Пришлось вспоминать детали — Виктору действительно было интересно все, даже вещи, о которых я и не подумал вначале: во что были одеты, было ли в руках какое-то оружие, как выглядели лица…

— Погоди, но ты же говоришь, там темно было, как же ты разглядел того, второго?

— Тут такое дело… я с ним в самолете потом летел.

Молчание.

— Ну или это он со мной в самолете летел, — уточнил я. — Тут не поймешь.

Я прямо чувствовал, как Виктор не может решить — удивляться, или просто расхохотаться.

Пришлось подробно рассказывать про Сергея и про наш разговор, а также про то, что мне сегодня нужно было с ним встретиться в выбранном им месте.

— Ох, Антон, был бы помоложе, завидовал бы твоим приключениям, — сказал Виктор. — Сейчас не завидую, потому что бегать не люблю. А тебе придется побегать, конечно…

Меня волновало, смогу ли я правильно вести разговор, когда ставки так велики. Что говорить, что упоминать, а что нет? Как понять, чего ему на самом деле от меня надо? Как грамотно выстроить коммуникацию так, чтобы не усложнить отношения с другими заинтересованными сторонами?

— Тут у меня есть несколько соображений, которыми могу поделиться, — тон Виктора стал более деловым, — но алгоритма действий тебе ни я, ни кто-то другой предоставить не сможет, увы. Придется тебе самому, исходя из ситуации, просчитывать каждый следующий шаг. Во-первых, пусть тебя недооценивают, но не настолько, чтобы тебе не доверять. Задавай вопросы, пусть даже глупые, уточняй, говори, что ты на это не подписывался, и не хочешь никому навредить. Но дурачком прикидываться не надо — с дурачками не считаются. Во-вторых, будь максимально наблюдательным. Не торопись с выводами, фиксируй всю информацию, которая тебе доступна. Поначалу будет невозможно понять, что важно, а что нет, но многое из того, что сейчас кажется незначительным, тебе еще пригодится. В-третьих, и это, пожалуй, самое важное — ты должен быть на максимуме своих ментальных, эмоциональных, и физических возможностей. Тебе нужно много сил, много энергии, много мотивации. Вставай рано утром, занимайся спортом, придерживайся режима, не трать время попусту. Учись.

Я вздохнул.

— Спасибо, — сказал я, наконец.

Легче сказать, чем сделать, конечно, но Виктор был прав. Я сам по опыту прекрасно знал, что стоит только допустить слабину, проспать будильник, отменить или перенести первое дело, назначенное на день, или просто не позавтракать вовремя — и все, весь остальной день будет ощущаться, как попытка догнать убежавшее вперед время, сил ни на что не будет, а мотивации работать над чем-то сложнее обыденной рутины уже не сыскать.

Когда ставка повышается, и на кону моя жизнь, то быстро понимаешь, как опасно оказываться в таком состоянии.

Только вот в чем дело…

На кону ведь не только моя жизнь.

— Виктор, — сказал я встревоженно, — мне… намекали на то, что мои друзья тоже не в безопасности. Как ты думаешь… Или… Ты…

Я не мог подобрать слова. Ну что за ничтожество — как объяснять, в чем нуждаюсь я, так у меня словарный запас и темп речи Екатерины Шульман.

Как позаботиться о других — так опускаюсь до уровня гостя столицы, который продает специи для плова на рынке в Люблино.

— Антош, — уверенный тон Виктора как всегда успокаивал, — спасибо тебе, но ты не беспокойся. И не такое видали, поверь. Они тебе будут и дальше говорить, что они за всеми следят, и что всех поймают и накажут. У них подход такой. Будь осторожен, продолжай все делать грамотно, не дерзи, но и не паникуй. Гни свою линию, отрабатывай источники информации, которые тебе доступны — подумай, возможно, что-то еще появится, не замыкайся на чем-то одном.

Я не хотел держать Виктора на связи слишком долго, но все равно задал еще несколько волновавших меня вопросов. Насчет слежки со стороны западных спецслужб у него было похожее мнение — аккуратно, лишних следов не оставлять, но и не скрываться.

Насчет романа Джона ле Карре, который мне вручил Соломон, он только посмеялся.

