Сергей начинал представлять более серьезную проблему, чем я рассчитывал — изначально? Чем казалось пару дней назад? Именно сейчас, в этот момент, я понял, перед каким выбором меня хотят поставить. По сути ничего и не изменилось. Мы вернулись к точке отсчета. Окажись я тогда в своей квартире, СОБР бы доставил меня сотрудникам спецслужб, и я бы начал с ними «сотрудничать» — там выбора не дают.

И сейчас вместо СОБРа рядом со мной всегда находился Сергей, который тоже не оставлял мне ни выбора, ни достаточного времени на размышления.

Раньше думать надо было, как когда-то говорила моя мама.

Я не ответил. Выключил дорожку, неторопливо остановился, молча пошел в раздевалку. Мы оба знали, что скоро снова встретимся.

Ближе к вечеру мне, наконец, позвонил Илья.

– Говорить можешь, в безопасном месте? — спросил он?

– Да, все в порядке.

– В общем, я занимаюсь обоими параллельно. Сразу скажу, дружище, тебе придется еще пока подождать. Я довольно плотно работаю с доступными мне ресурсами, плюс напряг еще пару источников и запросил пару… скажем так, доступ к паре инструментов. Но это требует времени, потому что твои объекты оказались очень непросты.

– Понял тебя, я капец как тебе благодарен, просто в неоплатном долгу.

– Подожди пока, надо дождаться результатов.

– Конечно. Что-то удалось узнать уже сейчас?

– Да, я провел идентификации личностей одного и второго — это важная информация для нашего маленького проекта, важный шаг, но, боюсь, что прямо сейчас он тебе не особо поможет. Маттиас — действительно немец, как ты и говорил, родился в тысяча девятьсот семьдесят девятом, в городе под названием Балинген, это под Штутгартом. Есть сертификат о рождении, имена его родителей, их адреса. По каждому пункту информации, если что, я делаю дабл-чек, обычно лично. Не буду посвящать в подробности, но, чтобы не возникало подозрений, каждый такой социальный инжиниринг занимает немало времени. Короче, в этой инфе мы уверены. Дальше начинаются проблемы — например, информация из его профиля в Линкедине подтверждается только частично. То есть универ, в котором он учился — проблем никаких, все есть, все очень четко, информация настолько на виду, что, если мы включим собак-подозревак, я бы сказал, что эту информацию прямо таки пытаются выставить на всеобщее обозрение. Он там даже на сайте у них какой-то филькиной грамотой светит. А вот некоторые другие вещи, типа его предыдущего опыта работы в разработке, по идее должны проверяться еще проще — но они не проверяются.

Я нахмурился.

– Можешь объяснить, в чем там может быть дело?

– На поверхности: как будто ничего страшного. Там несколько компаний, одна якобы разорилась — но сведений в открытых реестрах об этом нет, другая вроде как зарегистрирована в оффшоре и с нее взятки-гладки — но вот ни эйчара, ни бухгалтера, ни фирмы, которая бы вела кадровый учет я не обнаружил. И по паре других пунктов так же.

– И что это значит?

– Пока рано делать выводы, Тох. Я в процессе. Есть пара гипотез, я их сейчас проверяю — как закончим, тогда выскажусь, пока нет смысла озвучивать догадки.

– Окей, понял тебя. Со вторым та же ситуация?

– Погоди, еще по этому Маттиасу — мы подтвердили, что он действительно в Исландии. Тоже было очень легко выяснить. Тупо в Рейкьявике сидит, отель называется «Оддсан», забавное название — если перевести на английский по звучанию, будет «странный сын».

Я удовлетворенно кивнул.

— Блин, это очень важная информация, Илюх. Мне, возможно, надо будет с ним встретиться.

– Окей. Но все же лучше… то есть, если у тебя есть такая возможность, дай мне еще день-два — постараюсь нарыть больше информации по нему. Я понимаю, что вы там вместе работали и общались как-то, но все же — раз тебе в такой передряге он понадобился — лучше как можно больше разузнать заранее, чтобы не явиться на перестрелку с клюшкой для гольфа. Ну ты понял.

– Да. Думаю, у меня два-три дня еще, но вряд ли больше, Илюх.

