Воздух наполнился звуками подготовки: лязгом затворов, щелчками креплений, приглушенными, отрывистыми командами. Никакой суеты. Только отточенные движения. Музыка, которую я понимал лучше любой другой.

Мы были темным, пылающим сердцем Поднебесья, и сейчас это сердце начинало биться в бешеном, яростном ритме. Ритме грядущей схватки. И чёрт возьми, оно было готово разорвать грудь, лишь бы добиться своего.

В дверь резко постучали — два отрывистых, тревожных удара, — и почти сразу вошел Гаррет.

Не дожидаясь ответа, как мы и договаривались на экстренный случай. Его лицо было мрачнее грозовой тучи над Проклятым хребтом, а в глазах читалась спешка.

— Джеймс. Наводка есть. Она в здании Совета'.

Я кивнул, не отрываясь от своего занятия: одной рукой проверял крепление старой трости, другой дожимая последний патрон в обойму. Оружие щелкнуло с глухим, привычным звуком.

— С кем? — спросил я, хотя в животе уже зашевелилась холодная, скользкая гадина, предчувствуя ответ.

Он сделал паузу, посмотрел на меня прямым, тяжелым взглядом, и эта затянувшаяся тишина сказала мне всё. Сказала громче любого крика.

— … с Дарисом. Лично. В его кабинете. Минут двадцать назад.

Холодная волна пронзила меня насквозь, от макушки до пят. Не просто холод, а ледяная пустота, выжигающая всё внутри.

Дарис. Мой брат. Мой кровный враг. Он не станет слушать её дурацкие сказки про потерю памяти и невинность. Он не такой. Он учует её ценность, как старый, опытный стервятник чует свежую падаль. И её опасность. Для него она — гвоздь в крышку его гроба. Или в кресло его власти — разницы нет.

Время, которое текло ленивыми минутами, вдруг сжалось до бешеных секунд. Песок в моих личных часах посыпался с невообразимой скоростью. Он мог отдать приказ о её ликвидации в любую секунду. Один кивок. Один взгляд телохранителю. Одно многословное письмо с официальной печатью. И всё. Конец.

— Готовы? — выдохнул я, и мой голос прозвучал хрипло, будто я бежал без остановки несколько часов подряд, спасая собственную жизнь.

Гаррет молча, без тени сомнения или страха, кивнул. Одним резким, отточенным движением головы. Да. Готовы. Как и я. Как и все мы, кому нечего было терять, кроме призрачной надежды.

Я обвёл взглядом своих людей. Они стояли, затаив дыхание, замершие в ожидании приказа. Все эти лица, выжженные жизнью в Поднебесье, которые я знал годами.

Лира с её вечным скепсисом, Гаррет с хитрой ухмылкой, молчаливый Олег — все они были готовы по моему слову лезть в самое пекло, на верную смерть. И ведь полезут, чёрт возьми. Без лишних вопросов.

— Она не знает, с кем имеет дело, — сказал я им, и в моих словах была горечь, как от самой дрянной перегонки. — Она думает, что пришла к спасителям. К тем, кто в сияющих одеждах и с благочестивыми речами. А мы… мы для неё всего лишь бандиты с подворотни. Грязь, которую нужно смыть.

Я видел, как сжимаются их кулаки, как темнеют взгляды. Они знали эту правду лучше кого бы то ни было.

— Но сегодня мы её спасём. — Я с силой поднял свой самострел, и лязг затвора прозвучал громче любого боевого клича. — От тех, кого она считает цивилизованными людьми. Покажем им, на что способны «бандиты», когда дело касается своих. Операция «Спасение» начинается. Пошли.

Мы двинулись в путь по узким, сырым тоннелям, пахнущим плесенью и ржавчиной. В кромешной темноте, которую нарушал лишь тусклый, прерывистый свет наших фонарей, мы были похожи на подземную реку, несущуюся к своему истоку, чтобы смыть его.

Наш путь лежал наверх, в самое логово врага. В золочёное брюхо того самого зверя, что столетиями считал нас грязью, недостойной солнечного света.

Я шёл впереди, превозмогая тупую, выворачивающую боль в ноге. Каждый шаг отдавался в висках, каждый подъём по крутой, скользкой лестнице был настоящей пыткой. Но мы не могли позволить себе замедлиться. Ни на секунду. Песок в часах её жизни уже почти весь утек.

