Тут уже Хелли не выдержала.

– Кирк, от каких спецслужб, о чем ты?

– От каких? — он посмотрел прямо на нее. — А ты сама как думаешь? От тех же, кто отправил его сюда.

– Извини, но это бред, — парировала она. — Перечеркивать абсолютно все наши предыдущие выводы из-за одной неудачной попытки уследить за ним — слишком поспешное решение, для которого у нас пока недостаточно оснований.

– Значит будут основания, вот увидишь, — развел Кирк руками, — завтра же вылетаем в Лондон, и устанавливаем за ним уже серьезное слежение. Заодно и проверим, действует ли он в одиночку, и похож ли он на того, за кого мы его считаем.

– Он тот, за кого мы его считаем, — продолжила настаивать Хелли, — и ты сам это знаешь.

– Уже ничего не знаю, — покачал он головой, — и позор, через который прошел Хэнк, тому подтверждение. Если мне скажут, что все началось именно из-за него — что же, я не удивлюсь. Вопрос, как мы проворонили подсадную утку в нашей команде в лице этого, хм, «дизайнера» — отдельный. Не будем больше спекулировать — пока нашей приоритетной задачей будет полный контроль над его перемещениями и максимально возможный — над его коммуникациями. Отталкиваемся от предположения, что он работает не один.

Хелли покачала головой. Не покидало ощущение, что они распыляют свои силы совсем не там, где нужно.

Она-то знала, что предатель — не Антон.

Знала и на основании предыдущих данных, и на основании того, что успел сообщить ей Ричард, имейл которого был немногословен, но достаточно однозначен.

Встреча продолжалась еще долго: подробный разбор полетов и планирование их действий в Лондоне требовали времени. Кирк осторожничал: он не хотел внушать британским коллегам, в преданности которых не сомневался, что на самом деле они находились в самом разгаре поисков предателя, и подозревали уже вообще всех вокруг, чтобы не отвлекать их от главной задачи, а потому рассказывал о том, как им важно установить, связан ли Антон с кем-то из российских спецслужб, и подвести, наконец, черту под проектом их группы разработки.

– Послушай, Хелли, я не исключаю, что Антон пошел на сделку, — сказал Кирк, когда они остались одни, — но, конечно, это далеко не единственное, что меня беспокоит, и я не собираюсь обвинять парнишку прямо-таки во всем. Его напугали, возможно, даже применили к нему физическое насилие — и, знаешь, после пары разрядов от электрошока ты еще и не так…

– Кирк, хватит фантазировать, — голос Хелли был скорее усталый, чем раздраженный, — ты сам только что сказал, что не уверен в своих подозрениях. Антон мог просто сбежать, а вчерашняя ситуация, — она пожала плечами, — да мало ли что, он действительно мог просто заметить Хэнка, вот и все.

– Ну не знаю, просто парнишка…

– Да что ты заладил-то, в самом деле, просто или непросто — дело десятое. Это у нас тут люди — стадо непуганных овец с головами, забитыми проблемами первого мира. А он вырос в России, у них там слежка и преследования за инакомыслие — вообще в порядке вещей, — она предостерегающе подняла в воздух указательный палец, видя, как Кирк собрался возражать. — Давай оперировать фактами, а не домыслами. Решили, что едем в Лондон, чтобы сначала понаблюдать? Значит, едем наблюдать, и делать выводы уже после.

– Ты права, — согласился Кирк, — я просто предпочитаю заранее настраиваться на проблемы, с которыми мы можем столкнуться.

– Сейчас наша проблема — утечка информации, которая — даже если Антон как-то в этом уже замешан — произошла явно не по его вине.

Кирк кивнул. Хелли продолжала наблюдать за ним: он действительно был вымотан. Бессонные ночи в размышлениях о поисках крота, или в попытках незаметно передать информацию на другую сторону?

Хелли хотела бы сама придерживаться своего же совета и не строить домыслов, но, черт побери, это действительно было непросто.

– Я вызову Маттиаса в Лондон для допроса, — сказал вдруг Кирк.

– Что? Кирк, но…

Он остановил ее жестом ладони.

– Я знаю, знаю, но ситуация меняется. Центр дал мне понять, что мы переходим на следующий этап.

