После разминки оказалось, что бег был только началом. Мы начали делать несколько кругов упражнений, одно за другим: отжимания, подъемы на пресс, приседания, подтягивания. Увы, если с первым кругом я кое-как справился (отжимались кто по тридцать, кто по сорок раз, я осилил аж двадцать три), и даже четыре раза подтянулся (медленно, контролируемо, никаких бросков и подпрыгиваний как в кроссфите), но на втором круге я понял, что силы мои подошли к концу — четырнадцать отжиманий, и я уже лежал на траве.
Все остальные участники событий спокойно доделали второй круг упражнений, и пригласили меня, умиравшего в обнимку со Спайком (Спайк был рядом — видимо, какая-то врожденное желание собак помогать людям, которые находятся в шаге от смерти) на заминку. Попрыгали, покрутили руками, подышали, потянулись.
На все ушло чуть более получаса, и, надо сказать, даже несмотря на острое осознание того, что физическая подготовка моя никуда не годилась, и то, что я не выспался, я почувствовал себе лучше. Только все еще не мог отдышаться.
— Молодец, что присоединился, — сказал Виктор, когда мы возвращались. — Сейчас, с непривычки, сложновато, но, вообще, это отличный тренинг. Четыре упражнения, которые мы делали по кругу — это упражнения, которые сдают на приемном экзамене кандидаты в “морские котики” — спецназ американского флота. У них, конечно, там совсем другие нормативы, и темп гораздо быстрее, но все это отличные упражнения для общей физической подготовки — не говоря уже о том, что такой утренний подъем дисциплинирует и помогает прочистить мозги. Вот увидишь, весь день потом голова соображает на отлично, нет такого “тумана”, когда ты ходишь и не понимаешь, чем бы тебе заняться и зачем тебе все это.
Да уж, хорошо соображать мне бы действительно не помешало. После завтрака я начал думать, что и в какой последовательности следовало делать дальше. Был большой соблазн написать Жене, соседу, который был моей первой линией информации, но Виктор меня отговорил. Он считал, что, если бы у Жени появились какие-то важные, не терпящие отлагательства новости, он бы мне сам написал — номер-то мой временный у него был. А раз не написал — значит, пока не появилось новой важной информации. Если я начну его расспрашивать прямо сейчас — велик шанс, что Женя начнет вместо фактов выдавать мне свои догадки, просто чтобы хоть как-то помочь, и помощь эта будет медвежьей услугой — в условиях такой стрессовой ситуации решения принимать нужно было только основываясь на фактах.
Какие еще источники информации у меня были? Виктор отговаривал вчера от изучения новостных сводок, но сейчас, когда я упомянул, что не мешало бы провести поверхностный поиск, просто кивнул. Был шанс, что хотя бы что-то написали о произошедшем — быть может, мероприятие носило массовый характер, и не я один попал под “каток”? Это было бы полезно знать, хотя делать из этого выводы придется очень осторожно.
Связываться с Ильей или Нестором Петровичем имело сейчас мало смысла: они помогли мне, чем смогли, и пока следовало их дистанцировать от моей участи — и для моего спокойствия, и для их безопасности. Если Виктор не сможет помочь, Илью можно будет напрячь через пару дней на предмет поиска оперативок — кажется, он в курсе, где смотреть и как покупать такую информацию.
У меня были еще друзья в Москве — ну или просто хорошие знакомые — но их впутывать совершенно не хотелось. Только сейчас я понял, какой потерей была бы моя записная книга — все мои контакты с телефона сохранены в облаке, и я без труда их перенесу на новый ноутбук, но если бы они потерялись… Жизнь бы, конечно, продолжилась, но сейчас, когда у меня явно потерян доступ к моему вотсаппу и телеграму, потеря базовых контактов, скажем, пары десятков моих знакомых, знакомых по работе и коллег, ощущалась бы как катастрофа. Хотя, опять же, наверное жизнь продолжилась бы и без них…
Значит, сначала нужно было просто дождаться, когда человек Виктора сможет пробить меня по своим каналам и посоветовать, что делать дальше. Если останется неясность — свяжусь Ильей, посмотрим, какую информацию сможет раздобыть он. Жене решил позвонить еще через день — пусть там пока все успокоится, а он пусть последит за ситуацией. Если что — напишет мне сам.