— Ну так почитай на досуге, раз он тебе ее дал, — сказал он. — Можешь прямо на Набережной Альберта устроиться, напротив здания МИ-6!

У меня было еще с десяток вопросов, но пора было прощаться. Напоследок, однако, я не выдержал, и упомянул то, что не выходило у меня из головы: что Соломон намекнул, будто он что-то знал о смерти моих родителей.

Виктор мгновенно посерьезнел.

— Антон, — сказал он сухо, совсем другим тоном. — Ты точно ничего не перепутал?

Я ответил, что путаницы тут быть не могло: он явно говорил про моих родителей. Откуда-то он знал, кто они, и что они разбились на вертолете. Я подумал, что об этом можно было прочитать при желании в прессе, если наводить справки обо мне, но это все равно как-то странно.

— Я про другое, — сказал Виктор. — Он сказал, что они разбились на Ми-171?

— Да, это тоже, — согласился я. — Мне это показалось странным тоже, потому что вообще-то они летели на Ми-8, так что то ли он просто перепутал…

— Он не перепутал, Антон, — проговорил Виктор. — Ми-171 — это военная модификация вертолета Ми-8. Твои родители разбились именно на Ми-171. Вот только это засекреченная информация — по официальным данным, они летели на обычной гражданской версии Ми-8.

Я тяжело сглотнул. Ясно было одно: похоже, мне пора было давно уже привыкнуть к тому, что вопросов только прибавлялось.

— Конечно, это не телефонный разговор? — спросил я Виктора, когда снова обрел дар речи.

Ответ я уже знал.

— Мы обязательно встретимся и поговорим, — заверил он меня.

Обязательно.

маршрут 91

Я снова вышел на прогулку по городу, попутно написав Олегу о том, что у меня все хорошо, и что как-нибудь через неделю обязательно надо будет созвониться (пока что из-за мешанины всего в голове я к такому разговору готов явно не был), и попытавшись аккуратно задать вопрос о том, все ли у него было в порядке.

Чувство тревоги за других давало о себе знать, и было новым, незнакомым ранее чувством. Интересно, что говорил обо мне тот факт, что я испытывал его, похоже, впервые? Кто знает, возможно, именно поэтому я расстался со своей первой, еще университетской, любовью. Да уж.

Алекс на мое сообщение о том, что я отлично устроился у него дома, не отвечал.

Зато пришло сообщение от Сергея: «Купи хорошие блютус наушники к телефону, чтобы было удобно созваниваться на ходу».

Особого значения этой задаче я не придал. Пожал плечами — мне и так бы наушники не помешали, и начал на ходу гуглить магазины электроники по соседству. Нашелся вездесущий Argos, и через поиск по наушникам-затычкам и рейтингу внутри магазина заказал какие-то типа спортивные Jabra — рассудил, что для звонков самое то, выглядели удобными.

Магазин оказался недалеко от станции подземки Сhancery Lane — время у меня было предостаточно, так что я направился туда пешком. Прошел через Seven Dials — главный перекресток района Covent Garden, место притяжения местной богемы, где встречается целых, как нетрудно догадаться, семь улиц-аллей, усеянных арт-галереями, бутиками, ресторанами и кофейнями для ценителей. Были витрины и вывески, которые заставляли замедлить шаг — мысленно отметил, что, как будет время для неторопливой прогулки, сюда было бы приятно вернуться. Не то, чтобы деньги прожигали мне карман, или я соскучился по беззаботной жизни (хотя и это тоже), но Лондон как-то сам по себе располагал к тому, чтобы начать хотеть много дорогих и красивых вещей сразу.

После покупки решил тут же опробовать наушники, и продолжил свою неторопливую прогулку под советский хэви. Не спрашивайте, я сам не знаю, как работает ностальгия, и почему мы падаем ее жертвой столь быстро. Это еще ладно, по-крайней мере, меня не тянет слушать Меладзе или, там, Кобзона, например.

Когда ноги устали, а времени еще оставалось предостаточно, зашел в большой шестиэтажный книжный магазин, Foyles. Задача была — убить время, оставаясь при этом трезвым, и где вы добьетесь этого лучше, чем в книжном?