– Вот как?

– Да, — он кивнул, — пока официальной информации нет, поэтому считай, что это просто хэдз ап, чтобы ты понимала, к чему все идет. Они хотят как можно скорее запустить тестирование прототипов.

– Это неудивительно, всем всегда хочется поскорее…

– Нет, Хелли, там что-то большее, — Кирк помрачнел еще сильнее. — Мне кажется, мы не знаем и сотой доли того, что это на самом деле такое.

– По-моему, у нас все же есть неплохое представление о Грифонах, и даже о том, как они будет выглядеть — как-минимум пару тестовых вариантов я видела.

– Это правда, но… можешь ли ты сказать, кто или… ЧТО ими управляет? — на его лице заиграла какая-то грустная улыбка. Так улыбаются люди от безвыходности — когда им больше ничего не остается.

– Само собой, у меня есть идеи.

– Идеи… — задумчиво проговорил Кирк. — Ладно, сейчас не время. Смысл в том, что они там, на гораздо более высоком уровне, достигли каких-то успехов, и им нужно утверждать составы Группы для перехода к более серьезным испытаниям. И все агенты в Группе теперь должны быть полноценно завербованы. А тут мы, с нашими кротами — понимаешь, как это все хреново?

Хелли кивнула.

– Поэтому нам надо как можно быстрее разобраться, чем там сейчас занимается этот Антон, но время терять на него одного тоже нельзя. Я вызываю Маттиаса — к черту, рассоримся с немцами, если он тут не при чем, ну и ладно. Наша конечная цель гораздо важнее каких-то там дипломатических отношений с немецкой военной разведкой, — он горько ухмыльнулся, и Хелли понятия не имела, была ли в его последней фразе ирония.

В Лондон они уезжали утренним поездом. Хелли провела в Эдинбурге всего около полугода, но успела полюбить город — за тяжелое молчание его средневековых церквей и кладбищ, за возвышавшийся над центром города Трон Артура, и за замок на холме, который помнил истории людей, которые сочиняли героические песни на древневаллийском языке о сопротивлении захватчикам, среди которых особенно выделяли племена англо и племена саксов.

Их песни не смогли их спасти — и Эдинбург помнил все.

Вечером, прогуливаясь по парку на Риджент Роуд, Хелли как бы невзначай присела на лавочку, с другой стороны которой уже сидел рослый мужчина.

– Прости, что приходится так, — сказала Хелли, — только вырвалась, у нас черт знает что происходит. Не хочу тебя еще дальше впутывать в это.

Ричард молчал, глядя прямо перед собой.

– Так не хочется уезжать, — добавила она.

Он вздохнул.

– В Лондоне будь начеку, — сказал он наконец. — У них там будет как-минимум несколько своих оперативников. Могут попытаться подставить его. Но отдавать его тоже вряд ли захотят. Они считают, что вы создаете прямую угрозу их безопасности.

Хелли усмехнулась.

– Да они всегда так считают, чтобы мы ни делали, тебе ли не знать.

– На этот раз у них серьезные основания. У меня состоялся разговор с одним из оперативных сотрудников, который вылетел за ним.

Ричард не смотрел на Хелли. Он знал, что какой бы шокирующей или неожиданной ни была его новость, на ее лице не отразится никаких эмоций. В душе, скорее всего, тоже. Знала ли она, что значит волноваться за кого-то?

Могла ли она вообще испытывать такое чувство?

Вопрос этот Ричард оставлял открытым, но однажды уже решил, что склонялся к отрицательному ответу.

– Он не из ФСБ, по-крайней мере, не действующий, я почти уверен, — буднично начал он, — очень хорошая подготовка, подловил меня. Когда мы поняли, что упустили парня, то смогли поговорить. Преследует свои интересы. Они отправили человека, который сам мало что знает — ловко. Но они очень боятся — это точно.

– Боятся? — Хелли усмехнулась.

– Да, — подтвердил Ричард. — На этот раз — да. Кто понимает. Они считают, что если то, чем вы занимаетесь… то, что вы разрабатываете — что с этим невозможно будет договориться.

– Да он, похоже, знает больше нас самих.