— Ну да, точно! — подтвердил Сева.

Вроде успешно. Но это все только полбеды. Я так и не выяснил, что меня ждет. В этот раз решил чуть-чуть осторожнее.

— Так что, Сева, даже хорошо, что ты с нами поехал. Не поверишь, я ж реально Олега попросил меня с собой взять, чтобы просто отдохнуть от всего этого. Потом только дошли слухи, что ваши меня начали искать.

Расчет был простой: Севу не посвящают в подробности. Это, в целом, очевидно. Но какие-то крохи информации ему дают, иначе информатор из него был бы совершенно бесполезным. То есть, что мной “интересуются”, он должен был уже смекнуть, раз уж ФСБ пытается так рьяно наводить через него справки, но вот в какой мере — это ему вряд ли рассказывают. Тем более, зачем ему знать о неудачном обыске и реальном положении дел?

Думай, Антон, думай. До момента нашей встречи у него информации о моем местоположении не было. Где мы сейчас — при желании установить можно, но раз нас тут не ждали — значит, об этом заранее он тоже не знал. Это логично. Если прямо сейчас нас не слушают, то спецслужбы будут знать только…

— Антон, Антон, — Сева аж остановился. — Как же я сразу-то не подумал! Что мне-то теперь делать?

— В смысле, что тебе делать?

— Тебя завтра в Мурманске будут брать.

Ну разумеется.

Тренируйся и привыкай, Антон, тренируйся и привыкай.

конец дороги

Я вообще не представлял, как в такой обстановке можно было бы заснуть. После разговора с Севой на цыпочках поднялся к себе — Олег уже спал, вроде я его не разбудил. В комнате — темно, в окно едва-едва попадает блеклый лунный свет. Я кое-как стянул с себя кофту, штаны, носки, лег на свою кровать, и понял, что мое сердце продолжает маршировать в таком темпе, будто я только что пробежал спринт.

А это, Антон, не спринт. Это марафон, и все только начинается.

Закрыл глаза, попытался дышать “квадратом” — считаем до трех на вдох, на выход, и на задержки дыхания между ними. Бесполезно. Но в голове чуть-чуть прояснилось. Начал соображать. Завтра ранний подьем, и мне к утру уже нужно точно знать, что делать, потому что времени не будет. В голову пришло пару идей, но все они были совершенно липовые, недооформленные, как-будто из плохого фильма — явно не то, что нормально работает в реальной жизни. Бывает так, вроде в теории звучит неплохо, но начинаешь прокручивать в голове — и глупость какая-то несусветная, на тебя посмотрят как на… ну не могу же я в самом деле просто сказать Олегу…

Когда я открыл глаза, было светло. Повернул голову — Олег уже встал с кровати и одевался.

— Черт! Черт, черт! — я закрыл лицо руками.

— Ага, здорова! Че-как?

— Олег, — я поднялся на кровати. Сна не было и в помине. Сердце снова начало разгоняться. Я был готов прямо сейчас выпрыгивать из окна и бежать — собственно, последнюю неделю я примерно так и жил. — У нас проблемы. Прости, но я должен тебе об этом сказать.

— Да ладно, — Олег был из тех, кого проблемы только веселили, — ну, что там?

— Я с Севой разговаривал на ночь глядя вчера. У него папа в органах, серьезный какой-то товарищ, и он говорит, что в Мурманске засада какая-то сегодня, по полной программе. Облавы, всех будут тормозить… короче, не проехать и не пройти. Я так и не понял, то ли это запланировано, то ли ищут кого конкретного… Сева переживает, не хотел вам говорить, но вчера ему батя подтвердил эту инфу.

— Ну и хрен с ним, объедем Мурманск, значит, сразу по деревням поедем, — махнул Олег рукой. — Сейчас только нашим скажу, биологам, вот кто недоволен-то будет, ха! Им там штуку одну нужно было взять для своих исследований, какой-то анализатор… аа, не помню. Спросишь у них, если тебе будет интересно. Зато Даша — наш этнолог — будет только рада. Приедет пораньше к своим любимым местным жителям. Мы как-то ездили на Байкал, она была нашим главным проводником в мир местной культуры — такая там дичь, конечно…

Олег был в отличном настроении, и я немного успокоился. Мне даже, судя по всему, передалось немного легкости и задора, которого у него, сколько его помню, всегда было в избытке. Вот у кого бы не было проблем с переделкой, в которую я угодил!

