— Теперь внимательно: слева, около кафешки, три столика. За одним сидит мужчина в пальто и тупит в газету. Иди к нему. Как подойдешь, протяни ему свою газету и скажи «Возьмите, это сегодняшний выпуск». И уходи. В этот раз направо от той дороги, по которой пришел.

Выглядело это довольно странно, но делать было нечего. Мужчина мельком взглянул на меня, и, как будто старательно игнорируя мое присутствие, снова уткнулся в газету, держа ее обеими руками. Выглядел совершенно непримечательно, как примерно половина офисных работников города: темные брюки, рубашка, пиджак, сверху темное пальто. Под столом у ног — небольшая кожаная сумка. Типичный англичанин.

Одна странность — типичные англичане на излете дня собираются в пабах, а не читают утренние газеты за столиками кофеен на улице — но если бы не Сергей, я бы значения этому не придал.

Когда я приблизился, и сомнений уже не было в том, что я собирался обратиться именно к нему, мужчина в пальто посмотрел на меня. В глазах — едва ли не испуганное удивление. Будто бы попытался что-то проговорить, но не мог решиться, с чего начать, и так и продолжил затравленно оглядывать меня с головы до ног, пока я не сказал:

— Извините, сэр, за беспокойство, — меня в МГИМО учили, что нужно быть очень вежливым при общении с незнакомыми англичанами, так что я старался изо всех сил, — возьмите, пожалуйста, этот номер «Таймс», это сегодняшний.

Я бросил глаза на его газету — самому уже стало любопытно — и, действительно, она была датирована восемнадцатым апреля — вчерашняя, стало быть. Ну-ну.

— А то, я вижу, у вас вчерашний номер. После высылки чешских дипломатов из России уже произошло много других интересных событий, — я продолжил импровизировать, поймав взглядом заголовок на открытой странице его газеты. — А что сейчас в Афганистане творится, вы вообще не поверите!

Я протянул ему газету, дождался, пока он возьмет ее у меня из рук, пожелал ему хорошего вечера, развернулся, и зашагал по улице, на которую меня направил Сергей.

— Хорош, — в наушнике раздался смешок. — Не спрашивай, потом расскажу. Сейчас сосредоточиться — надо будет поплутать по переулкам.

Минут через пятнадцать Сергей вывел меня на очередную автобусную остановку.

— Сейчас подойдет автобус номер девяносто-один — садись в него, поднимайся на второй этаж. Увидишь меня — виду не подавай.

Через минуту приехал двухэтажный красный автобус. Я вошел через переднюю дверь, сказал «хэллоу» водителю и оплатил проезд пластиковой картой. В дальнем углу сидел рослый мужчина, в темной куртке и синих джинсах, лицо наполовину закрыто козырьком бейсболки.

Мельком взглянув на него, я поднялся на второй этаж. Там было пусто. Я молчал, только пару раз бросил взгляд на свои часы — работа цифрового циферблата с тремя кругляшами немного гипнотизировала. Забавная штука.

Через десяток остановок голос в наушнике скомандовал: «выходим».

Я вышел на улицу.

— Не оборачивайся, иди прямо, в парк.

Затем, когда меня уже окружали местные тополя и яблони, которые в это время года как раз начали цвести, да и вообще — была сплошная идиллия:

— На развилке налево, прямо по курсу — лавочка. Занимай.

Спустя минуту он сел рядом. Повернувшись ко мне — видимо, этот парк был выбран местом встречи именно потому, что тут не было камер и можно было, наконец, разговаривать по-человечески, — сказал:

— Ну и как тебе живется первый день с местной контрразведкой на хвосте?

интерлюдия: хелли

Хелли — в спортивном бра и шортах, волосы собраны, ноги расставлены шире плеч и чуть согнуты в коленях — медленно наклонилась вперед, досчитала до трех, и выпрямилась. Затем еще раз. Штанга прижимала ее к земле, но она упорно сопротивлялась, стиснув зубы, и каждый раз, когда она ее побеждала, предчувствуя, как будут гореть ее ноги и ягодицы уже к вечеру, был напоминанием о том, что она все таки любила жизнь, пусть и только в тех случаях, когда она доставляла боль.

