— Так а зачем убегать тогда?

— От страха, зачем еще! Я думал меня закатают в асфальт прямо посреди тверской площади!

— Ха, да не, так никто не делает.

— Может быть ты мне тогда расскажешь, как делают? После того, как нанимают ОМОН, чтобы лишить меня дома? Это как вообще, нормально? Даже если бы я и что-то нарушил, нормально? А где суд, доказательства, где возможность сотрудничать со следствием?

— Вот если б ты не убегал, то она бы была.

— После какого количества вольт она бы у меня была, как ты думаешь?

Сергей промолчал. Впервые у него не нашлось ответа с ходу.

Мне показалось, что что-то между нами изменилось. Неуловимо, но я был уверен, что на него что-то повлияло — то ли мои слова, то ли то, что с меня ручьем уже катился пот — самому мне казалось, что я был относительно спокоен, и голос у меня, действительно, почти не дрожал, но стоило мне опустить взгляд, как стало очевидным — меня трясло.

Возможно, Сергей, который обладал определенным опытом подобных переговоров, знал, что преступники, которые понимают, на что идут, ведут себя немного иначе.

— Но это же проще, да? — продолжил я. — Закатать в асфальт меня, человека, который только мышку в руках и держал. И теннисную ракетку. Бей своих, да? За звездочки на погонах?

Вряд ли моя реакция тянула на полноценные вопросы, но я увидел, что Сергей размышлял над тем, что сказать.

— Послушай, даже если ты говоришь, что ты не при чем, мы ни к чему не придем, если ты не скажешь мне, из-за чего все произошло. У меня есть… ну, не приказ, но настоятельная просьба. Не упустить тебя.

Неужели шанс все же есть? Мне не хотелось в это верить. Не сейчас.

— Еще раз, — проговорил я, — я не понимаю, что происходит. У меня нет никакой информации. Возможно, проблема в моем работодателе… это иностранная компания. Но я точно знаю, что у меня сейчас нет на него ни черта, и даже если меня долго бить дубинкой, я ничего полезного никому не скажу.

— Это осложняет дело.

— А похоже сейчас, что мне просто?

— Да ладно, ладно, Антон, спокойно. Разговариваем же. Значит, какой-то мистический работодатель… Так почему Лондон? Тут офис?

Я покачал головой.

— Нет, но тут есть несколько коллег, которые могут помочь понять, что происходит. Они сами, наверное, не в курсе, но вместе мы можем попытаться разобраться. Это единственное, что я смог придумать.

— План дерьмовый, конечно.

— Предложи лучше.

Сергей задумался.

— Знаешь, — сказал он, — мне действительно про тебя ничего толком не сказали. Но мне намекнули, что от информации, которая у тебя есть, зависит очень многое. Я не буду уходить в детали, но… ОЧЕНЬ многое. Только я вот с тобой разговариваю, и я думаю, что ты, может, и говоришь правду.

— Многое — это что? — тут же спросил я. Может быть, это мне как-то поможет?

Мой собеседник пожал плечами.

— Есть догадки, но смысл их сейчас обсуждать? Главное сейчас другое…

Он не договорил: сквозь динамики прорвался голос капитана самолета, а люди вокруг начали вставать со своих мест — мы даже не заметили, как сели.

Разговор продолжился в очереди на паспортный контроль.

— Главное то, — сказал Сергей, — что если они потратят на тебя время, а ты ничего не знаешь… то проиграем мы все.

Я насторожился. Меня порядком задолбало, что все продолжают говорить загадками, но такая уж судьба, видимо. Тем не менее, ничто не мешало мне об этом сказать.

— Я ни хрена не понимаю, Сергей.

Он усмехнулся.

— Вот тут ты по ходу правду говоришь.

Ему, похоже, было весело.

— Ладно, смотри, — он глянул на свои Гармины — на циферблате тускло горели «1255» — мы прилетели даже с опережением расписания. — У тебя есть две, максимум три недели. После этого мне нужно вернуться к нашим соотечественникам с информацией — и с тобой. Дай мне свой контактный номер — будешь докладывать мне о том, как продвигаются дела.

Выбора не было — я дал ему свой временный номер, на котором у меня был вотсапп. Я подумал, что от него можно в любой момент избавиться, но Сергей тут же прочитал мои мысли.

— Надеюсь, тебе не надо объяснять, что я тебя найду и без него. Но разговаривать уже будем по-другому.