Но у меня чесались руки запустить рабочий Слак и почту — вся коммуникация у нас была там. Вряд ли мне сильно стоило переживать из-за работы — просто хотелось исключить хотя бы одну область жизни, где ничего не понятно.
Обсудил с Виктором свои соображения.
— Здраво, — согласился он. — Всегда важно иметь запасной вариант (это он про Илью, который мог пробить меня по полицейским оперативным базам — ну, я надеялся, что мог). Давай так сделаем: я пока в город смотаюсь за продуктами, а ты — только предельно аккуратно — настрой свой компьютер, посмотри, что тебе нужно по работе. Я бы на твоем месте еще прикинул, какие варианты есть по перемещениям за границей — где бы ты мог временно осесть? Ну, обсудим еще, просто подумай. Как вернусь — наметим дальнейшие шаги.
Виктор еще раз провел меня по дому и по участку, показал, где-что — все было предельно просто, колодец в тридцати шагах от дома, сарай-склад с дровами в окружении сосен — в пятидесяти. На чердаке — приятный рабочий кабинет, залитый солнцем в дообеденное время. Интернет — свой, по простому паролю.
Когда Виктор уехал, а Спайк улегся около печки, я подхватил ноутбук и поднялся наверх. Там было тепло и светло. Я невольно заулыбался — вспомнил, как в детстве похожим образом сидел у дедушки на даче, на втором этаже, за столом — прямо напротив окна, и читал Толкиена. Дух приключений на страницах книг гораздо лучше ощущался, когда за окном у меня виднелась речка, а за ней — лес, а стоило приоткрыть окно, как в лицо задувал свежий воздух.
Запустил випиэн, открыл Тор, вошел в свою почту — появилось ощущение (неполноценное, конечно, но хоть что-то!) некоторой “заземленности” — как-будто вернулся домой, где оставил свои вещи. Наверное, так не должно быть ("дитя цивилизации" — презрительно бы прокомментировал мой отец), но, ручаюсь, вы бы почувствовали то же самое. В личной почте не оказалось ничего важного, в рабочей — тоже. Прошел всего день, хоть в это и слабо верилось — столько всего произошло. Открыл рабочий Слак, и тут уже все было интереснее.
Официальное сообщение от нашего техлида: “коллеги, судя по всему, пауза продлится до конца месяца. Просьба заняться рисечем, подготовкой к проекту по уже имеющимся данным, и ждать дальнейших новостей.” Комментариев в ветке официальных сообщений оставлять было не принято, зато в соседнем чатике шло активное обсуждение новостей. Сразу стало понятно, что техлид и сам был не особо в курсе происходящего.
“Парни, клиент мне просто сказал, что у них затянулась стадия формулировки задачи. У меня нет выхода на их продактов, но, видимо, это они тормозят. Они нам пока платят, так что давайте не паниковать, рабочая ситуация.”
“А как они пришли к такому таймингу? Если они платят деньги, то в их интересах будет пытаться сделать все как можно скорее, а не откладывать сразу на месяц, я не прав?” — спросил один из наших разработчиков, Алекс, по-хорошему въедливый парень. Иногда количество вопросов, которые он задавал, казалось избыточным, но это были именно те вопросы, которые остальные коллеги задавать стеснялись. Я был рад, что Алекс был в нашей команде.
“Не знаю, Алекс,” — признался техлид. “Думаю, дело в том, что они тоже от кого-то зависят. Кого-то ждут. Там, вероятно, большие заказчики. Для них деньги, которые они теряют на нас, ничего не решают. С нами уже сработались, потеряют нас — новых искать дороже.
В целом, все согласились. Алекс буркнул что-то о том, что он не планировал уходить в отпуск в марте, и пожелал всем отличной недели. Я сделал то же самое. В Слаке ловить было пока больше нечего — парни ничего не знают, а Маттиас, наш спец по интеграции с бэкэндом клиента, был оффлайн — видимо, путешествия по Исландии не располагали к частому использованию интернета.