Мы были тенью, поднимающейся из-под земли, чтобы забрать то, что по праву должно было стать нашим. Не золото, не власть над этим прогнившим городом.

Мы шли, чтобы забрать наше оружие. Нашу надежду. Наш шанс переломить ход этой проклятой войны раз и навсегда. И пусть она этого не знает, не понимает, кто мы и зачем её спасаем, но с этого момента она уже стала частью нас. А свою часть мы не бросаем. Никогда.

Мы вынырнули из вентиляционной шахты прямо в подсобке здания Совета. Воздух тут был другим — густым, спёртым, пропахшим дорогим деревом, лжемрамором и лицемерием. Меня чуть не вывернуло наизнанку от этого сладковатого смрада.

Гаррет молча ткнул пальцем в потолок.

«Кабинет Дариса. Два этажа выше. Лифты уже глючат, лестницы наши ребята держат».

Я отдал последние, самые простые распоряжения.

— Группа прикрытия — здесь. Никого не пускать. Остальные — со мной. Тишина, как в могиле. До последнего момента.

Мы двинулись по пустующим, неестественно чистым коридорам. Наши шаги были беззвучными, будто мы и правда призраки. Призраки, которых все здесь давно похоронили, но которые вернулись, чтобы забрать то, что у них отняли. Чтобы забрать свою душу. Или чужую — какая разница.

С каждой секундой напряжение нарастало, сжимая виски. Я прямо видел перед собой эту картинку: мой братец, улыбаясь своей масляной улыбкой, поднимает изящную ручку, чтобы дать тот самый, последний сигнал. А она, эта дура, даже не поймёт, с чего всё началось.

Мы вплотную подошли к тяжёлым, дубовым дверям с золочёными ручками. И сквозь толстое дерево доносился приглушённый голос. Женский. Надрывный. Её голос. Значит, ещё жива.

Я приложил ухо к холодной, массивной двери из темного дерева. Слышно было сквозь толщу: её голос, торопливый, срывающийся, пытающийся что-то объяснить, оправдаться.

Говорила о магии, о том, что может быть полезной, что что-то помнит… А потом — ничего. Резкая, оглушительная тишина. Та самая, густая и липкая, что всегда бывает перед выстрелом. Сердце упало куда-то в сапоги, оставив в груди ледяную пустоту. Они её уже приговорили.

Я отступил на шаг и кивнул своему подрывнику, Коротышу.

— Давай. Быстро. Тише мыши.

Он шустро, почти изящно прилепил маленький, аккуратный заряд к стене рядом с дверной коробкой. Небольшой, направленного действия, чтобы не разнести всё к чёрту и не похоронить под обломками ту, за кем пришли. Чтобы только дверь снесло и тех, кто за ней стоял.

Мы отскочили назад, пригнувшись, вжимаясь в холодные стены тоннеля. Всего пара секунд. Решающих. В ушах зазвенело от напряжения. Гаррет рядом тяжко, как кузнечные мехи, дышал, сжимая в руке свой тяжелый пистолет.

Я до белизны сжал в руке самострел, чувствуя, как дерево приклада впивается в ладонь. Сейчас мы либо получим своё оружие, свою надежду, либо похороним последнюю. И себя заодно. Другого шанса не будет.

Раздался оглушительный, короткий, словно обрубленный, грохот. Стена вздрогнула, и в следующий миг её часть превратилась в облако пыли, щебня и летящих во все стороны обломков.

Из-за стены донеслись крики, сначала удивленные, потом переходящие в панику. Стена рухнула, открыв зияющую дыру прямо в кабинет. Операция «Спасение» перешла в свою самую важную, самую громкую и самую кровавую фазу.

— Пошли! — проревел я, первым врываясь в образовавшийся проем, ведя стволом на звуки движения.

Я смотрела на холодные, как сталь, глаза Дариса и поняла: всё, конец игры. Он не верил ни одному моему слову. Он не видел во мне человека, потерявшуюся девушку. Только угрозу. Проблему, которую нужно аккуратно устранить, как удаляют больной зуб.

Стражники сомкнули круг, их странное оружие с гудящими сердечниками было направлено прямо на меня. Я чувствовала на себе взгляд Дариса — тяжёлый, безжалостный, просчитывающий каждый мой мускул. Как бухгалтер просчитывает убытки.

Страх сковал меня ледяными пальцами, сжал горло так, что я еда дышала. Как же я была глупа! Сама, своими ногами, пришла в логово волка, поверив в сказку о справедливости. Наивная дура.