И еще небольшой вопрос, который бы неизбежно повис в воздухе, требовал моего ответа. Откладывать — себе во вред.

– Там только начало, и до остального мы можем добраться только через меня и только если вы дадите мне еще времени. Я итак рисковал, чтобы раздобыть эти файлы, но я понимаю, что не могу к тебе с пустыми руками прийти.

– Если там, — Сергей взял у меня из рук флешу и помахал ей, — пустышка, китайских предупреждений больше не будет.

– Там не пустышка.

Мы оба понимали, что ценность информации на флешке определять буду не я и не Сергей.

Он допил чай. Я спросил, что он думает насчет агентов, которые за мной следили.

Сергей не посчитал нужным скрывать свое недовольство.

– Тебе надо вернуться к прежнему ритму. Есть подозрения, что еще чуть-чуть, и ты их спровоцируешь. Я думаю тебе не надо объяснять, что у тебя на родине не хотят, чтобы ты с ними общался. Хочешь прожить еще хотя бы неделю — веди себя максимально неприметно, ходи теми же дорогами и в то же время, что и всегда.

– Конечно, именно так я и сделаю.

Сергей ушел через задний двор — он тоже был в курсе, где обычно парковался черный Фольксваген.

Когда стемнело, я специально зажег свет сразу в нескольких комнатах — чтобы даже слепому было понятно, что я явно не планировал ложиться спать. Собрал рюкзак — положил туда немного новой одежды, которую успел закупить, пока курсировал между кофейнями и торговым центром с автосимуляторами: джинсы из тянущегося хлопка — чтобы не стесняли движений, рубашка в клетку из толстой фланели, белье и пара черных футболок. Еще раз перепроверил, на месте ли все документы (упакованы в водонепроницаемый целлофановый конверт), мультитул, тактический фонарик. Оценил размеры рюкзака: он все еще выглядел не вполне городским, но стал покомпактнее, и явно уже лучше вписывался в концепцию «серого человека», про которую говорил Виктор — мне нужно было как можно меньше привлекать внимание. В рюкзак же я запихнул и свежекупленную темно-зеленую куртку Барбур из вощеного хлопка.

Через пару часов я надел свою неизменную бежевую ветровку и, потушив везде свет, вышел на улицу. Я не торопился, позволяя хорошо себя рассмотреть, и размеренным шагом направился вверх по улице.

Ночевал я в ничем не примечательном отеле на противоположном конце Лондона, куда я добирался на такси, чтобы ни в коем случае не позволить моим новым друзьям на черных кроссоверах упустить меня из виду.

Вторник я постарался провести максимально нетипично — вышел из дома поздно (тренировался утром в спортзале внутри отеля), поехал на вокзал и долго рассматривал табло прибытия поездов, потом присоединился к группе итальянских туристов, и даже зашел с ними в паб (пить не стал), из которого затем направился на Ливерпуль Стрит и пошел в кинотеатр. В общем, постарался сделать все, чтобы возбудить подозрения.

Мне и самому этот цирк давался нелегко, но сейчас, когда в любом момент мог поступить приказ на мою ликвидацию, я не нашел лучшего способа попытаться остаться в живых, кроме как изо всех сил привлечь внимание спецслужб западных, одновременно затерявшись для спецслужб восточных.

И не возвращаться туда, где дверную ручку мне могут намазать чем-то, что негативно скажется на моей ожидаемой продолжительности жизни.

В дом Алекса я не возвращался, и ночевал в новом отеле, в новом районе.

А наутро в среду, взяв с собой собранный еще в понедельник рюкзак, явился на тренировку в свой обычный тренажерный зал в надежде, что Сергей туда рано или поздно заявится.

Так и получилось.

– Давай подстрахую? — скорее сообщил он мне, когда я собрался делать жим гантелей сидя.

Он наклонился ко мне.

– Какого черта ты вчера исполнил?

– Я по-другому не мог, ты меня сам торопишь. Нужно было повлиять на коллегу, и сбросить с хвоста слежку.

Сергей выругался — но очень спокойно, так, чтобы не привлекать внимания, одновременно считая мои повторения.

