— Вот то-то же, Антош, — сказал он. — Никто этого даже не знает. Люди вроде разные — а все одно. Даже для верующих, скорее всего, бог — это слава, деньги, секс, карьера. А, может, все еще проще — выпивка, ну и сериалы по вечерам. Это все стоит смерти, как думаешь?

Ну это уж точно риторический вопрос.

— Нет, — ответил я твердо.

— А что стоит, Антон? Ты, я, те парни из ОМОНа — мы все идем на смерть. Жизнь так устроена. Неужели не важно выяснить, ради чего это стоит делать?

Я начал понимать. Да уж. Обычно на то, чтобы подумать о таких вещах, просто не хватает времени — голова забита другим.

— И вот в чем дело, — добавил Виктор. — Ты не найдешь своего бога, пока у тебя все отлично. Ты даже не поймешь, как его искать. И только в таких ситуациях, как у тебя сейчас — когда все идет не по плану, когда обычные установки не работают, когда ты начинаешь физически чувствовать, что твоей жизни что-то угрожает, — вот тогда-то у тебя и появляется шанс найти своего бога. Или Бога. Тут уж зависит от тебя.

Он помолчал. Сделал еще глоток.

— Поэтому, Антош, цени такую возможность, — он улыбнулся. — Ну а мы с тобой вместе разберемся, кто эту кашу заварил, ты не переживай. Поживем еще!

Я улыбнулся, покачал головой. Умеет Виктор ободрить. Но в его словах ведь что-то было.

— Пойдем на боковую, — Виктор встал из-за стола. — У нас здесь есть определенный режим — с утра встаем пораньше и идем на зарядочку. День надо правильно начинать. А потом начнем наводить справки. Хорошо?

Я согласился — выбора-то особо и не было. Заснул довольно быстро — но если бы подозревал, что меня ждало утром, точно бы глаз не сомкнул.

справки

Сначала я был уверен, что проснулся от собственного крика. Поднялся на кровати, стал бешено озираться по сторонам — да что происходит-то?! Уши заложило — я понял: проснулся я не от крика. Даже если бы я и кричал, я бы себя не услышал: я проснулся от оглушительной военной сирены — такой, что орет на вас с экрана телевизора, когда в фильмах показывают авианалеты.

Только сейчас она орала на меня со всех сторон.

— Аргхргр, что это?! — крикнул я, соскочив с кровати и борясь с желанием заткнуть уши и прижать их к подушке. — Виктор??

Не одеваясь — какой там! — я подбежал к двери, заглянул через перегородку в соседнюю спальню — пусто. Кровать Виктора безупречно заправлена, на тумбочке стоит пустой стакан, рядом — бутылка минералки.

Я мгновенно сориентировался: неужели, черт, меня сдали? Нас накрыли? Это вообще может быть полицейская сирена, или что-то в этом роде? Что делать-то? За окном темно. В доме пусто. Виктор успел убежать? Нет же, он мог спрятаться в погреб, если понял заранее, что за нами приехали! Обернулся — люк был в моей комнате, стол стоял на месте. Не мог!

Но что тогда?

Надо выбираться!

Я схватился за ручку двери в гостиную, еще совершенно не представляя, куда и как я побегу в одних трусах, но с твердой решимостью не даться живым.

И в этот момент все стихло. В ушах остался только легкий звон, который пройдет через пару минут.

Я толкнул дверь, и увидел совершенно беспечного Виктора — тот, в тренировочных штанах и футболке, стоял спиной к открытой двери в ванную комнату с зубной щеткой в руках и полотенце на плече.

— О, проснулся! С добрым утром! — махнул он мне рукой.

Я сглотнул. Кажется, нас никто не окружал и не захватывал. Но что тогда, черт возьми, происходит? За окнами едва-едва начало светать. Никакое это не утро, это ночь!

— Виктор, я перепугался, — выговорил я. Кажется, мне все еще нужно было отдышаться. — Что произошло?

— А, это! У нас тут централизованный подъем в пол-шестого. Режим, я же говорил, — ответил Виктор так, будто ничего необычного и не произошло.

Мне потребовалась пара мгновений, чтобы сформулировать следующий вопрос.

— Ты хочешь сказать… Это был будильник?!

— Ну да, — кивнул Виктор, и вернулся в ванную.

