Но среди этих бегающих людей гуляли и другие. Более спокойные, более прилично одетые, видно, что богатые. Они воротили нос от первых, и старались сделать вид, что вообще их не видят.

И тут по мостовой с оглушительным треском пронеслась… повозка. Но без лошадей! Целиком из металла, и из ее зада валил едкий, удушливый дым. Чистая механика. Бездушная, шумная и вонючая.

У меня в груди что-то сжалось и заколотилось с такой силой, что перехватило дыхание. Где я? Это что, такой бред от той пыли? Но нет… Слишком уж все реально. Вонь гари в носу, оглушительный грохот, холодный металл перил, к которым я невольно прикоснулась. Все это было настоящим. Слишком уж чертовски настоящим.

Только я немного пришла в себя от этого металлического ада, как над улицей нависла огромная тень. Серый свет и так был жидким, а тут вообще стало темно, как в сумерках. Я инстинктивно присела, вжав голову в плечи. Ожидала увидеть пролетающего грифа или, не дай бог, молодого дракона — у нас под Академией они иногда кружили.

Подняла голову… и обомлела. Рот сам открылся от изумления.

Над городом медленно плыла… сигара. Огромная, сигарообразная штуковина. Дирижабль. Я читала о них в старых книгах по допотопной механике.

Но этот… он не был окутан полем левитации, от него не исходило привычное магическое свечение. Вместо этого по бокам громоздились какие-то пропеллеры, а весь его корпус был опутан паутиной тросов и трубок. Чистейшая, неприкрытая механика.

Мой мозг артефактора, уже измученный всеми этими потрясениями, тут же попытался взять эту штуку на анализ. Вес… подъемная сила… материалы… Да это же невозможно! Без магии такая махина должна была рухнуть, как камень! Но он плыл. Медленно, величественно и абсолютно уверенно.

И внутри у меня началась настоящая война. С одной стороны — дикий, животный ужас перед этим миром, где даже небо принадлежало железным монстрам. С другой — щемящее, профессиональное восхищение. Кто бы ни построил эту штуку, он был гением. Сумасшедшим, но гением.

Я чувствовала себя букашкой. Меньше, чем букашкой. Пылинкой, затерявшейся в гигантском механизме, чьи шестеренки крутятся по законам, которые мне неведомы. И это было в тысячу раз страшнее любого огнедышащего змея.

Ладно, паника паникой, но надо было проверить, не свихнулась ли я окончательно. Я отступила в тень какого-то выступа, сжала руку в кулак — инстинктивно искала свой амулет, но нащупала только воздух — и прошептала самое простое, базовое заклинание поджога. То, которое мы учили на первом курсе, чтобы свечи зажигать.

И в глубине моей ладони, скрытая от всех, на долю секунды вспыхнула маленькая искорка. Теплая, живая. И тут же погасла.

Магия была. Здесь, во мне. Работала. Значит, дело не в мире, а в них. В этих людях, что сновали вокруг. Они ей не пользовались.

Сначала по телу разлилось такое облегчение, что аж подкосились ноги. Я не обнулилась. Я не стала беспомощной. Но почти сразу же накатила новая волна — на этот раз тревоги. А почему они не пользуются? Что с ними не так? Они что, не умеют? Или… боятся ее? Или она для них под запретом?

Мозг тут же выдал единственно верное решение: притвориться, что ты тоже не умеешь. Если все вокруг не стреляют из лука, а ты вдруг начала — ты либо мишень, либо цирковая обезьянка. И то, и другое в чужом мире с этими железными штуками на поясах казалось крайне неудачной участью.

Я выпрямила спину, сделала глубокий вдох (и чуть не закашлялась от этой гари) и попыталась скопировать выражение лиц прохожих — озабоченное, усталое, сосредоточенное на своих делах. Надо слиться с толпой. Стать серой мышкой.

План сформировался сам собой, простой и четкий, как удар молотка по наковальне. Первое: выяснить, где это я оказалась. Второе: найти способ смотаться отсюда обратно. А для этого нужно было остаться на плаву и не привлекать к себе лишнего внимания.

Ну, думаю, надо идти. Стоять как столб — тоже не вариант. Я попыталась изобразить на лице ту самую озабоченную спешку, как у всех, и сделать пару шагов. Но, видимо, у меня получилось так же естественно, как у механического паука танцевать вальс. Я чувствовала каждый свой нерв, каждый неверный шаг.

