— Погоди, но… почему? Я правда не понимаю.

— Это значит, Антон, что тобой интересуются не на уровне полиции, а выше.

— Да брось, — я даже улыбнулся. — Кому я там нужен? Ну и разве политические вопросы решают…

— Да почему ты решил, что это политическое? — перебил меня Илья. — Ты все еще веришь в версию своего табла на камере во время митинга? Ты думаешь, тебя оштрафовать хотели? Погрозить пальчиком? И для этого послали вооруженную группу захвата с тяжелой машиной пехоты под окнами?

Да уж, тут не сходилось, это я и сам понимал. Предпочитал игнорировать, чтобы лишний раз не разгонять и без того пострадавшее от стресса сердце.

— Послушай, — повторил Илья, уже тише и мягче. — Не расслабляйся, дружище. Тебе надо выяснить, что происходит. Пока что, увы, хороших новостей нет. Надо копать дальше.

Я мысленно попрощался со всеми розовыми надеждами. Со своей уютной евродвушкой на белорусской. С работой из шумных кофеен приветливыми бариста и красивыми девушками за соседними столиками. С планами на то, чтобы теперь-то уж точно взять себя в руки, регулярно играть в теннис и ходить на выставки современного искусства в музей Гараж, а еще выбираться в комфортные поездки за город, на природу.

Вздохнул.

— Да. Понял тебя. Ты прав. Просто хотел, чтобы все было позади.

— Прекрасно тебя понимаю. Но пока ничего не позади. Я буду следить за ситуацией — давай, контакт не теряй, но пока не знаю, где еще смотреть. Тут время нужно…

— Есть у меня один вариант, — сказал я. — Товарищ тут один, надежный. Из бывших. Есть инфа, что ему можно полностью доверять. Он вроде должен поделиться сведениями.

— Блин, Антон, с ними бы лучше не связываться, конечно… Но это вариант. Сам знаешь только, бывших не бывает. Будь ОЧЕНЬ аккуратен. Я бы просто свалил сейчас за бугор, и там дальше разбирался.

— Да думал я об этом уже, — сказал я. И не один, и не два часа. Все дни напролет думаю. — Но я на границе никак не защищен. Если ты говоришь, что дело серьезное, меня же там и возьмут.

— Ну тут ты прав, да, — согласился Илья. — Непросто.

— Вот да. Непросто.

— Ладно, дружище, я буду отслеживать инфу. Ты лишний раз не пались — если я что-то нарою по своим источникам — то дам знать. Окей?

— Да, — кивнул я. — Я тебе вышлю сейчас смской новый имейл. Если что, можно на него писать, а то фиг его знает, как часто буду номера менять.

— Добро. На связи. Не сдавайся.

— Не буду.

После разговора вернулось чувство тревоги, которое я почти уже смог заглушить надеждами на скорое разрешение ситуации. Конечно, я врал себе. Просто иногда мне казалось, что силы мои были уже на исходе. И что гораздо проще будет просто прийти самому в полицию, сказать, что мне нечего скрывать, и пусть они меня там допрашивают, штрафуют, сажают на пятнадцать суток… Возможно, это было бы проще, чем вот так, в полной неизвестности, заниматься чем-то, что так мало походило на мою нормальную жизнь.

“Нормальную”. Ну-ну.

Только теперь я уже не мог дать заднюю: я пообещал Илье. Виктор бы меня тоже не отпустил. Да и Нестор Петрович, точно знаю, не одобрил бы. А еще все говорило о том, что штрафом и пятнадцатью сутками я бы не отделался — даже если бы явился сам.

Как там говорят? "Чистосердечное признание веселит судью и увеличивает срок." А мне и признаваться не в чем — так что там за меня впишут все, что нужно, туда, куда потребуется. Вот судья повеселится.

В понедельник все повторилось: сирена, подъем, тренировка.

На этот раз во время отжиманий Макс, сделав свои — сколько? пятьдесят или шестьдесят, наверное, раз,— подбежал ко мне, и, нависнув надо мной, крикнул:

— Сколько?!

— Двадцать два, — еле пролепетал я. В прошлый раз я сделал двадцать пять, вот до них я и рассчитывал докарабкаться сейчас.

Макс начал считать.

— Двадцать четыре! — крикнул он. — Двадцать пять!

Я приготовился лечь на траву.

