Я первым начал складывать стволы в ящик, который с отвращением поднес один из стражников. Мои движения были спокойными, почти ленивыми. Каждое оружие я клал аккуратно, будто сдавал в утиль хлам, а не часть своей силы.

Я чувствовал взгляд Дариса на себе — тяжёлый, подозрительный. Он пытался разгадать мой ход, увидеть подвох в этой показной покорности. Его мозг, привыкший к моему хаосу, отказывался верить в такую лёгкую победу.

Он ждал взрыва. Ждал, что я начну орать, ломать мебель, хоть как-то сопротивляться. Он жаждал этой искры, чтобы было оправдание придушить её силой. Но получил лишь ледяную, безразличную покорность. И это молчаливое послание — «ты и твои игрушки для меня ничего не значат» — злило его куда сильнее любого бунта.

Последний ствол лёг в ящик с глухим стуком. Я захлопнул пустой сейф. Металл звонко отозвался в тишине.

— Всё, — объявил я, поворачиваясь к нему. — Можешь перевернуть кабинет, проверить. Хотя… зачем? — я усмехнулся. — Ты же и так всё знаешь о моих владениях. Или все же не все? Как проверять будешь?

В последней фразе прозвучал лёгкий, едва уловимый укол. Намёк на ту единственную вещь, которую он так и не смог найти. На ту, что была спрятана не в сейфе, а в раю.

Брат не сдвинулся с места. Стоял, вкопанный, и его взгляд буквально буравил меня, пытаясь просверлить череп и выудить оттуда правду. Тишина в комнате повисла густая, как смог над свалкой.

— Что ты задумал, Джеймс? — его голос был низким и скрипучим, как несмазанная шестерня.

Я приподнял брови, изобразив на лице самое неподдельное удивление.

— Я? Ни-че-го. Честное слово. Просто соблюдаю закон. Как и ты, братец. — Я сделал паузу, давая словам впитаться. — Разве не к этому ты всегда стремился? К порядку? К тому, чтобы такие, как я, не высовывались и знали своё место? Ну вот. Я узнал. И сижу смирно.

Это было уже слишком. Туго натянутая струна его самообладания лопнула. Он рванулся ко мне, короткий, яростный бросок.

Но двое стражников инстинктивно схватили его за плечи, удерживая на месте. Он вырвался, но не продолжил движение. Просто стоял, дрожа от бессилия.

— Где она⁈ — его голос сорвался на крик, громкий и неприличный в этой маленькой комнате.

В глазах Дариса читалось не что иное, как животное бешенство. То самое, за что когда-то его и прозвали Безумным, пока этот титул не перешёл ко мне.

Он проигрывал. И он это понимал. Он пришёл сюда за триумфом, за ключом к своей власти — за той самой девчонкой-магом и её чудо-оружием. А нашёл лишь меня, своего старого, хромого брата, покорно сдающего старые, никому не нужные стволы.

Он ожидал найти здесь лабораторию, дымящиеся тигли, чертежи на стенах. Хоть какой-то след её гениального безумия. А нашёл лишь пыльный кабинет и моё спокойное, ехидное лицо. Его план дал трещину, и он видел эту трещину, но не мог её залатать.

— Ты спрятал её, — прошипел он уже тише, но с такой концентрацией ненависти, что слова обжигали воздух. Он больше не пытался ничего скрывать. — Но я найду. Клянусь солнцем на своём мерзком значке, я найду. И тогда…

Он не договорил. Не стал. В этом не было нужды. Вся наша общая история, всё предательство, вся боль — всё это витало в воздухе, завершая его угрозу лучше любых слов.

Он сделал шаг назад, и его взгляд упал на белую повязку, проглядывавшую из-под манжеты его идеальной формы.

— За этот выстрел, — он ткнул пальцем в сторону раны, — ты заплатишь. Обоими глазами.

Сказал это будто между прочим, как о погоде. Но в воздухе запахло железом.

Потом его гуны растянулись в чём-то, что должно было быть улыбкой. Получилось жутко.

— Я найду твою маленькую волшебницу. — Каждое слово он выговаривал с отвратительной нежностью. — И сделаю из неё фарш. Представляешь? И всё благодаря тебе.