Я потер виски. Да уж. Пошел обратно в комнату, оделся, потом принял душ. На выходе Виктор встретил меня, подпрыгивая на ногах от нетерпения.

— Так, Антон, давай скорее, попей воды и идем, а то опоздаем к началу.

“К началу”?!

— Ээ, а я думал, мы сначала позавтракаем…

— Завтрак перед утренней тренировкой? — Виктор снисходительно посмотрел на меня. Действительно, стоило ли ожидать, что я скажу что-то толковое? Без десяти шестого утра, после того, как я вскочил с кровати под вой военной сирены?

Выпил воды, полез надевать кроссовки.

— Нет-нет, Антош, ты же не сможешь в этом тренироваться.

Я недоверчиво посмотрел на свои эйр-максы.

— Нуу… в них типа можно бегать…

— Это если только в последний раз в жизни. Вот, держи теннисные кроссовки, я такие всегда про запас держу. Отличные.

Виктор выдал мне супер-дешевые на вид ноунейм кроссовки, свеженькие, которые я, однако, даже не почувствовал на ногах, когда надел. Неплохо.

— А нам далеко?

Виктор только улыбнулся.

Вышли на улицу — для середины марта было довольно тепло, плюс, не знаю, десять. Я застегнул ветровку, недоверчиво косясь на Виктора в одной олимпийке. За нами бежал Спайк, довольно повиливая хвостом и нюхая воздух.

Воздух как воздух.

Минут через семь-восемь мы пришли на поляну размером с половину футбольного поля. Сбоку поляны стояло несколько самодельных перекладин для подтягиваний. На поляне уже было двое: невысокого роста худой мужичок и рослый парень в брюках хаки и темно-зеленой футболке, на вид слегка постарше меня.

— Это Макс, — представил мне его Виктор, — Макс у нас сегодня за тренера. А это Антон, — кивнул он, — считай, племянник мой. Антон новичок, так что будет с нами, но по щадящей программе, — он подмигнул.

Стало обидно.

Все началось с разминки — выстроились полукругом, крутили стопами, поднимая поочередно каждую ногу, махали руками и ногами, и шумно выдыхали. Затем Макс скомандовал “бее-гом!”, и мы легкой трусцой побежали наматывать круги. Опять же, “наматывать” — это было не совсем про меня. Навскидку один круг тут был метров сто пятьдесят, вряд ли больше. После четвертого круга мои легкие были готовы отказать — я не понимал, почему вокруг стало так мало воздуха. Ноги все еще двигались, но не так, как мне хотелось бы. Перед началом пятого круга я сделал пару шагов в сторону, уперся ладонями в колени и почти уткнулся носом в траву.

Спайк бегал вокруг, иногда задорно полаивал, но на саму тренировочную поляну и лапой не ступал — вот, еще одно доказательство того, что собака бывает умнее человека, то есть меня. Я-то был в гуще событий.

— Привет, Спайк, — еле выговорил я. Песель себя прекрасно чувствовал и вряд ли понимал, с какими серьезными проблемами я столкнулся. — Еще два круга, и мы с тобой больше не увидимся, — пообещал я ему.

Я распрямился, и, видя, что меня уже обгоняют на круг, решил пробежать еще один. Сколько кругов всего тут бегают? Если шесть, то я сдохну. Вот прямо сразу, нечего даже и пытаться.

— Сколько еще кругов? — спросил я у Виктора. Вид у меня явно был затравленный.

— Всего десять, — бросил он. — Не стой, иди.

До меня не сразу дошло, что имелось в виду, потому что на слове “десять” у меня почти отключилось сознание. Десять? Да столько не живут.

Я попытался бежать за всеми, но шагов через двадцать осознал, что это было бесполезно — и только тогда понял, что имел в виду Виктор. Перешел на шаг — не быстрый, но бодрый. Стало полегче. Потом, к шестому кругу, снова попытался пробежаться. Получилось так себе, но лучше, чем никак. Я двигался. Я продвигался вперед.

К моему седьмому кругу все закончилось. Меня снисходительно дождались. В ушах у меня ухало со скоростью, наверное, двести в минуту. Никогда не думал, что пульс может быть таким частым — а ведь я когда-то в теннис играл, и вроде ничего, функционировал.

— Три минуты дышим, разминаемся, — услышал я Макса.