— Дальше!! — во всю глотку проорал Макс, — Пошел дальше!

У меня опять не было выбора?

— Двадцать шесть! Пошел, пошел, еще!!

Двадцать семь. Все. Я больше не смогу. Вдохнул поглубже.

— Еще, пошел!! Двадцать восемь! Еще!!

Я поцеловал землю на двадцать девятом.

После второго круга и заминки Макс подозвал меня. Протянул мне руку. Я улыбнулся и пожал ее.

— Ты понял?

Я замялся. Жизнь преподносила мне урок за уроком, и я, признаться, не всегда за ними поспевал.

— Твой мозг говорит тебе, что ты больше не можешь, — Макс дотронулся пальцем до виска, — но ты можешь. Твой мозг — лентяй. Он пытается отсидеться. Сэкономить силы. Отползти в угол. Но если ты хочешь стать сильнее — или спасти кому-то жизнь — мозг надо отключать.

Я кивнул. Он хлопнул меня по плечу.

Отключать мозг? Хм, странно. У меня вот раньше была противоположная информация относительно сотрудничества с моим командным центром.

не так страшен черт

На следующий день на тренировке к нам присоединился еще один участник: худой, но явно жилистый, с загорелым лицом, полностью в сером хаки, мужчина лет сорока пяти. Я бы сказал, чуть-чуть помладше Виктора. Суровый взгляд из-под армейской фуражки, на ногах — ботинки на высокой шнуровке.

— Это Александр, — представил его мне Виктор.

Значит, этот тот самый Александр, прибытия которого мы ждали.

Тренировкой руководил теперь он. Все прошло успешно — я даже смог закрепить двадцать восемь отжиманий и добиться новых рекордов в приседах и подтягиваниях. Конечно, результаты были все еще довольно позорными, но надо признать, что прогресс был налицо: когда мы пришли домой и я пошел в душ, я даже с некоторым удивлением отметил, что сбросил, наверное, килограмма два. Спасибо режиму, ежедневным тренировкам, отсутствию шоколадок и печенек под Нетфликс по вечерам.

А, ну и еще постоянному стрессу.

К Александру мы пошли вечером. Он жил на окраине поселения, со стороны леса, в добротном кирпичном доме. Внутри — приятно, но никаких стилевых изысков и нарочитой “русскости”, как у Виктора. Александр оказался гостеприимным хозяином, пригласил к столу; Спайк по-хозяйски прошел в дальний уголок гостиной и расположился там, Виктор, не спрашивая разрешения, открыл холодильник, бросил шуточку насчет бутылки водки на дверце, и, ничего не тронув, присоединился к нам за столом.

Кажется, они здесь бывали часто.

К исходу часа непринужденной беседы я даже немного расслабился. Александр действительно был суров и немногословен, но при этом был весьма наблюдательным, метким в своих замечаниях, и совсем не стеснялся пошутить над собой.

— Понимаешь, ночь, дождь противный, — рассказывает Виктор, уже давясь от смеха. Александр пока только загадочно улыбается. — Нам еще километров двадцать по этой слякоти — и колесу кирдык. Менять надо. Выходим оба — у Саши такой еще мощный фонарь — какой у тебя был?

— Даа, фонарь просто отличный, американский полицейский, лупит на триста метров, тысячу двести люменов выдает, — прокомментировал Александр.

— Ага, ну вот, — продолжил Виктор, подкрепляя все активной жестикуляцией. — Мы выходим, открываем дверцу багажника — а Саша тогда себе как раз Дефендер взял, мы его обкатывали…

— О, Дефендер! — не выдержал я. Не особо люблю автомобили, но вот именно Лэнд Ровер Дефендер — только не новый, а первого поколения, до две тысячи шестнадцатого года, — очень нравился. Недешёвый, но я был готов его себе купить, и удерживало только то, что мне некуда было на таком автомобиле ездить — по Москве удобнее на метро, а за город я так и не приучил себя выезжать.

Хотя судьба вот заставила, как видите.

— Роскошная машина, темно-серый, вот такие колеса, лебедка спереди, шноркель, усиленная подвеска, дополнительный свет, противотуманки со всех сторон навешаны,— развел руками в стороны Виктор. — Ну так вот, открываем кузов, Саша включает фонарь — внутри становится светло как днем — и мы… — Виктор уже просто в голос смеялся.