Холодная, как лезвие, ярость закипела у меня в жилах. Она подкатила к горлу, грозя вырваться наружу рёвом. Я представил её — Кларити, её безумный смех, её глаза, полные огня. Только в моей голове она была мертва. Нет озорства в глазах, нет улыбки, с которой она торговалась в моем кабинете. Лишь мертвенная бледность лица, и застывший вопрос в глазах: как так вышло?

Но я не дрогнул. Не моргнул. Лишь наклонил голову, будто принимая к сведению его бизнес-предложение.

— А потом убью и тебя, — закончил брат, и его голос снова стал гладким, отполированным и оттого ещё более опасным. — Мне надоели наши семейные разборки. Пора подводить итоги.

Он развернулся, отряхивая ладони, будто только что выпачкался во что-то. Его стражники, почуяв конец представления, тут же хмуро потянулись за ним, заполняя коридор лязгом доспехов. Я молча наблюдал за его спиной. Спиной моего брата. Широкие плечи, гордая осанка… и пустота за всем этим.

И вот, на самом пороге, он замер. И обернулся. Взгляд его был пустым, как заброшенная шахта.

— Это была твоя последняя победа, брат. Обещаю. Дальше тебе не стоит меня нервировать, иначе твоя история закончится слишком быстро.

Дверь захлопнулась, оставив меня в одиночестве. Снова. Стоя в центре опустевшего кабинета, я понял, что он, как всегда, был прав. Это была победа. Маленькая, горькая, купленная ценой всего моего арсенала и куска души. Но она того стоила. Потому что пока он ищет тень, я прячу свет. И игра только начинается.

Тишина, которая раньше была напряжённой, теперь стала гнетущей. Я обвёл взглядом кабинет. Стены, с которых исчезли привычные очертания стволов, казались голыми и чужими. Сейф зиял чёрной, пустой пастью. Да, он опустошил не только сейф. Он выскоблил из комнаты часть моей старой жизни. И слава богу. Старая жизнь мне была уже не нужна.

Я подошёл к закопченному окну, оперся лбом о прохладное стекло. Внизу, на одном из шатких мостов, его отряд удалялся ровным строем. Сияющие доспехи сливались в одну яркую, ядовитую точку, как капля верхнего солнца в моём грязном мире. Скоро она исчезла в лабиринте труб и переходов.

Он ушёл ни с чем. Но его слова остались. Они висели в воздухе, тяжёлые и липкие, как смог. Угрозы о глазах и о камне. Это была уже не официальная зачистка. Это стала личная охота. Война между нами вышла на новый виток, и ставка в ней была теперь выше, чем когда-либо.

Я не сомневался ни на секунду. Он будет искать Кларити до последнего вздоха. Не потому, что она маг, а потому, что она — моя возможность. Моё оружие. И он, с его прагматичным умом, видел в ней ту же самую угрозу, что и я — шанс. Только наши шансы были разными. Он хотел контролировать. Я хотел сжечь всё дотла и построить новое.

Но сейчас… сейчас он был слеп. Он рыскал в грязи, ворошил помойки, искал следы в пыли. Он не мог даже представить, что я спрятал алмаз не в подполье, а в самом сердце своего царства. В единственном месте, где всё ещё могло что-то цвести.

Я отшатнулся от окна, и моя трость глухо постучала по полу. Подойдя к столу, я провёл рукой по его поверхности, смахнув невидимую пыль. Потом потянулся к панели, за которой был скрыт простой, но надёжный коммуникатор. Нажал кнопку.

— Гаррет. Всё чисто. — Мой голос прозвучал устало, но твёрдо. — Удваивай охрану оранжереи. Ни одна муха не должна пролететь мимо. Понял? Ни одна.

Получив короткое «Понял, босс» в ответ, я откинулся в кресле. Всё только начиналось. И впервые за долгое время, я снова чувствовал азарт. А все потому, что мою идею реализовывала и поддерживала одна девушка, маг-артефактор, которая так удачно оказалась в моем городе.

Воздух в номере гостиницы «Старая Шестерня» был спёртым и густым, пах пылью, маслом и чужим страхом. Напряжённое молчание, царившее внутри, разрывали лишь приглушённые звуки с улицы: далёкие крики, лязг металла и зловещий скрежет, будто город пожирал сам себя.

Максим не находил себе места. Он метался по тесной комнате, как тигр в клетке, его шаги отбивали нервный ритм по скрипучим половицам. Взгляд раз за разом возвращался к запертой двери, будто он силой воли мог заставить её открыться.