У Кирка, когда тот был чем-то всерьез обеспокоен и с раннего утра работал, вид был такой, будто он только вернулся с вечеринки. Вот и сейчас волосы уложены блестящей помадой, но все равно небрежно спутаны, светло-голубая рубашка расстегнута на две лишние пуговицы, рукава закатаны по локоть, пиджак одиноко висит на спинке соседнего кресла, на столе перед ним, помимо макбука и блокнота для записей — две бутылки минеральной воды и темно-синий флакон с фирменным парфюмом барбершопа Ruffians с надписью Shoreditch на белой этикетке.

Настроение у него было гораздо хуже, чем сорок минут назад.

– Так, коллеги, теперь заново, и по порядку, чтобы Хелли все услышала и успела зафиксировать, — попросил он. — Я начну: от пограничников мы получили информацию о том, что Антон пересек границу девятнадцатого апреля в понедельник после обеда, то есть позавчера. Мы дислоцировали место его пребывания и, предполагая, что субъект сейчас не представляет опасности, а также не обладает навыками анти- и контр-слежения, поставили задачу присматривать за ним с целью установления его паттернов поведения двум сотрудникам, которые помогают нам, пока мы находимся на территории Великобритании — Хэнку и Бриттани. При этом условились, что одновременно «на земле» будет только один из сотрудников — в нашем случае это был Хэнк — Британии же будет на связи помогать с координацией процесса.

Повисла тишина. Хелли напряглась: ей не понравилось, что Кирк сказал «предполагая», и то, с какой интонацией он это сделал.

– Хэнк, еще раз, с расстановкой, с самого начала — что произошло вчера?

Мужчина в темном пиджаке по ту сторону экрана — Хэнк — шумно вздохнул, сделал глоток воды из прозрачного стакана, сложил руки перед собой в позе отличника, и начал говорить.

– Пока данные со спутников и от мобильных операторов еще не обработаны, поэтому мы приняли решение опираться исключительно на информацию, полученную методом физического наблюдения. Установив точки входа объекта в места пользования общественным транспортом, я смог подтвердить визуально его дислокацию и направление движения в два десять, когда объект вышел из кафе на улицу Мэйден Лейн и направился в сторону набережной. Объект затем несколько раз менял направление без видимых на то причин — при этом физическое наблюдение за ним не прерывалось, и я был уверен в том, что объект моего присутствия не замечал.

Хелли поморщилась от обильного использования термина «объект» — то есть «объект наблюдения». В этом не было ничего необычного, просто рабочая терминология, но Хелли, которая наблюдала за деятельностью Антона месяцами, а теперь еще и порядочно переживала за судьбу его побега, которая имела прямое влияние на судьбу их проекта, просто не могла уже думать об Антоне как об обезличенном объекте. Для нее он был из плоти и крови, со своими стремлениями и своими слабостями, и постепенно она начинала думать о нем, как о своем старом знакомом.

Хэнк, тем временем, продолжал.

– Путь и вариативность поведения объекта затем становились более хаотичными, что влияло на качество поддержания визуального контакта, — говорить Хэнку становилось все сложнее, он будто одновременно удивлялся своим же собственным словам, отчего темп его речи замедлялся, — объект на пути своего следования посетил несколько мест и заведений, которые не укладывались в предполагаемые паттерны его поведения — появилось ощущение, что у него не было конечной цели следования. Через некоторое время он скрылся в книжном магазине Фойлз на улице Черинг Кросс.

– Главный книжный магазин с русской литературой, — вставил Кирк саркастическим тоном. — Иронично же, да, коллеги? Продолжай, Хэнк.

– Я установил наружное наблюдение за входом в магазин — он там был один. Объект провел внутри нетипично длительное время — около полутора часов, как будто понимая, что внутри скрытное физическое наблюдение за ним поддерживать на протяжении такого периода времени практически невозможно — слишком большой риск быть замеченным, а бдительность наружного наблюдения может быть усыплена таким долгим ожиданием. Спустя полтора часа я зафиксировал объект нетипично быстро покидающим магазин. Он передвигался бегом, петлял, менял направление, на своем пути посещал несколько заведений. Паттерны поведения — хаотичны и нелогичны: заходил и выходил из ресторанов, но провел гораздо больше времени в магазине часов.