И тут из-за угла, как по команде, вывалились двое. В одинаковой серой форме, с железными жетонами на груди. Наши взгляды встретились, и я поняла — я поймана. Их глаза скользнули по мне, холодные и цепкие, как щупальца. Сразу видно — ищут кого-то, кто тут не вписывается. Ну и нашли, блин.

Один что-то буркнул другому, тот криво усмехнулся и… плюнул. Прямо перед моими ногами. Не промахнулся. Такой простой жест, а стало так мерзко и унизительно, что аж дышать тяжело. Я не дворняжка какая-то.

По спине побежали противные мурашки. Эти ребята — не просто неприятные типы. Они были опасны. И они смотрели на меня так, будто я что-то липкое, что принесло на подошве.

Они шли прямо на меня. Не спеша, с мерными, тяжелыми шагами, от которых по брусчатке, казалось, исходила легкая дрожь. Неприятная, леденящая дрожь, которая тут же отозвалась у меня где-то под ложечкой. Внутри все сжалось в один тугой, колючий комок страха.

«Бежать! — закричал во мне инстинкт. — Бежать сейчас же!»

Но это было смехотворно. Я буквально в двух шагах от темного переулка, а мои ноги будто налились свинцом, стали ватными и непослушными. Да и куда, спрашивается, бежать в этом чужом, сером аду? Куда ни глянь — безымянные стены, тусклые фонари и ни одной живой души, кроме этих двоих.

— Эй, ты! — его голос прозвучал точно скрежет ржавой шестеренки в мертвой тишине, заставляя меня вздрогнуть. — Стоять смирно! Давай свой пропуск на посещение Лилилграда!

Лилил… что⁈ У меня в голове будто что-то щелкнуло и зависло. Пропуск? Я машинально сунула руки в карманы старого, потрепанного плаща, но нащупала там только дыры да сор. Отличное начало, ничего не скажешь. Просто сказочное.

— Про… пропуск? — тупо переспросила я, и сама услышала, как голос мой дрогнул.

Я действительно не понимала. В моем мире пропуска были нужны, чтобы пройти в королевскую сокровищницу или в заповедный архив мудрецов, а не для того, чтобы просто бродить по унылым, безликим улицам.

Мое глупое, потерянное выражение лица, видимо, стало последней каплей. Лицо стражника, обветренное и покрытое сеточкой морщин, исказилось гримасой такого отвращения, будто он учуял запах протухшего мяса.

— Что, пропуска нет? — он фыркнул, и мелкие брызги слюны блеснули в тусклом, сером свете. — Опять крысы с окраин решили к нам подкрасться? Ограбить решила честных граждан, пока все по домам сидят? Ага, щас. Не на наш счет, милая, попляшешь.

Слово «крыса» врезалось в меня не как простое оскорбление, а будто раскаленный гвоздь вонзилось в самое сердце. Оно было тяжелым, клеймящим. Оно было… классификацией. Окончательной и бесповоротной. Я была для них не человеком, не заблудившейся девушкой, а вредителем. От этой мысли стало физически тошно, в горле подкатил ком.

— Я не крыса! — попыталась я выдать что-то вразумительное, но получился лишь сдавленный, дрожащий звук. — Я просто заблудилась, клянусь! Я даже не знаю, где я и как сюда попала…

Второй стражник, тот, что был помоложе, с безразличным лицом, просто смерил меня усталым взглядом и закатил глаза к хмурому небу, словно взывая к высшим силам о даровании ему ангельского терпения. И от этого его молчаливого презрения стало еще горше.

— Нет уж, не в нашу смену! — рявкнул первый, старший, перебивая мои лепетные оправдания. Его голос грубо обрубал все мои попытки что-либо объяснить. — Раз нет пропуска и карточки работодателя — значит, нелегал. Точка. Знаешь дорогу, крыса. Марш обратно, в свою яму.

Их реакция была настолько мгновенной и грубой, что я просто не успела сообразить. Не успела ни среагировать, ни испугаться по-настоящему — только увидела, как их руки, тяжелые в кожаных рукавицах, тянутся ко мне.

Они вцепились мне в руки выше локтей. Не взяли, а именно вцепились — их пальцы сжались так, будто хотели проломить кость. Острая, огненная боль пронзила мышцы, и короткий, дурацкий вскрик сам собой вырвался у меня из горла.