Но в переделку угодил я, а Олег был просто в отпуске.

— Хорошо, ты меня успокоил, — сказал я, выдохнув. Поймав пристальный взгляд Олега, быстро добавил: — Не хотелось бы время потерять на всех этих полицейских проверках, там сутки можно просидеть — у нас еще машины такие… заметные.

— Да не парься вообще, разберемся.

Завтракали все вместе. В семь-ноль-ноль нам подали перловую кашу, воду, молоко, и черный хлеб, а в семь-ноль-пять оба наших биолога в ответ на будто мимоходом брошенную реплику Олега всплеснули руками и закричали:

— С ума сошел, мы без аспираторного пробоотборника никуда вообще!!

Я молча разглядывал собеседников. На лицах биологов был начертан вселенский ужас и трепет без неизведанным — похоже, что в этой штуковине заключался весь вообще смысл их поездки, и им было страшного не столько даже оттого, что им предложили остаться без нее, а от осознания того, что помимо них никто более не видел в этом большой проблемы.

Олег не изменился в лице, а только зачерпнул ложку каши, попутно откусывая кусок хлеба.

Даша, наш этнолог — миловидная девушка лет двадцати пяти, русые волосы, несколько тонких косичек из синеватых прядей, на левой ладони продолжение татуировки, видимо, во всю руку (какие-то то ли славянские, то ли кельтские узоры) — парировала, пожав плечами:

— А я в Мурманске время терять не хочу. Давайте разделимся тогда. Василии пусть берут Крузак и едут, а мы как Карелию проедем, можем сразу в сторону Светлого повернуть. Плюс пара дней на путешествие, нормально.

Я боялся встретиться взглядом с Севой, поэтому взглянул на него лишь украдкой; он, раскрасневшийся, сидел и буравил взглядом свою тарелку. Вчера в конце разговора я дал ему понять, что нам нужно будет всеми силами избежать показываться в Мурманске, и что я “что-нибудь придумаю, чтобы его не подставлять”. Придумать чего-то хитроумного не удалось, да и какие тут были еще варианты? Все решения принимались быстро, на ходу, и просчитать последствия на несколько шагов вперед роскоши не предоставлялось. И сейчас он сидел и размышлял, как ему быть — как только он напишет отцу, что мы не едем в Мурманск, ему придется отчитываться о “причине”, которую я пока попросил держать “в секрете”; если же он не сообщит о том, что меня в Мурманске можно не ждать, его “звездный” отец ему потом снимет голову. И все это должно было решиться сегодня, в то время как мне жизненно важно было получить отсрочку хотя бы еще в пару дней — чтобы “договориться со своими о нашем сотрудничестве”.

А на деле — для приведения моего плана в исполнение.

Идея пришла ко мне внезапно — в один миг я засмотрелся на Дашу, которая вдруг напомнила мне мою первую девушку, в которую я был безоговорочно влюблен в свои семнадцать (дурацкие мысли в такой-то момент, я знаю) — а в следующий, все еще не представляя себе, можно ли было найти план получше, но желая опередить Севу, выпалил:

— Парни, Сева тогда обязательно с вами должен ехать — если вас тормознут, он через отца сможет договориться, чтобы вас поскорее отпустили.

Я бросил взгляд на Дашу — не знаю, почему, получилось само собой. И как-будто что-то уловил — она тут же ответила, за всех.

— Супер, тогда мы на Патроле поворачиваем на Светлый, а Васи загружаются в Крузер и едут за своим прибором.

Меня поразило, как прозвучал Дашин глубокий голос, спокойная и уверенная интонация, в сочетании с довольно забавной игрой слов, которой она не придала никакого значения — и все же вызвала пару неловких улыбок за столом. Одновременно приняла решение и парировала возможное недовольство. Очень умно. Интересно, она отдавала себе в этом отчет, или делала все по наитию?

И да, обоих наших биологов звали Василиями.

Олег кивнул.

— Нормальный план. Петь, — он обратился к нашему главному водителю-картографу-экспедитору — свозишь ребят? Мы с Антоном не хотим в Мурманск.