Я кивнул. Как-минимум одна идея у меня была.

— Будьте всегда начеку. Будьте на виду — не пытайтесь затаиться, это бесполезно, о вас узнают в любом случае — это дело нескольких дней, может быть, недель. Поэтому пусть те, кто за вами наблюдает, знают, что у вас появились союзники. Тогда вас будет не так-то и легко списать со счетов. Понимаете, о чем я?

— Да.

— Когда у вас появятся сведения, коими вы захотите поделиться, или же вам понадобится со мной связаться, здесь, — он подхватил со стола книжечку, в которой записывал номер рейса, — вы найдете данные нужного вам места. Достаточно будет явиться туда, нажать на звоночек, и сказать тому, кто вам к вам выйдет, что вы Антон и что вы хотели бы пообщаться с Соломоном.

— Хорошо.

Соломон передал мне книгу.

— Пожалуй, на этом все, — сказал он. — Не медлите, Антон. Езжайте к себе и покидайте то место без отлагательств.

Я встал из-за стола. Соломон протянул мне руку. Во время рукопожатия, когда ворох вопросов и сомнений в моей голове все еще не успел улечься и оформиться в идеи и предположения, он добавил.

— Может случиться так, что вы подумаете, что от меня вам больше ничего не нужно. Знайте, что это заблуждение. Если наши контакты возобновятся, Антон, то я вам тоже многое смогу поведать. Допустим, я могу узнать о том, почему же в 2019 году под Байкалом упал вертолет Ми-171 — и почему это не было случайностью.

Я замер.

— Но это потом, — сказал Соломон, отпуская мою руку, — а пока желаю вам безопасного и легкого пути.

Я вышел из кафе и в легкой прострации зашагал вниз по улице, чтобы поймать такси до отеля. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы думать о чем-то еще кроме последней фразы Соломона.

Мы оба знали, что в 2019 году в Иркутской области потерпел крушение только один вертолет — тот, на борту которого летели мои родители.

интерлюдия: ричард

В темноте — в комнате был погашен свет, окна занавешены так, что сквозь них не просачивался даже свет от фонарей — в кресле сидел мужчина. Если бы у вас получилось его разглядеть, вы бы увидели, что он был совершенно расслаблен и ничто в его позе или физическом состоянии не выдавало того, что он готовился сделать. Ноги, обутые в хайкинговые ботинки Salomon, крепко опирались на поверхность пола, застланного ковром. Руки лежали на подлокотниках, ни одна мышца не напряжена сверх обычного. Сердце его билось не быстрее положенных сорока-пяти ударов в минуту — стандарт для человека с физподготовкой на уровне олимпийского спортсмена, пусть его возраст и грозил вскоре перевалить за сорок.

Комната отеля, в которой он ожидал молодого человека, оставившего тут свой объемный черный рюкзак со стропами молле на боках, что лежал на полу ближе к входной двери, была рассчитана не более, чем на двоих: у кровати стояла небольшая тумба, с другой ее стороны, ближе к креслу — круглый кофейный столик. Напротив же кресла, метрах в пяти — проход в ванную комнату.

Мужчина сидел в кресле неподвижно вот уже практически два часа — в отеле не было пропускной системы, и ему было достаточно лишь улучить правильный момент, чтобы не привлекать внимание клерка на ресепшене. После чего он вышел на лестницу, которой обычно никто не пользовался, поднялся на третий этаж, проследовал к нужной ему комнате, номер которой уже знал заранее, аккуратно открыл его ключ-картой — он смог бы открыть ей любой из номеров в этой, и еще в сотнях других отелей по всему Стамбулу, которые использовали тот же типовой механизм электронного замка на дверях, — и, положив правую руку на рукоятку Глока 19 в кобуре из кайдекса для скрытого ношения на поясе, медленно открыл дверь. Внутри — никого, и он, осмотрев номер, сел в кресло и стал ждать.

Его рука снова легка на рукоятку пистолета, когда в коридоре наконец послышались приближающие шаги. Судя по звуку, этот человек старался двигаться тихо, но, видимо из-за усталости и отсутствия должной подготовки, все равно производил достаточно много шума.

Мужчина поднялся из кресла и встал, прислонившись к стене за углом от входной двери. Пистолет он не вынимал, лишь удостоверился, что он в легком доступе: сопротивления, по-крайней мере такого, которое бы доставило ему беспокойства, он не ожидал.