Боль заставляла ее чувствовать хоть что-то.

На четвертом повторении экран айфона, который лежал на полу, загорелся, а музыка в эйрподсах сменилась вкрадчивой трелью звонка. Было без десяти семь утра, звонил Кирк.

— Что делаешь? — буднично спросил он, когда ее умные наушники автоматически решили, что она должна ответить на звонок. Решение соответствовало уставу, в согласии с которым на такие звонки отвечать она была обазана в любое время дня и ночи.

– Гуд морнинги, — проговорила Хелли, все еще настроенная сделать все восемь подходов сета.

– И тебе доброго утра, что делаешь, говорю?

– Гуд морнинги делаю, черт бы тебя побрал, в зале я, дай доделать, — Хелли шумно выдохнула, чтобы Кирк услышал, что она действительно занята физическим трудом, а не желает ему прекрасного утра из-под одеяла.

– А, черт, извини, хаха! У нас тут дохрена срочно, как ты понимаешь, но давай, я жду. Рассказать тебе пока анекдот?

– Пошел ты, Кирк, — сказала она на седьмом повторении.

После восьмого Хелли аккуратно повесила штангу, подхватила полотенце и, приложив его к лицу, уже ровным тоном, ответила.

– Все, давай, готова, что там стряслось?

– Ну вообще это не телефонный разговор, — сказал Кирк уже деловым тоном. — Извини, что пришлось тебя так дергать, я знаю, спорт — это святое. Но нам срочно нужно поговорить местной оперативной группой, вчетвером. Без верхушки и аналитиков из Лэнгли.

– Что-то с Антоном? — Хелли напряглась. Она знала, что он уже прибыл в Лондон, она знала, что он должен был быть в относительной безопасности, и что за ним планировалось приглядывать.

Кирк вздохнул — примерно так же, как вздыхала Хелли после шестого повторения. Недобрый знак.

– И с ним, и не только, — сказал он. Затем, чтобы избежать разночтений, быстро поправил себя, — он жив, на свободе, мы вели его вчера, но… В общем, есть странные новости и странные предположения. Одновременно у меня есть кое-какие директивы из Центра по поводу всего проекта. Короче, ты сможешь через полчаса быть уже в посольстве?

Хелли еще раз взглянула на экран телефона, чтобы проверить время.

– Да, давай, успею.

– Спасибо, Хелли. Ждем, — пообещал Кирк и отключился.

Хелли бросила взгляд на штангу, покачав головой. Она уже давно взяла за правило приходить на тренировку не позже шести утра, чтобы ее никто не отвлекал, но по нынешним временам уже и этого, видимо, было недостаточно.

Такие времена.

Она прошла в одну из пустующих душевых комнат, разделась, встала под ледяные струи воды. Закрыла глаза. Было приятно, особенно когда через пару минут она начала ощущать легкое покалывание по всему телу. На третьей минуте под холодным душем получалось полностью изгнать назойливые мысли о работе, кроме которой у Хелли, в общем-то, ничего особенного в жизни больше и не происходило, и почувствовать даже некоторое ощущение спокойствия и умиротворения, которое не являлось к ней даже во сне.

Когда таймер на ее Гарминах отсчитал пять минут, она выключила воду, вытерла тело полотенцем, подсушила волосы феном. Еще десять минут ушло на то, чтобы одеться и привести себя в порядок.

К половине восьмого она прошла охрану на входе в американское посольство, поднялась на первый этаж, постучала в дверь одного из переговорных кабинетов и вошла.

Кирк сидел справа за длинным белоснежным столом, над противоположным концом которого висел большой монитор с включенной видеосвязью. По ту сторону экрана — такая же переговорная комната, в которой сидели двое: мужчина лет сорока, коротко стриженный и с небрежной щетиной, в костюме, очках с прямоугольной оправой. Рядом с ним — девушка примерно одного с Хелли возраста, но внешне — будто ее полная противоположность: темноволосая, глаза прячутся за прямой челкой, миниатюрность фигуры подчеркнута просторным костюмом.

– Привет Хэнк, привет Бриттани, — поздоровалась Хелли с коллегами из МИ-5 через экран, — привет Кирк, — кивнула она сидевшему напротив Кирку.