– Должны справиться. Я тебе завтра так же отзвонюсь, наверное. Ну или в понедельник.

– Так, погоди, а с Алексом что? Та же ситуация?

– Вот по нему еще хуже.

Примерно так наш разговор с Ильей и завершился — он смог идентифицировать личность Алекса, и подтвердил его опыт, с этим не возникло никаких проблем, но вот по поводу текущего месторасположения, и вообще хоть какой-то информации относительно его нынешней жизни не нашлось.

– Меня смущает, — пояснил он, — что этот парень выглядит так, как будто он в какой-то момент просто намеренно постирал все упоминания о себе в сети и удалился из всех соцсетей. Единственный аккаунт, который я нашел — свежий, ему типа полгода. И все.

– И по поводу того, где он…

– Пока ничего, дружище. Но я нарою на него что-нибудь обязательно. Дай мне еще пару дней.

Я, конечно, согласился.

Хотелось бы только вот знать, была ли у меня самого эта пара дней.

Что же, Антон, скоро узнаем. Скоро.

– Илюх, извини, но есть еще кое-что, — попросил я его.

Илья терпеливо выслушал мой запрос.

– Не поверишь, но это звучит гораздо проще, — ответил он. — У меня есть там один чел. Вернусь к тебе.

И потом добавил.

– Блин, Тох, я реально должен тебе спасибо сказать. Уже какой день снова чувствую вкус к жизни. Как же давно я ждал подобной заварухи.

Не поверишь, сказал я ему. Ты просто не поверишь, какой же сильный вкус к жизни чувствую я.

покой нам только

Есть такая скверная привычка: не задумываться о какой-то непонятной задачке в надежде, что если ее не трогать — в том числе мысленно — то она так и будет не отсвечивать и уж точно не перерастет в проблему. Вообще она свойственна, по идее, детям, которые примерно по той же логике закрывают глаза, чтобы их никто не увидел (особенно эффективен этот трюк, если глаза закрыть ладонями), или перекрещивают руки перед собой с криком «я в домике».

К сожалению, старые привычки, как пел когда-то Мик Джаггер, умирают с большим трудом. Виктор как будто чувствовал, что и я не был полностью лишен такой склонности, поэтому взял на себя ответственность по поддержанию со мной связи. Он просто каждое утро и каждый вечер отправлял мне сообщение в Сигнале с одним только вопросом: «Жив?», не требуя от меня развернутого ответа кроме как подтверждения того, что я на свободе.

«Так точно» — каждый раз отвечал я, в свою очередь благодарный ему за то, что таким образом он и мне сообщает, что с ним тоже все в порядке.

Этим же вечером — когда у меня итак был целый ворох мыслей и довольно смешанных, мягко говоря, чувств после наезда Сергея и разговора с Ильей, он предложил созвониться.

«Через пять минут», ответил я, быстро собрался — наушник в ухе, чтобы не сообщать всему миру о том, что я собрался разговаривать по телефону — и вышел на улицу. Повернул в сторону парка, стараясь не обращаться внимание на припаркованный шагах в пятидесяти от меня, у изгиба улицы, черный Фольксваген Тигуан.

– Как сам, держишься? Прогресс есть?

– Я хорошо, — ответил я Виктору. Голос у меня был бодрый, на фоне шумел ветер и кричали утки, обжившие местный пруд. — Пока на том же месте, в городе. Прогресс не такой быстрый, но есть. Жду информации из одного источника, плюс еще ожидаю встречи с коллегой через несколько дней. Хочу быстрее, но он не тут — не получается его поторопить.

Разочарование свое я и не скрывал.

– Все правильно делаешь, — сказал он. Остановился. — Но, Антош, если чувствуешь, что результатов недостаточно, займись подготовкой к разным вариантам развития событий.

– Хм, что именно ты имеешь в виду?

– Думай. Расширяй горизонты. Ты в новой стране, в незнакомой ситуации. Помнишь, что мы говорили о физической подготовке? Она всегда пригодится. Но есть и другие навыки, которые могут выручить. Это неочевидно, потому что ты раньше никогда с этим не сталкивался. Поэтому нужно напрячься, прикинуть, в каких ситуациях можешь оказаться.