– Получилось наоборот, — процедил он. — Ты сам-то откуда знаешь, как терять слежку? Напортачил так напортачил. Моя чуйка мне говорит, что они готовятся уже сейчас тебя брать. Тебе не дадут дойти до дома.

– Я уже сегодня могу с ним встретиться и поговорить.

И это было чистой правдой.

Сделав подход, я поднялся со скамьи, и, делая вид, что благодарю Сергея за то, что он так замечательно подстраховал меня, сказал:

– Помоги мне сбросить их сегодня. Мне нужно дотянуть до вечера. Вечером мы с тобой встретимся, и я передам тебе больше инфы.

– Твоя удача, что на флешке оказалось что-то важное, — процедил он.

Я попытался не подавать виду, какое облегчение испытал в этот момент.

Немало времени было вложено в то, чтобы документы, изображения, и чертежи на флешке для русских выглядели как что-то запредельно секретное и стильное, но суть от этого не менялась: это были все те же четыре проекта из моего закрытого биханса, которые, при желании и наличии небольшого количества мозгов, они легко могли бы найти и сами.

Возможно, они это и сделают, но свою роль они уже выполнили — я выиграл время.

– У нас еще пара-тройка дней, Антон, — предупредил меня Сергей.

Мне не нужна была пара-тройка. Мне нужны были ровно сутки, и еще мне нужно было выехать из города.

Инструкции, которые дал мне Сергей, не отличались привлекательностью. Все до боли банально — гораздо банальнее, но при этом — действеннее, чем нам показывают в фильмах.

Инструктаж продлился всего пару минут.

– Это все?

Он кивнул.

– Ты выйдешь? Можешь их отвлечь?

Сергей покачал головой.

– Нет, меня сразу раскроют. Это не поможет ни тебе, ни мне. Тебя просто уберут.

И тебе, Сергей, тебе это тоже грозит трагедией.

Но я ничего ему не сказал.

Всему свое время.

Сначала мне нужны были сутки.

Из туалетной кабинки я отзвонился Маазу. Он был готов. Его инструкции: ждать меня на улице Мидланд Роуз у выхода из вокзала St Pancras.

Посмотрел на часы, включил таймер.

Переоделся — новые темно-синие джинсы, клетчатая фланелевая рубаха. Сверху — куртка Барбур Сэппер оливкового цвета. Телефон, карты, наличные, мультитул, тактический фонарь — все по карманам куртки.

Пора.

интерлюдия: хелли

– Извини, но сегодня берем его.

– Кирк, нам нужно еще пару дней, и мы хотя бы поймем…

Хелли остановилась — ее напарник отрицательно качал головой.

Было ясно — это все.

– Новые данные из Центра, Хелли, извини. Ты видишь, что я тебе доверяю, и дело не в тебе или в том, что мы расходимся во взглядах на русского.

Он повернулся к ней, встретил ее взгляд.

– Они приступают к тестам Грифона. У нас… не знаю, месяцы, может, недели, чтобы укомплектовать команду. С меня шкуру спустят, если мы не разберемся с парнишкой… Я знаю, что мало шансов, что он станет нам помогать после того, через что мы его проведем, но еще хуже оставлять его позади неизвестной переменной, которая может ударить в спину. И из того, что мне передали, по поводу Грифона… там теперь все по-серьезному.

Неужели ему самому… страшно?

Хелли не ответила.

Она сделала все, что могла.

Теперь тайна Антона — а она была, пусть даже сам парень невиновен и ни о чем не догадывался — будет раскрыта другим, менее… цивилизованным путем.

– Визуальный контакт есть, все по плану, — раздалось из рации в автомобиле, где сидели Кирк, Хелли, и Бриттани. Значит, Антон наконец-таки появился в тренажерном зале.

Четыре оперативных сотрудника караулили в двухстах метрах от его дома: двое недалеко от дорожки, по которой он обычно возвращался из спортзала, еще двое — в машине. Еще одна машина — с другой стороны спортзала, на случай, если объект снова изменит своим привычкам и не станет возвращаться домой. Наступления темноты решили не ждать: с учетом изменившихся паттернов поведения Антона они не хотели рисковать упустить его из виду в течение дня, да и прохожие обычно не блещут бдительностью и желанием исполнять гражданский долг, а потому вряд ли станут мешаться под ногами.