Я кивнул.

— Есть одна большая проблема, — сообщил он. — Наши западные партнеры. Сам-то как думаешь, пасут тебя?

Мое выражение лица ответило за себя.

— Ну хреново, конечно — задумавшись, проговорил Сергей. — В общем, у них все строго, но если ты там никаких международных законов не нарушил, то тебя максимум могут пригласить на разговор — и то сто раз перестрахуются. Тут бюрократия та еще. Тянуть все равно нельзя — именно поэтому три недели — крайний срок. А я пока хоть подлечусь — самому неохота обратно в таком состоянии.

— В каком состоянии? — удивился я. Вряд ли мой попутчик будет просто так, без причины, жаловаться мне на больные колени, или какие там еще проблемы у людей за тридцать.

— Ты до сих пор не понял, что ли?

Я молча уставился на него.

— Позавчера в Стамбуле, в твоем номере отеля, — сказал он. — Где на меня накинулся тот бугай, которому ты прописал с ноги.

Я ушам не мог поверить. Нет, я, конечно, подозревал, но…

— Тебе повезло тогда, конечно, — махнул Сергей рукой, — а мне не особо, чуть спину не переломал, когда на этот гребаный стол падали. Еще УЗИ ребер надо сделать, болят, твари.

— Но кто это был? — с отвисшей челюстью выговорил я.

В этот момент подошла очередь Сергея проходить контроль, и я остался без ответа. Он кивнул мне — мол, еще поговорим, — подошел к кабинке, отдал свой паспорт. Я стоял за ним и наблюдал. Пограничник задал ему несколько дежурных вопросов, Сергей с веселой улыбкой и размахивая руками отвечал — видимо, в подробностях описывал свой воображаемый отпуск, — после чего ему вернули документы и пожелали успехов. Потрясающе, как все просто. Он прошел через пластиковые створки и скрылся из виду.

Следующим пошел я.

Пограничник пристально посмотрел на меня, спросил о цели моего приезда в Великобританию.

— Отпуск, — попытался улыбнуться я.

— Надолго?

— Две или три недели, у меня нерабочий месяц.

— Где остановитесь?

— У друга, его Алекс зовут.

— Адрес друга?

— Я точно не помню, где-то в Хэмпстеде, северный Лондон… Он меня встретит. Хотите, покажу его номер, мы вот созвониться должны.

— Нет, все в порядке.

Затем, еще раз посмотрел на меня.

— Вы чем-то взволнованы?

Пара секунд — максимум, который у меня был, чтобы найтись, что на это ответить, не вызывая подозрений.

— А, простите, меня просто мутит после полета. Стюардесса на меня два пакета потратила, до сих пор голова кружится…

По счастью, мне не нужно было изображать страдальческое выражение лица — что-что, а оно уже было при мне.

— Настолько горячая?

— Что, простите?

— Стюардесса, говорю, настолько горячая, что голова до сих пор идет кругом?

Лицо его расплылось в широкой улыбке, и только после этого до меня дошло, что он уже просто надо мной издевался.

— Держи, — он вернул мне паспорт, — хорошего отпуска!

Я поблагодарил погранца, прошел через турникет, вышел в коридор — Сергея не было.

Спустился по эскалатору в зону получения багажа.

Сергея не было.

Что за черт…

Зазвонил телефон. Номер неопознан.

— Алло?

— Ну привет, — раздался в трубке голос моего попутчика. — В общем, я решил подстраховаться: встретимся с тобой завтра, в двадцать ноль-ноль, паб «Брюдог» на Лейстер Сквер. Найдешь?

— Да.

— И еще важный момент: если не выйдешь на связь, или если я посчитаю, что ты пытаешься дружить с местными службами — у ФСБ приказ тебя ликвидировать. Это понятно?

— Да.

Он отключился, оставив меня наедине с большим городом. Я был сам по себе, а кругом — одни враги.

xаос и тишина

Как только я забрал свой рюкзак с ленты багажа — слегка помятый, но целехонький, и с новой бумажной наклейкой, — я ринулся на поиски магазина сотовой связи. Задумываться об этом раньше не приходилось, но сейчас я осознал, что у меня уже не просто руки чесались, а зубы сводило от невозможности выполнить на смартфоне простые действия, и это приводило к сильнейшей ломке: открыть почту, посмотреть карту, проверить входящие в телеграме, полистать инстаграм — я без этого больше не мог.