Примерно что‑то подобное орал одинокий Серый Млыш, который не успел покинуть стартовую площадку, и теперь спрыгнув с его спины с ужасом забился в тень под камень с наскальной живописью туриста Лизогубова. Ужас и шок можно было понять. Только что была глухая ночь и собратья рядом, а через секунду яркие лучи света обжигали глаза ночного зверя.

Млыш вжался в землю, и закрыв глаза, утробно рычал, то ли успокаивая себя, то ли пытаясь нагнать страх на тех, кто мог оказаться рядом с ним.

«А Системка – жадина! Ничего не подогнала за этот переход. Наверное, считает, что я привык и брожу туда‑сюда, как по своей квартире».

В полусотне метров, подогнув под себя ноги, на боку лежал раненый им кентавр. Кровь на коже уже подсохла и взялась корочкой.

– Живой? Ну, и хорошо! А где же твои кореша? Бросили? – Клирик оглянулся, но местность была безжизненная. – Я не лекарь, но глянуть могу.

Когда он сделал несколько шагов в сторону кентавра, тот попытался встать, но не смог. Все, что он мог противопоставить незнакомцу, это издавать лающие звуки и скалиться зубами. Страха в его глазах Клирик не заметил.

«Или воин, или отмороженный».

Кентавр не показывал страха перед иномирянином (или кем он его там для себя считал), до тех пор, пока Клирик не убрал Латный доспех во внутреннее хранилище, заменив его облачением Гремучей змеи.

Вот это мгновенное изменение внешности незнакомца его потрясло. Морда, до этого бывшая круглой, как сковорода, вытянулось. Глаза расширились, а рот открылся, готовый издать какой‑то громкий звук.

– Тише! – Клирик прижал палец к губам. – Не ори. И так от кошачьих воплей голова раскалывается.

Понял ли кентавр его жест, или просто решил, что незнакомец ему ничем не угрожает, но вопить он передумал.

– Я тебя понимаю. Лежишь тут беспомощный и брошенный всеми. И появляется что‑то большое, железное, которое в миг превращается в того, кто тебя совсем недавно подранил. Я бы наверняка обделался от страха и удивления.

Принюхавшись, Клирик скривил нос.

– А ты, брателла, по ходу так и сделал. Или это раньше случилось?

Время до перезарядки портала, если оно и в этом мире было такое же, Клирик решил посвятить очередному перекусу и общению с аборигеном.

– Слышь, условно разумный. Жрать хочется?

Кентавр только моргал в ответ, стараясь даже не шевелиться.

– Молчишь? Молчи. А я поем и попью.

В руке появилась новая упаковка сгущенного молока. От взора Клирика не ускользнуло новое удивление кентавра. Реагируя только глазами и движением рта, кентавр показывал свои эмоции на появление и баклажки с водой, и пузырька с эликсиром здоровья. Вот так и рождаются легенды о богах, совершающих чудеса превращения.

– Подлечить бы тебя.

В фэнтезийных фильмах кентавры были очеловечены. В этом мире к туловищу, напоминающему конский, в передней части было прикреплено только далекое подобие человека. Были две шестипалые руки с непропорционально короткими предплечьями, но длинными плечами. Шея почти не просматривалась, а голова была лишена растительности и выступающего носа. Ушные раковины присутствовали, но были совсем меленькие, в отличие от больших глаз. На слух кентавры вряд ли полагались, а вот наличие таких глаз при таком ярком светиле было странным.

Рассмотрев «конскую» часть существа, Клирик пришел к выводу, что к лошадиному племени оно не имеет никакого отношения. Во‑первых, не было шерсти, а во‑вторых, колени на всех ногах были впереди. И никакого хвоста, ни лошадиного, ни коровьего на заднице не имелось.

– Держи, – Клирик протянул кентавру пузырек. – Лекарство. Ням – нам!

Он даже показал, как надо пить, запрокинув назад голову, но кентавр остался на месте.

– Контактёр из меня так себе. Ладно…

Он открыл упаковку со сгущенкой, и запрокинув голову, направил себе в рот немного содержимого. После этого подошел ближе к кентавру, стараясь показать, что страха перед ним он не испытывает.

