кружилась от выпитого.

— Ты как?

Никита вновь возник рядом.

— О, спасатель снова в деле? Или все же преследователь? Может, того идиота ты подговорил, чтобы он пристал ко мне?

— Лиля, я, конечно, много делал в жизни того, чем не горжусь, но подобными вещами точно никогда не занимался.

— Предлагаешь просто поверить тебе? Я так злюсь на тебя, что хочу ударить, — алкоголь не сдерживал мой язык.

— Ударь.

И я ударила Никиту в грудь. Потом еще. И еще. И в итоге начала беспорядочно колотить руками по парню. Он просто стоял и смотрел на меня. Я замахнулась на его лицо, Никита резко схватил мою руку, она остановилась в миллиметре от его щеки. Наши лица почти соприкасались. Черная смородина и горький миндаль — знакомый запах проник в мозг, пробуждая все воспоминания, связанные с Никитой. Моя голова продолжала кружиться. Отчаянное желание что-то доказать или себе, или ему, или Лодзинскому завладело мной. Я коснулась своими губами его. Знаю, что то была полнейшая глупость. Но в тот момент делала то, что хотела, без всяких объяснений. Никита отпустил мою руку и, сжав талию, притянул к себе еще ближе. Мое легкое прикосновение он обернул в горячий и глубокий поцелуй. Я стала кусать его губы и царапать ногтями его шею. Он только крепче прижимал меня к себе, позволяя мне делать всё желаемое.