Бриттани, сидящая напротив Хэнка — это было видно через экран — напряглась и будто попыталась что-то ему сообщить, или на что-то намекнуть. Они встретились взглядами, и Хэнк кивнул.

– Я должен подчеркнуть, что все это время я поддерживал наблюдение за объектом на земле с максимальной осторожностью и ситуационной бдительностью, а Бриттани проявила профессионализм, поддерживая коммуникацию и вовремя фиксируя и обрабатывая те немногие данные, которые мы получали посредством методов объективного электронного контроля в нескольких точках на маршруте следования объекта.

Кирк демонстративно и довольно злорадно усмехнулся.

– Да что вы говорите! И расскажи тогда нам всем, что же случилось потом?

Хелли начинала подозревать причину возмущения коллеги. Но как это объяснить? Ведь не может быть, чтобы…

– После посещения объектом еще одного заведения — паба на пересечении улицы Черинг Кросс и Шафтесберри Авеню — объект снова начал движение, и я продолжил физическое слежение за ним, сохраняя максимальную оперативную дистанцию. Объект — теперь в этом не было никаких сомнений — продолжил использовать приемы контр-слежения — например, резко вызвал такси, но, когда я, находясь вне поля его видимости, начал искать альтернативные способы слежения за ним, окажись он в автомобиле, передумал, и отпустил машину. В итоге, вскоре при ожидании объекта на точке недалеко от поворота на улицу Шелтона, объект дал понять, что обнаружил физическое наблюдение и мы вынуждены были дать ему уйти.

Хелли непроизвольно изогнула бровь. Что? «Дал понять»? Давно она не видела сотрудника МИ-5, настолько усердно сгоравшего от стыда и при этом так до конца и не понимавшего, что произошло.

– Нет-нет-нет, Хэнк, — Кирк явно ждал этого момента, — теперь без этой бюрократической хренотени, скажи нормальным человеческим языком, что произошло!

– Он вышел из киоска со свежей газетой Таймс, подошел к месту, где я сидел, и вручил мне газету со словами «это свежий номер». Тот, который был у меня, был вчерашний. Потом сказал что-то про Афганистан и ушел.

Хэнк замолчал. Бриттани смотрела ровно перед собой наминающим взглядом. Кирк вот-вот был готов взорваться.

И в этот момент Хелли звонко рассмеялась.

Кирк бросил на нее грозный взгляд, но не помогло — Хелли не могла удержаться.

– Я, вашу мать, хотел бы к ней присоединиться, — глядя в камеру под экраном с Бриттани и Хэнком, Кирк указал рукой в сторону все еще широко улыбавшейся коллеги, — но, черт побери, не могу, потому что это гребаный позор!

Когда Хелли немного успокоилась, Кирк продолжали.

– И что мы имеем? Вариант первый: двух совершенно некомпетентных сотрудников, — он выждал драматическую паузу. Все понимали, что в рамках Группы Грифон оперативные сотрудники британской контр-разведки подчинялись Кирку, и от его оценки могло зависеть будущее их карьеры.

Точно так же все понимали, что верил он в свой второй вариант.

– И вариант второй: наш «объект», — слово «объект» он проговорил максимально язвительным тоном, — на самом деле проявил высокий уровень мастерства и техники контр-слежения, что в итоге помогло ему не только обнаружить физическое наблюдение и избавиться от него, но еще и поглумиться над нашим сотрудником таким унизительным образом!

Кирк обвел комнату взглядом — на мгновение встретился с Хелли, которая слушала его с уже серьезным видом.

– И так как у нас нет оснований считать, что объект прошел полноценную агентурную подготовку, главной версией сейчас предлагаю считать, что он уже по прибытии в Соединенное Королевство начал получать поддержку от противоборствующих нам спецслужб.