Послышался сигнал срабатывания электронного замка, и дверь медленно открылась. Входящий, судя по всему, старался проявлять максимальную осторожность: сначала он лишь приоткрыл дверь, заглянул внутрь, и, увидев, что в номере темно и похоже никого не было, открыл дверь шире и вошел внутрь.

Он не торопился включать свет, что несколько насторожило поджидавшего его мужчину. Очевидно, что, даже из простых соображений безопасности логично было бы как можно скорее включить свет в своей комнате и осмотреть помещение, особенно если вы страдаете паранойей (что, как известно, не исключает того факта, что за вами могут следить) и вам мерещится всякое.

Вошедший же свет не включал. Дверь за ним прикрылась, но не захлопнулась. Послышались шаги.

Времени на раздумья о странном поведении цели уже не оставалось, и как только рослый силуэт показался из-за угла, мужчина бросился на него в попытке произвести относительно простой захват, быстро повалить вошедшего на пол, и уже после этого обозначить свои намерения.

Цель, однако, развернулась быстрее, чем ожидал нападавший и, молниеносно отреагировав, ушла из захвата, одновременно контратакуя левой рукой, едва не попав тому ровно в челюсть.

Ему все стало ясно, но было уже слишком поздно: еще несколько быстрых ударов локтем в голову не дали мужчине опомнится. Еще один удар пришелся в висок, и он с размаха ударился головой о стену.

В последний момент перед потерей сознания он почувствовал, как умелым жестом противник вынимает его Глок 19 из кобуры, и подумал, что, если его и не подставили, то уж точно не рассказали всего, что должны были рассказать.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

ЧАСТЬ 3. ХИМЕРА

Скоро на таймере вспыхнет "ноль"

И взметнется вверх серый пепел и тлен...

Взрыв и вой сирен!

Ты уходишь от погонь

Сквозь кордоны, сквозь огонь

Свет в глаза, рычаг в ладонь,

Но цель твоя — химера

~Ария

катарсис и друзья

Как только я сел в такси, буквально завалившись на переднее сидение и сбивчиво объяснив водителю, куда мне нужно и почему именно я не сел, как все приличные люди, назад (все очень просто — в городских пробках меня сзади укачивает, но попробуйте это объяснить на ломанном английском турку, который не знает никакого английского), я попытался замедлиться, отключиться от суеты, и привести содержание головы в порядок.

Ничего у меня не вышло.

Первое, что приходило на ум: бежать, бежать, еще раз бежать. В Турции передышку сделать не получится, и, кем бы этот Соломон ни был (у меня имелись догадки, но над ними еще стоило поразмышлять), в его суждениях было рациональное зерно, а уж с учетом того, сколько он обо мне знал, мне не оставалось ничего, кроме как довериться ему.

Хотелось бы, конечно, немного больше контроля над собственной судьбой и жизненным выбором. Мечты, мечты…

Второе: моя ситуация была не такой уж и безвыходной, черт побери! Шансы на выживание явно имелись, но вот что меня смущало, так это то, что вместе с ними множилось и количество неизвестных переменных. Пора было начать получать ответы хотя бы на какие-то из моих вопросов, не то мне грозило окончательно запутаться в том, что тут вообще происходит.

А ведь были еще и мысли о людях, которые остались по ту сторону границы. Ностальгия — странная штука. Не успел я выбраться из России, которая стараниями спецслужб за один день превратилась для меня во враждебную среду, как в моей голове откуда-то начали появляться мысли о том, что дома, вообще-то, мне было хорошо, уютно, и даже вполне безопасно. Каждое утро я просыпался в своей кровати с ортопедическим матрацем и подушкой из специального материала с памятью положения головы, — качество сна само себя не повысит! — делал себе двойной эспрессо из зерен свежей обжарки Бразилия Флавио Рейс от West 4 Roasters с парой капель вспененного молока, которые превращали его в маккиато, в расслабленном режиме просматривал рабочую почту, потом пешочком прогуливался до станции метро Пролетарская, чтобы поехать либо в офис на Льва Толстого, либо в коворкинг на Красном Октябре, где я работал последний год на тот самый загадочный немецкий стартап. По вечерам после работы я, как любой уважающий себя москвич, ужинал с коллегами или приятелями в одном из ресторанчиков или бургерных в Парке Горького или недалеко оттуда, где мы обсуждали прошедшие или еще предстоящие поездки в Питер или, скажем, на Алтай.