– Держи!

И кентавр взял тубу, но сжал ее слишком сильно, от чего сгущенное молоко вытекло на его пальцы.

Кентавр посмотрел на Клирика, ожидая его реакции. Клирик ждал. Принюхавшись, раненный высунул острый кончик языка и попробовал им молоко. Судя по выражению на лице и изменившимся глазам, вкус пищи понравился. Еще раз глянув на дарителя, кентавр, очень быстро орудуя подвижным языком и губами, очистил ладонь, а потом, подражая Клирику, выдавил в рот большую порцию сладости.

Как следует распробовав вкус, он выразил свои эмоции громкими фыркающими звуками.

«Точно, как лошади».

Дождавшись, когда кентавр закончит вылизывать опустошённую и разорванную упаковку, Клирик протянул ему пузырек.

– Пей! – и жестом показал, что это надо употребить, как и молоко.

Местный житель оказался способным учеником. Учтя ошибки потребления сгущенки, когда часть молока не попала сразу в рот, а растеклась по морде (или все же по лицу), пузырек с эликсиром он поднес прямо к губам.

Вкус не понравился. Верней, не понравилось полное отсутствие вкуса у магической жидкости.

За то понравились ему ощущения, а когда Клирик, улыбаясь, показал на начавшие затягиваться на глазах раны, у кентавра вырвался вопль ликованья.

– Поправили здоровье – пора прощаться. А то с исцелением и в правду в боги запишет.

Клирик встал. За общением с аборигеном пролетело не двадцать, а тридцать минут. На память о своем визите он оставил только пластиковую упаковку из‑под сгущенки, разорванную пальцами кентавра и шуточную надпись.

– Кстати, о надписи, – Клирик нашел тот же камешек и подправил поврежденную острием дротика букву в имени.

Вновь удивив кентавра, он извлек из хранилища его дротик и приставил его к камню.

– А то ты совсем без оружия останешься. Бывай!

Удачное и мирное общение с представителем агрессивной условно‑разумной расы нового мира. Вами изучен навык Начальная Дипломатия. Текущий уровень – 1.

– Ну, вот… А учительница английского говорила, что для работы дипломатом нужно хорошо языки знать. Брехня! Надо иметь в запасе сгущенку, яркие бусы, зеркальца или печеньки.

Направляясь к точке портала, он заметил, что Млыш все также жмется под камень, дрожа всем телом.

Оставлять животину в чуждом для нее мире было бесчеловечно. Клирик схватил зверя за загривок и так понес дальше, отбросив намерение погладить, чтобы его успокоить. Несколько раз зашипев и дернувшись, зверек затих, смирившись со своей участью.

«В какую сторону теперь зашвырнет?».

Вы пересекли границу обитаемого мира Анпиоха.

– Слава Системе! – завопил он от радости, что вернулся в нужное место.

Шестое перемещение стало обыденностью, на которую Система реагировать даже не собиралась.

А вот Серые Млыши отреагировали стандартным шипением, дикими воплями и свечением злых глаз из темноты. Пришлось повторить прежний ритуал: швырнуть «своего» Млыша в толпу, собравшуюся вновь атаковать его, а самому облачаться в Латный доспех.

В этот раз ему досаждало всего пять или шесть самых маленьких особей. У них и уровни были от пятого до восьмого. Очевидно вожак или вожаки стаи, поняв тщетность своих попыток добраться до внутренностей, скрытых за крепкой оболочкой, выделили для этой миссии молодняк, а сами продолжали уминать трупятину. И правила по защите территории вроде соблюдены, и пожрать можно.

Раз ему никто особо не мешал, Клирик решил удлинить период ожидания. Вместо двадцати минут, он терпел вопли целых сорок. Выйдя на стартовую дорожку, пинками и криком отогнал самых назойливых зверьков, и отправился к противоположному краю «взлетки».

Вы пересекли границу обитаемого мира Плеши́.

Клирик ликовал от достигнутого им результата, но не долго. Он стоял на том же месте, где они появились в прошлый раз вшестером. Это была «точка прибытия». А вот со стороны «точки отбытия» доносились крики, завывания и глухие звуки ударов.